Страница 83 из 124
Это дух пассивного, созерцательного отношения к истории – он имеет тенденцию к выходу из истории. Среди ересей он ярче всего представлен монофизитством, где принижена роль человека, где из исторического процесса исключается антропологический аспект. Таким образом, исторический процесс для этого духа из Богочеловеческого (как это принято в халкидонском догмате) становится исключительно Божественным. Но на самом деле, такой процесс становится просто Божественной игрой – на место Бога здесь заступает Рок, Фатум, Карма [310]. Это вера не в Бога, а в предопределение (что кому на роду написано, так тому и быть). Вера в предопределение часто встречается и среди христиан. У протестантов такая вера является религиозной декларацией, фундаментом мировоззрения. Это смещение христианского сознания к натуралистическому мировосприятию, возврат к язычеству, поэтому и внешне этот дух себя организует в формах дохристианских. Эпоха Возрождения на Западе, была эпохой возрождения языческого мировосприятия – она же и породила протестантизм. Здесь действует закон взаимоперехода поляризованных духов, обращение их в свою оппозиционную противоположность. Сугубая обращенность к прошлому легко уживается с прогрессивным устремлением к будущему. Яркий пример этому старообрядчество – из его рядов вышли первые русские капиталисты.
Хилиасты, создающие подобие Царствия Небесного земле, в своем мировоззрении устремлены к будущему. Их миросозерцание выстраивается по отношению к этому историческому вектору, поэтому и движимы они жизненными импульсами исторического времени и духом социального устроения и экономического прогресса. Это безродный дух космополитизма, ему чуждо национальное начало. Родовые отношения, почитание отцов мешают его самоутверждению, поэтому в его поступательном одностороннем движении к будущему всегда возникает проблема отцов и детей. Адепты этого духа дети вдовы – они строители храма новой, искусственной природы – им чуждо органичное природное развитие, они создатели технологий и алгоритмов, по которым воссоздают и свою собственную человеческую природу, и искусственную механическую цивилизацию. Они мыслят в пространственной парадигме и представляют мироздание механистически, поэтому непременно их мировоззрение деградирует до атеизма.
Среди ересей этот дух ярче всего выражен арианством и пелагианством. Это дух человеческой активности, дух, обожествляющий человека, поэтому он активно вмешивается в историю (проявляет своеволие) – производит бунты, революции. Философски он оформился в аристотелизме, в новое время – в картезианстве, а затем в марксизме получил материалистическое завершение. Мистическое его имя Египет. Формы социальной жизни, в которых воплощается, инспирированное этим духом бытие – это демократия или коллегиальные и олигархические формы правления. Предельно смещаясь от точки Бытия, данное мировоззрение воплощается как дух поклонения Мамоне, как глобально охватывающий все дух Золотого тельца. Правосознание его порождается интересами индивидуумов, которые пытаются установить границы своих интересов – и потому оно есть результат общественного договора, осуществлявшегося на протяжении истории. Фактически права здесь своеобразная управленческая технология.
В своей идеологии и учении коммунизм стопроцентно подходит под определение хилиазма, и даже наиболее последовательно и в крайних формах выражает его социально-технологическую суть, но в своем реальном воплощении он ломает все стереотипы. Коммунизм – особое явление в хилиазме и яркая иллюстрация того, как на пределе поляризации происходит смена полюсов и качественное изменение основных характеристик движения. Начавшись как еретическое религиозное движение внутри христианства, коммунизм срастается с атеизмом, противостоя капитализму, приобретает яркие черты народности, а на Западе даже уживается с верою.
Поляризованный дух циклического времени все же не так удален от жизни, как поляризованный дух исторического времени – он ближе к органике жизни, ему чужда искусственность хилиастического духа. Циклическое движение периодически приближает его к экзистенциальной точке Бытия, – оно не так отдаляет его от этой точки, как необратимое векторное движение исторического времени к будущему. Дух циклического времени тяготеет к душевному уровню бытия, а дух исторического времени к уровню телесному. Это заложенное в самой природе двух духов иерархическое различие объективно содержит в себе больший жизненный импульс и возможности большего приближения к духовному уровню бытия для духа циклического времени.
Хилиастический дух – это дух прагматического рационализма. Так как это дух, отвечающий за материальнотелесную, земную жизнь, то его рацио подчинено этим началам, поэтому и мир видится и объясняется им сквозь призму материально-телесного микроскопа, в который можно увидеть только бесконечное дробление материи. В конечном итоге объяснение устроения мира сводится к чисто физическим и механическим законам. Это дух, ведающий механикой, технологиями, алгоритмами и схемами – ему чужда одухотворенность мира, живая душа ему ненавистна, потому что она своею жизненной сложностью разоблачает «грандиозность» его достижений. Его сокровенной мечтой является механический робот, который заменит человека, живую душу, ибо робот превзойдет человека в физической силе и в интеллектуальной. Идея робота возникает с механизацией мышления, которое происходит под влиянием этого духа, оторвавшегося от бытийной точки и по мере удаления от нее все более и более омертвляющегося. Мышление современного человека приобрело уже механический, машинный характер, как в компьютере, который решает только одну проблему: плюс – или минус. Поэтому современному человеку трудно усвоить догматические истины, которые не носят такого альтернативного характера. Например, машина требует ответа: что есть Бог: «Троица или Единица»? – и, не находя ответа ни на то, ни на другое – делает вывод: «Бога нет».
Машинное мышление – это, так сказать еретическое мышление – оно возникает там, где человек отступает от Бога.
Мечтая освободиться от рабства природы, человек порабощает ее, подчиняет себе – для этого он создает машины. Создавая же машину, человек создает как бы новую природу, новый космос, но, создавая новую природу, он постепенно порабощается этой новой природой. В этом смысле и циклический, и хилиастический духи – это духи пантеистические, духи языческого космоцентризма. Идее природно-космического и цивилизаторского единства приносится в жертву человеческая личность, но этим самым, вместе с человеком, губится и космос, ибо он, без личностного начала в человеке, собирающего все его части в единое целое, выпадает из этой цельности – становится чем-то внешним по отношению к человеку, – объектом. Но мир и космос можно понять только через человека, поэтому, если мир отделен от человека, то он становится ему враждебным и чуждым. Человек начинает враждовать с природой, начинает бояться ее, покорять себе из страха перед ней. Тем самым он разрушает ее, а через природу и самого себя.
Коммунизм в нашем сознании однозначно связан с атеизмом, но это не совсем так, потому что в коммунистической и социалистической идеологии много религиозных черт и, прежде всего, религиозного пантеизма. Само понятие материи – есть своеобразная криптограмма безличностного вечного Абсолюта, которым создается мир и который совершенно тождествен миру. Многими исследователями подмечена характерная черта коммунистической идеологии: понятие «вечно живущие вожди» имеет все характеристики безличностного Абсолюта. Индолог Алексей Пименов попытался сопоставить поэзию Маяковского с древнеиндийскими пантеистическими верованиями. «Если Ульянов-Ленин – единица, – рассуждает он, – то “товарищ Ленин” с его “долгой жизнью” – это и есть “мозг”, ”ила”, “совесть” рабочего класса, то есть главная ценность на Земле. Иными словами: это – высшее бытие. Абсолют, называемый Ленин-партия, по существу, не персонифицирован. Его границы во времени размыты. Не вечен ли он? Маяковский не доводит до конца этот мотив, но вывод напрашивается именно такой… Между прочим, и всезнание, способность “землю всю охватывая разом, видеть то, что временем закрыто” – тоже получает дополнительное обоснование, оказавшись присущей не просто “герою”, а субстанции, имеющей много дополняющих причин…