Страница 99 из 124
Днем создания Красной армии считается 23 февраля, но 23 февраля немцам без боя были сданы Нарва и Псков. Считать началом создания армии день ее позорного поражения было бы просто безумием. Но «22 февраля, – цитирует Карпец современного исследователя Олега Стрижака, – из Могилева в Петроград приехала большая группа генералов во главе с начальником штаба Ставки Верховного главнокомандования генералом М.Д. Бонч-Бруевичем. Вечером они встретились с Лениным и Сталиным. Трудный разговор продлился до утра, речь шла о спасении России. Требование генералов: немедленное заключение мира, на любых условиях, национализация всей оборонной промышленности – горнорудной, металлургической и прочая <…>, новая армия строится на основе всеобще воинской обязанности, запретить все солдатские комитеты и советы, никакого обсуждения приказов, железная дисциплина, за воинские преступления – расстрел. Ленин принял все требования. 23 февраля 1918 г. Ленин имел самую тяжелую битву. Его ЦК категорически выступило против мира и против “царской” армии. Ленин ультимативно заявил, что уходит из ЦК. Поздней ночью предложения Ленина были приняты <…> 4 марта в Республике Советов был учрежден Высший Военный совет, его возглавил генерал Бонч-Бруевич».
Так что Троцкий вовсе не был идейным вдохновителем и технологом создания Красной армии – он был всего лишь администратором-куратором деятельности царских генералов. В таких условиях создать новую армию с нуля было невозможно. Большевики воспользовались всеми ресурсами, которыми обладала пятнадцатимиллионная царская армия – и прежде всего главным ресурсом – идейной элитой, способной возглавить и организовать новую армию. Без этого ресурса, одними заградотрядами и расстрелами сколотить хоть сколько-нибудь боеспособную армию не только в тех условиях, но и вообще было невозможно. Без этого ресурса большевики были бы обречены на поражение.
Военная царская элита разделилась на две равных части – на «белых» и «красных». В армии «белых» было 750 генералов и офицеров Генштаба царской армии. Поэтому не так просто расставить «знаки препинания» в оценке этих движений. Одно несомненно – советская республика удерживала территорию России в прежних границах все семьдесят лет своего существования. И в этом видится Промысл Божий. Но как только «февраль» был повторен – Россия была растерзана на лоскуты и ослаблена. Характерно, что советская армия в это время в результате многочисленных административных и кадровых перестановок была фактически расформирована.
В 1918 году, несмотря на сопротивление в прямое бунтарское противостояние новому режиму в некоторых губерниях, все-таки большая часть крестьян поддержала советскую власть, потому что она выступила за сохранение государства и обещала крестьянам землю. Белая же армия выступила на стороне Антанты, в задачу которой входило раздробление России и ее захват. Поэтому взаимодействие духов в этой ситуации не укладывается в схему. В усилении поляризации на различных этапах возможны инверсии – и однозначные отвлеченные оценки здесь невозможны. Оценки могут быть в случаях предельной поляризации только ситуационные, но и они часто не выражают глубины и потенций исторических изменений. Таково свойство предельной поляризации – в ней возможны глобальные перемены и возможно примирение враждующих сторон, в крайнем напряжении возможна смена полюсов, взаимопереходы, а, стало быть, становится возможным и взаимопонимание. Промысл Божий направлен всегда на взаимопонимание и мирное решение конфликта. Злой дух заинтересован в том, чтобы усилить конфликт, продлить напряжение, чтобы исход из конфликта был как можно более разрушительным.
Инверсии – верный признак того, что поляризация достигла тех пределов, когда для того, чтобы удержать создающееся в этой поляризации напряжение (потому что в усилении поляризации возможен исход в виде примирения) [353], – злой дух делает перестановку позиций, – и это приводит к глобальным социальным катастрофам. Злой дух всегда боится духовного решения, поэтому предлагает психологическое [354]. Дворянство в этой новой позиции, несомненно, уже выступало как сдерживающее начало горделивого духа, несущего в мир море крови. Дворянство явило настоящий героизм. В этом противостоянии силою оружия (физическим истреблением) пытались разрешить духовные проблемы. Вопрос социального устройства был лишь внешней проекцией все того же духовного конфликта, который впервые ощутимо обозначился в противостоянии «иосифлян» и «жидовствующих». Даже внешние символы этой борьбы: римский двуглавый орел и пентаграмма были все теми же. Белое движение было слишком романтичным, рыцарским (в нем многое было от донкихотства), чтобы противостоять практицизму красных. Они оказались в этом глобальном противостоянии пешкой, которую использовала правящая элита Антанты для сдерживания Германии и которой она, не колеблясь, пожертвовала, когда Германия капитулировала.
Колчак был предан в руки красных, врангелевская армия была брошена на погибель – срочно были отозваны 90 крупных кораблей, предназначенных для эвакуации.
В этой беспощадной борьбе побеждал тот, кто был более безнравственен, – рыцарская мораль белых связывала их в таком практическом деле как война, утилитарная мораль красных (морально то, что служит интересам класса) развязывала им руки, кровь оправдывалась интересами класса. Впрочем, и с другой стороны тоже приносились кровавые жертвы, но другой «святыне», – «святыне» власти. И с той, и с другой стороны кровь проливалась ради мироустроения, ради социального блага.
Социальный вопрос – это лишь частный случай общего вопроса о соборности, но, начиная с нового времени, этот вопрос стал основным вопросом истории. Он связан с плотью мира, с бременем воплощения, с софийностью твари, поэтому христиане не могут быть равнодушными к решению этого вопроса, не могут отказаться от бремени воплощения. Этот частный вопрос связан с более широкими вопросами: догматическими, антропологическими, софиологическими. Более всего эта проблема связана с вопросом присутствия в мире божественных энергий.
В начале века в русском Пантелеимоновом монастыре Афона произошел настоящий бунт – монахи-«имяславцы» потребовали изгнания игумена, который, по их мнению, впал в ересь «имяборчества». Беспорядки приобрели такой характер, что потребовалось вызвать войска. «Имяславцы» были выдворены с Афона. Они не разбирались в богословских тонкостях. Им казалось, что прославление имени Божия и приравнивание его к Самому Богу адекватно выражает их молитвенный опыт. Большая часть монахов присоединилась к «имяславчевству» по недоразумению и невежеству. Монахи были продолжателями традиции афонских исихастов, которые своим исповедническим подвигом свидетельствовали о том, что Бог присутствует в мире в своих нетварных энергиях.
Однако бунт вызвал бурные богословские споры, острый конфликт. Собственно, этот конфликт был повторением на русской почве паламитских споров и средневекового спора реалистов и номиналистов. В споре были крайние суждения (имябожество и имяборчество), но была и персоналистическая проблема, ибо личностное начало связано с именем его носителя. Рождение Бога в человеке связано с именем. Бог рождается в человеке через призывание имени Бога, потому что имя Божие – есть словесная икона Божества. Спор был о самом существе молитвы и ее смысле. Лосев считал «имяславие» центральной проблемой христианства. И в самом деле, «имяславием» ставились самые важные вопросы веры: «Доступен ли Бог человеку? Возможно ли Его познание для человека? И вообще может ли человек познавать?» Кроме того, острота этих споров была связана и с самой эпохой, связанной с резкими социальными изменениями, ведь проблема личности стояла в центре социальных перемен. Устроение социума связано и с богословской проблемой присутствия Божия в мире в Своих Божественных энергиях. «Имяславие» поднимало целый комплекс богословских проблем – нельзя было отмахнуться от этих проблем – решить их указами. Официальный документ Священного Синода, на основании которого монахов-«имяславцев» выгнали с Афона, является несерьезным ответом.