Страница 58 из 124
Поэтому сегодня наблюдается интересный феномен: религия и наука находят общий язык не только в сфере познания мира, но и в области мистики, ибо и религия и наука считают, что общение со злыми духами опасно. Этим религия и наука сегодня объединяются в борьбе с оккультизмом (с черной мистикой), религиозная практика которого строится на том, чтобы сотрудничать с падшими духами. Однако в скобках надо отметить, что происходит и другой процесс – процесс сближения научной и оккультной методики.
Тайна телевидения
«Придет время, когда в жилища проникнут бесы под видом небольшой коробки, а их рога будут торчать на крышах» (св. Косьма Эталос, ХVIII в.)
Телевидение и нравственность
Закончился ХХ век, характерный прежде всего тем, что он объединил человечество на информационном поле. В первой половине века это объединение совершилось радиовещанием, во второй – телевидением. Теперь на смену им приходит всеобщая компьютеризация. Эти изобретения создали для человека массу удобств, освободив его от очень многих процессов, позволив ему информационно охватить весь мир, не вставая со стула.
Казалось бы, такое информационное единство должно было бы способствовать реальному соединению человечества на непреходящих нравственных началах. Однако, именно в ХХ веке мы наблюдаем падение нравов, попрание веры в Бога и, как закономерный исход из всего этого – катастрофическое падение ценности человеческой жизни. ХХ век принес миру столько крови, что этот кровавый поток без преувеличения можно назвать вторым потопом, но только кровавым.
Не связаны ли как-то эти процессы? Конечно, нравственно-разлагающее действие этих средств массовой информации имеет прямую связь с теми процессами, о которых мы упомянули. Эта связь очевидна – об этом много писалось. Суть этого воздействия можно свести к тому, что через телевидение в наш дом непрошено вошли чуждые нам люди, идеи, этика. Но нет ли в воздействии телевидения не столь заметной для глаза, тайной связи? Не имеет ли отношение к этим процессам телевидение вообще, как технический феномен, заставляющий нас световую вибрацию на экране воспринимать как реальность? Меня интересуют также такие вопросы: «Может ли повлиять на нравственность просмотр передач, не имеющих отношения к нравственности? Улучшились бы нравы человечества или пали, если бы телевизионная программа состояла бы из непрекращающихся передач “В мире животных”, “Клуб путешественников” без всякого идеологического содержания и комментария, где показывалась бы, скажем, только природа?»
На первый взгляд ответ очевиден: «Нравственность предполагает выбор и, если этот выбор не предлагается в передаче, то – нет, ведь на нравственность нельзя повлиять магически, тогда она будет лишена своего основного содержания, – свободы. Поэтому это не ухудшило бы нравы, а, скорее, улучшило бы, потому что вид природы возбудил бы в человеке любовь к природе, а это, в свою очередь, возбудило бы любовь и к человеку». Но, однако, это не совсем так – и я постараюсь читателю показать: почему это не так.
Сегодня телевидение пришло в каждый дом. Современный человек уже не мыслит свою жизнь без телевизора. Все свободное и несвободное время у него озвучено телевизором. Что же привлекает человека к экрану? Что заставляет его целый день, а иногда и ночь просиживать у телевизора, смотря порой совершенно бессмысленные и непонятные ему передачи? Что же привлекает его именно вот в этом бессмысленном созерцании? Если мы найдем ответ на этот вопрос, то нам откроется самая главная тайна телевидения, самая его сокровенная сущность.
Утерянные в грехопадении
способности человека
Бог создал человека по образу и подобию своему (см.: Быт. 1, 26), «вдунул в лицо его дыхание жизни» (Быт. 2, 7) и наделил его способностью созерцать и познавать сокровенное существо жизни. Именно поэтому Господь и дозволил ему нарекать имена животным (см.: Быт. 2, 20) – наречение имени было обнаружением и выявлением этой невидимой, сокрытой сущности живого.
В Адаме Господь положил начало и иным качествам, которые у Адама в раю должны были развиться и приобрести полноту. В полноте эти качества явил Господь наш Иисус Христос. Он сотворил много чудес, преодолевая законы, которым подчинена материя. Ему подвластны были стихии. Еще до Воскресения тело Его было способно преодолевать силу тяготения в хождении по водам (см.: Мф. 14, 25–27), а по воскресении оно стало обладать еще очень многими качествами, о которых мы можем только догадываться, зная о том, как Господь, пройдя сквозь закрытые двери, явился среди учеников (см.: Ин. 20, 19). То, что эти способности не являются исключительной прерогативой Бога, а являются качествами, присущими человеку, свидетельствуется Самим Иисусом Христом, который говорит Своим ученикам: «верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин. 14,12). Иисус не явил ничего из того, что не свойственно было человеку изначально – Он лишь показал величие человека, как царя природы, открыл его истинное предназначение в служении Богу и людям.
В грехопадении же мы эти качества утратили. Страсти, рожденные в грехопадении, совершенно изменили душу и тело человека, сокрыв в ней эти качества – от них осталась лишь бессознательная память. Само слово: страсть, в котором так и слышится другое слово: старость, очень точно выражает суть происшедшего с человеком. У него в душе и в теле наступила старость, некое окостенение – остановка процесса развития этих качеств – и он, вместо врастания в жизнь вечную, устремился к смерти – в нем начались процессы стагнации и распада.
Все живое имеет свойство удерживать жизнь, бороться за нее, преодолевая препятствия, возникающие на пути его развития и становления. Если мы закатаем траву под асфальт, лишив её условий существования – мы увидим, что трава начнёт активную борьбу за жизнь, находя отдельные трещинки, будет взламывать и пробивать придавливающую корку монолитной массы. Вот это и есть самая существенная характеристика жизни – преодолевать то, что препятствует ей. И это свойство Бог дал всему живому.
В природе эта сила не имела возможности преодолевать барьер смерти. Человеку же Бог даровал «дыхание жизни» (Быт. 2, 7), которое давало ему возможность врастать в жизнь вечную. Адам, по учению святых отцов, потенциально имел бессмертие – и должен был обрести его актуально. Но Адам не выполнил своего предназначения – и «дыхание жизни» в нем теряет это свойство перерастать в жизнь вечную. Человек утрачивает это, только ему свойственное, качество. Он, растрачивая «дыхание жизни», как бы теряет человеческое достоинство, и в каком-то смысле уподобляется животным, точно также как «блудный сын», утратив отцовское наследство, уподобляется свиньям, едя с ними из одного корыта.
Сталкиваясь теперь с тем, что препятствовало его жизни – человек не имел уже достаточно сил, чтобы побеждать эти препятствия – страсти отнимали у него эту силу. Если Адам, памятуя о своей близости к Богу, имел этой силы еще достаточно для того, чтобы прожить 930 лет, то мы эту силу утратили почти совсем – срок нашей жизни стал ничтожно малым. Имея и так скудный запас, мы быстро истощаем и его, отдаваясь безоглядно страстям и не принося покаяния.
Если вспомнить жизнь святых, которые обретали пред Богом благодатные силы, преображая свое тело, то мы увидим, что жизнь их была полна препятствий. Там же, где этих препятствий было недостаточно, святые сами создавали их себе, неся аскетический и молитвенный подвиг.
Мы же немощны, мы не умеем и не хотим преодолевать препятствия – мы устремлены к комфорту, порой мы не хотим даже двигаться, не то, чтобы нести подвиги. Мы расслаблены и, если Бог по своему милосердию не скажет нам однажды: «Встань, возьми постель свою и иди в дом твой» (Мф. 9, 6), то есть не приведет нас к вере и не введет нас в дом наш, в дом Божий, то мы так и покинем этот мир в расслабленном состоянии.
Однако, в бессознательной глубине души любого человека осталась все-таки память о том благодатном времени, когда человек был еще не падшим и обладал вышеописанными качествами. От Адама мы унаследовали не только первородный грех, но и память о том, что человеку открыты иные возможности познания и преодоления пространства и времени.