Страница 27 из 124
Какой он нации, сказать не знаю смело:
На всех языках говорит,
Верней всего, что жид.
В русском фольклоре этого времени черт – это почти всегда немец во фраке с длинными фалдами, немец и черт – там слова синонимы. Этот ассоциативный ряд бессознательно отложился в душе Лермонтова и поэтому он дает ему немецкую фамилию. Сама фамилия Шприх при неясном произношении звучит как штрих, или, во всяком случае, вызывает подобную ассоциацию, а штрих – это черта (ограниченность), то есть черт.
Метафизическая сущность
игры
Арбенин (воля) когда-то был страстно увлечен игрой; от этого пагубного увлечения его спасла любовь – он полюбил Премудрость, отдал ей все свое время и начал ее взращивать в себе. Он оставил игру и «позабыл товарищей своих». Душа его вкушала сладость целомудренной жизни (теперь он даже не ездит по балам, не только к любовницам, как бывало прежде). Однако заснувшая, но еще не умерщвленная страсть требует пищи, она напоминает иногда о себе – и Арбенин едет, как ему кажется, просто так, взглянуть на игру. Но как только он появляется в игральной комнате – так тут же к нему подскакивает Шприх: «столько я о вас слыхал того-сего, что познакомиться давно желаю». Душа Apбенина в целомудренной жизни очистилась немного от прежней грязи и приобрела зачатки метафизического зрения. Арбенин сразу заподозрил чтото неладное:
Он мне не нравится… видал я много рож,
А этакой не выдумать нарочно;
Улыбка злобная, глаза… стеклярус точно,
Взглянутъ – не человек – а с чертом не похож.
Он понял, что перед ним не человек, но все же не сумел увидеть его истинную личину («а с чертом не похож»). Бес мастер рядиться – маскарадная жизнь это его стихия: удобная маска, всегда такая, которая приятна и лестна партнеру по разговору, услужливо скроет его и поможет войти в душу жертвы. Шприх всегда действует этим способом. Казарин, представляя его Арбенину, говорит о нем:
...с безбожником – безбожник,
С святошей – езуит, меж нами злой картежник,
А с честными людьми – пречестный человек.
Шприх вездесущ, «со всеми он знаком, везде ему есть дело, все помнит, знает все» – он всегда появляется там, где появляется возможность поживиться, возможность уловить чью-то душу.
Арбенин чуть было не узнал, кто такой Шприх на самом деле. Казарин точно знает, кто такой Шприх, он единственный персонаж, который несколько раз называет Шприха бесом. Но это знание у него не от чистоты души, а от ее порочности, оттого, что он уже давно сошелся со Шприхом и продал ему свою душу. В нем есть что-то мефистофельское, ироническое, насмешливое – он и сам почти, что бес, бес-соблазнитель – это он соблазняет Арбенина, склоняя его к карточной игре. Сама его фамилия является своеобразным, бессознательным шифром. Согласные «К» и «Х» очень близки по звучанию – Казарин это Хазарин (хазары исповедывали иудейский закон). Казарин – это иудей, то есть та часть души, которая не принимает Христа. Это скептик-рассудок, который все подвергает сомнению и опошлению. Это порочная, безвольная, проданная диаволу, неспособная, противостоять соблазнам часть души, та часть, которая уже стала бесовской. Он действует почти как воплощенный бес, поэтому Шприх и говорит ему, когда он приходит соблазнить Арбенина карточной игрой: «Мы сладим дружно». А Казарин говорит про Шприха, знакомя его с Арбениным (характерно, что именно он это делает, тут чувствуется незримый сговор): «Да человек он нужный... ты его полюбишь, я уверен». Так может говорить только тот, кто сам испытывает такие чувства к Шприху и кто сам нуждается в его услугах.
Но Арбенин еще не утерял своего целомудрия, он понимает – то, что ему в качестве портрета Шприха хочет преподнести Казарин, есть лишь маска, разукрашенная лярва; он чувствует скрывающуюся под этой маской нечистоту (нечистого). «Портрет хорош, – оригинал-то скверен!» – отвечает он Казарину на предложение полюбить Шприха.
И вот среди игроков Арбенин видит проигравшегося князя Звездича (то есть он видит свое желание поиграть). Он знает, что такое игра, и какова цена выигрыша: «Но чтобы здесь выигрывать решиться, – наставляет он князя, –
Вам надо кинуть все: родных, друзей и честь,
Вам надо испытать, ощупать беспристрастно
Свои способности и душу по частям
Их разобрать, привыкнуть ясно
Читать на лицах чуть знакомых вам
Все побужденья мысли, – годы
Употребить на упражненья рук,
Все презирать: закон людей, закон природы.
День думать, ночь играть, от мук не знать свободы.
Князь (слепое желание) в растерянности, но, несмотря на такое наставление Арбенина (воли), все же решается сесть за игру. И тут, как говорится, бес дернул за руку Арбенина: «Погодите, – говорит он князю, – я сяду вместо вас. И если б... (останавливается – пишет Лермонтов) То… (смотрит на князя пристально и переменив тон – отмечает эту перемену в Арбенине Лермонтов) говорит князю, – дайте мне на счастье руку смело, а остальное уж не ваше дело!» – подходит к столу и садится за игру. Мы видим, как Арбенин несколько раз останавливается, перед тем как сесть за стол – это очень важно для понимания того, что с ним сейчас происходит. Арбенин знает, что такое игра, знает ее жестокое правило: садящийся за стол должен продать душу – и это несколько раз останавливает его. Но бес лукав – он внушает ему, что он совершает благородный поступок, спасает жизнь [127] проигравшегося князя. Однако это всего лишь маска, красивая маска, под которой бес хочет пробраться в душу Арбенина. Он и сам потом признается в истинной причине, побудившей его сесть за карточный стол. На признательное излияние чувств князя:
«Большую жертву вы мне сделали», – Арбенин отвечает: «Ничуть. Я рад был случаю, что б кровь привесть в волненье, тревогою опять наполнить ум и грудь». Вот она истинная причина – это неутихшая страсть к игре. На самом деле он оживляет засохшую страсть, пестует свое безумное желание. Очень интересно, что Арбенин перед тем, как сесть за стол просит Звездича дать ему руку. Рукопожатие в данном случае – это передача беса желания от Звездича к Арбенину. Казарин (воплощенный порок) видит, что в это время происходит с Арбениным, – его, опытного игрока не обманешь:
Женился и богат, стал человек солидный,
Глядит ягненком, – а право, тот же зверь…
Мне скажут: можно отучиться,
Натуру победить. – Дурак, кто говорит;
Пусть ангелом и притворится,
Да черт-то все в душе сидит.
Шприх потирает руки, он увидел мастера, – виртуоза страсти. «Видно, что мастер», – говорит он в это время, ведь это обещает ему большие барыши, проценты с души, а то и всю душу – потерянная было для него душа снова попала в сети, хотя о том и не подозревает. Недаром один из игроков называет здесь Арбенина «Ванькой Каином» (у Лермонтова ничего случайного не бывает) – это начало метафизического убийства, убийства в себе чистоты, Премудрости, целомудрия. Арбенин выиграл, но вспомним, что он говорил о том, кто здесь выигрывает – и вот все это произошло в глубинах его духа. Выигрыш дорого ему достался, пришлось заплатить душой – душа его запятнана и образ Божий в ней растоптан. Кровь его приведена в волненье, ум и сердце наполнились тревогой – яд ненасытной страсти отравил сердце и замутил разум – теперь он уже не способен отличить добро от зла, сознание пошло блудными путями. Одна удовлетворенная страсть (здесь только начни) влечет за собой и другую – и вот Арбенин, после женитьбы не ездивший по балам, ибо стяжание Премудрости требует аскетической жизни – теперь вдруг говорит князю:
Рассеяться б и вам и мне нехудо.
Ведь нынче праздники и, верно, маскерад...
Поедемте?
Сущность маскарада
в контексте развития
страстей
Игра в карты сродни маскараду, здесь надо лукавить, одевать на себя маски – и вот надетая для игры маска, влечет уж в маскарад, – в маскарад светской жизни, на парад мертвых масок. До того момента, как Арбенин сел за карточный стол, он видел маски и умел под маской обнаружить истинный образ, от маски у него было инстинктивное отталкивание, а теперь его вдруг понесло к маскам – в маскарад. Шприх доволен, он не ожидал такого быстрого падения, но теперь вдруг появилась возможность проникнуть в душу своего «подопечного». «С Арбениным сойтиться я хочу», – говорит он, когда Арбенин с князем покидают игорный зал, устремляясь в маскарад. Он готов тут же устремиться зa ними, но бec еще и чревоугодник – ему трудно справиться с искушением пообедать за чужой счет, правда не без пользы для основного дела, – за столом он собирается навести кое-какие справки об Арбенине.