Страница 35 из 44
46. Поэтому с рассуждением нужно замечать зло и с пониманием принимать добро. Будем на страже, не будет впускать в нашу клеть тех, кто не желает нам добра, всегда будем хранить внимание. Всегда будем настороже.
47. Хранение внимания, трезвение важнее подвига, поста и трудов.
48. «Непрестанно молитесь», — заповедал апостол. Внутренняя молитва — вот самый великий труд, который может совершать человек. Потому что наш враг — сила мысленная — знает, что в молитве человек сердцем и чувствами приближается к Богу, а духи злобы стараются привязать человека к земным предметам.
49. В молитве прежде всего необходимо внимание, молитва без внимания ничего не стоит. Но если молитва совсем оставлена, тогда еще труднее. Значит, необходим труд!
50. Святые отцы постоянно просили Господа, чтобы Он избавил их от рассеянности на молитве, а мы постоянно думаем о чем‑то постороннем.
51. Ко всякому делу нужно приступать с мыслью о Боге. А враг непрестанно отвлекает наш ум (рассеивает) воспоминаниями о том, где мы когда‑то были, что делали, что слышали, начиная с детства; враг комбинирует эти мысли, и мы думаем, что это все наше. У него целая опись нашей жизни — все, что мы делали, как поступали… Они не знают наших внутренних мыслей, но видят образ души. Поэтому нам необходимо огромное усилие, чтобы сердцем приблизиться к Господу и не разлучаться с Ним. Это — трудовая молитва.
52. Кроме трудовой, существует благодатная молитва. Она обретается как дар от Господа. Видя наш труд, видя, что мы всем своим существом хотим соединиться с Ним, отвергая от себя все мирские желания, Он постепенно очищает нас от мирских забот, от привязанности к земным вещам, приводит душу к смирению и простоте. И душа уже не принимает к сердцу обид; что бы ни происходило, она спокойна, говоря: «Так должно быть». Это значит, что душа очищается, чтобы принять Божественный огонь и непрерывно молиться в Духе Святом.
53. Простодушные, невинные, не обремененные заботами мира быстро принимают Божественный огонь непрестанной молитвы. Но мы, которые хотим узнать все: что вот это такое, а что вон то такое — настолько завалили себя мирскими интересами и тяготами, что должно пройти время, чтобы мы могли возродиться, отвергнуть все, чтобы родиться заново… Но нам самим это не под силу, Дух Святой должен сойти в наше сердце, чтобы мудрость мира сего больше не могла заполнить его до тех пор, пока мы в простодушии не соединимся с Господом. Только тогда приходит от Него истинная мудрость и истинное знание обо всем сущем, глубокое понимание всего происходящего. Насколько душа смирится, настолько ей открываются тайны Небесные, потому что только смиренному и кроткому открываются глубины всего, что нас окружает. Он познает это духовным знанием и понимает все намного глубже тех, кто годами изучал мирскую мудрость. Потому что в Боге тайна, и до тех пор, пока человек не освободится от мудрости мира, он не может проникнуть в глубину (понимания). Он думает, что много приобрел, много знает, но до тех пор, пока он так думает, мудрость Божия не может войти в него, но лишь поверхностно, по усердию, дает откровение в науках, медицине, физике.
54. В духовном мире мысли понятны так же, как слова. Они слышны. Поэтому труд над своей душой драгоценней любого дара в этом мире. Если человек, не очистившись, перейдет в вечность с плохими качествами характера, то он не сможет находиться среди ангелов и святых. И он уйдет в вечность, в вечную жизнь, с этими своими недостатками.
55. До тех пор, пока у нас в этом мире есть хоть малая опора, мы мало доверяем Господу. Святые отцы принимали все — и радость и скорбь — как из рук Божиих и смирились. Когда Господь видит, что душа готова, Он осеняет ее благодатью Духа Святого и она получает свободу, покой, радость и утешение, уходит страх. А мы тут все время чего‑то боимся.
56. Нас одолевают страхи, пока на нас не сойдет озарение Святого Духа. Он гонит всякий страх, и такая душа жалеет каждого, видя, как все страдают за свое падение и, что бы ни увидела, оплакивает всех и молится за всех.
57. В этом мире человек может много потрудиться, может потратить много сил на благо других, но все еще не очистить свою душу от греха. Может пройти большинство мытарств, а мысленная привязанность на мытарстве милосердия столкнет его в пропасть, потому что он, несмотря на весь свой труд, не заметил, что жестокосердие связывает его с адскими силами. При жизни он сделал много добра, многие спаслись его усилиями, но он не обратил достаточного внимания на очищение своей души и привязан к земному[26]. И по степени своего немилосердия он находится во власти духов злобы. Как пленник он исполняет их приказы здесь, на земле. И после выхода из тела ему придется также им подчиняться.
58. Без борьбы против дьявола мы не можем спастись! Потому что мы — дети своих родителей, со всеми отрицательными чертами, от которых нелегко очиститься. Большую сердечную боль нужно претерпеть, чтобы душа освободилась от этих мысленных уз. Враг нападает на нас непосредственно и через людей; и в этой борьбе, по промыслу Божиему, мы постепенно возвращаемся к себе.
59. И так душа видит, что любая земная опора — пустое, и говорит: «Никто меня не понимает». Душа ищет неизменной любви. А такой нет на земле. Только Господь может нас утешить.
60. По мере нашего освобождения от попечений, Господь нам дарует чувство, что Он с нами. Он — Мир и Радость, Мать, Отец и Друг, все это мы находим в Нем. Он Тот, Кто насыщает потребности души.
61. Но когда душа соединится с Богом, она всегда должна быть настороже, потому что плоть привязывает нас к земному.
62. Господь часто попускает нам неожиданности от недругов, и тогда мы удивляемся — что это такое с нами случилось? Это попущение Божие, чтобы мы увидели свою немощь, что наша надежда (на самих себя) — ничто и что никакой наш труд мы не должны приписывать себе.
63. Нужно внимательно следить, чтобы все, что мы думаем и делаем, было угодно Господу. И то, что думаем… Поскольку всякое дело здесь, на земле, есть дело Божие.
64. Если бы мы любили Господа всем своим сердцем, мы бы вовек не согрешили, потому что Он был бы в нас, ведь Он — сила, испепеляющая всякую нечистоту, всякий грех. И все, что не свято, не благочестиво, не имело бы в нас доступа.
65. Но к нашему стремлению выразить свою любовь ближнему сразу же примешивается телесная страстность, потому что мы телесны и нечисты. Мы должны отделять любовь от страсти. Прочь, страсть! Это вражье влияние! Посвятим себя Божественной любви — жертвенной, всеобъемлющей, не делающей разницы между людьми, но которая все прощает и всему радуется.
66. Мысленная борьба, поражение, плен… борьба непрестанная, постоянная. Но если душа, с Божией помощью научившись не принимать помыслы, все‑таки не устоит в мысленной брани, пусть возопит к Богу: «Вот, Господи, что это во мне? Беда и зло! Пришел помысел, что меня обидели, и вот снова приходит. Потом услышу, что какое‑то государство вступило в войну или где‑то беззаконие совершается, и я сразу же туда (мысленно) включаюсь и начинаю мудровать по–земному. И у меня испортилось настроение, и начал осуждать и тех и других». А нужно все представить Господу, чтобы Он устраивал все в мире, чтобы мы не попадали в этот мысленный капкан, потому что в противном случае мы будем постоянно ссориться с этим миром, постоянно воевать и никогда не будет нам ни покоя, ни мира. А если уж здесь, на земле, мы так терзаемся, то к концу жизни получится так, что душа уже привыкла постоянно препираться.
67. Буря мыслей и волнение после исповеди и ответов духовника значат, что послушник погордился и мысленно воюет против духовника, что он понадеялся на духовника как на человека. А Господь заметил это и попустил искушение.
68. В одном монастыре Браничевской епархии был послушник, послушный, как никто другой. Однажды пришло известие о смерти его матери, он пришел к духовнику и спросил: «Что мне делать?» Духовник (кто знает, по какой причине) сказал: «Иди, удавись!» Послушник неразумно послушался, пошел на колокольню и повесился. Его духовник впал в страшное отчаяние и смятение. Говорят, страшно похудел, изменился. А послушника похоронили без отпевания в лесу. Однажды ночью проходила там одна монахиня и слышала, как по обе стороны дороги что‑то шуршит. Она сказала себе: «Наверное, какие‑то насекомые» — и пошла дальше в монастырь. Но когда ей сказали: «Не ходи больше там, в том месте похоронен тот послушник!», она испугалась. По этому примеру можно предположить, какая зловещая загробная судьба постигла этого самоубийцу, который нерассудительно, по слепому послушанию не по разуму, лишил себя жизни. Это загробное состояние было позже открыто одному русскому монаху из монастыря Мильково, который позже уехал в Америку и стал митрополитом. Митрополит Антоний молился за душу того несчастного, и однажды тот явился ему и сказал: «Зачем ты молишься за меня?» Как будто полностью перешел на сторону бесов.