Страница 7 из 9
В конце прошлого и в начале этого столетия религиозный Запад и православный Восток живо интересовало новое христианское движение, получившее название старокатолического. На Ватиканском Соборе 1870 года, провозгласившем новый догмат о непогрешимости папы, возник протест среди богословов. Несогласные создали новое церковное объединение, избравшее из своей среды епископа. Епископ получил рукоположение в голландской церкви, независимой от Рима. По многим догматам и обычаям старокатолики приблизились к Православию, они искали путей к единению с Православной Церковью. В конце прошлого столетия Святейший Синод Русской Церкви в своем ответе указал, что в старокатоличестве подлежит изменению в целях, сближения с учением и порядками Православной Церкви.
Старокатолическая конференция в Бонне (в 1896 г.) принципиально не возражала против этих пожеланий. Но в дальнейшем старокатолики уклонились от решительных шагов к соединению с Православной Церковью. В большинстве своем старокатолики ждали принятия их Православной Церковью в общение как равноправных.
Необходимо было ответить старокатоликам от лица Православной Церкви. Это было поручено епископу Сергию, бывшему тогда ректором Петербургской Духовной Академии. В простой, понятной для всех форме Преосвященный Сергий изложил православную точку зрения. Прежде всего он оговаривается, что нас не может разделить со старокатоликами различие богословских терминов, если по взглядам, по учению мы - единомышленники. Даже Filioque, сохраняемое по традиции, не может быть причиной расхождения, если старокатолики вкладывают в этот богословский термин православный смысл.
Не может разъединить нас и отрицательное отношение старокатоликов к термину "пресуществление", который отвергается старокатоликами потому, что Римская церковь вкладывает в этот термин мысль, не приемлемую ни старокатоликами, ни нами. Православная же Церковь, не приемля этих ошибок, пользуется этим словом, влагая в него православный смысл. Мы пользуемся этим термином потому, что он хорошо говорит о величии Евхаристии. Мы ждем, чтобы старокатолики убедили нас, что они православно веруют во Святую Троицу и в Евхаристию, тогда ни Filioque, ни отсутствие термина "пресуществление" не помешают быть с ними едино. Но действительным препятствием к нашему сближению со старокатоликами является различие в учении о Церкви.
По определениям старокатолических конференций и по работам их богословов, в настоящее время единой, святой, соборной и апостольской Церкви практически, то есть в виде "единой церковной организации", не существует; теперь существуют лишь частные Церкви, могущие претендовать на большее или меньшее приближение к идеалу Церкви, но Вселенской Церкви не составляющие. Всякий, кто причисляет себя к этой Церкви и кто держится православной веры без повреждения ее через прибавку чего-либо или через убавление, является членом истинной неразделенной Христовой Церкви, Церкви Никейского символа (к какой бы поместной Церкви Востока или Запада наружно он ни принадлежал).
Православное учение выражено, по мнению старокатоликов, только в соборных определениях первых восьми веков и во всем вообще литературном, литургическом и прочем наследии нераздельной Церкви. Все же прочее должно быть устранено или признано лишь частным и необязательным мнением.
Так как Вселенская Церковь живет в каждой частной Церкви в отдельных только личностях, то, конечно, не может быть и никакого отпадения поместной Церкви от Вселенской, ни воссоединения с нею (как это понимаем мы). Если в поместной Церкви есть иерархия, законным образом рукоположенная, если в ней правильно совершаются таинства, то стоит ей только устранить из своего учения и устройства все не согласное с вселенским наследием, и она становится частью Вселенской Церкви Христовой и входит в общение с другими автономными частями Вселенской Церкви. Таково понимание Церкви у старокатоликов, не столько догматическое определение Церкви, сколько практическое понимание Церкви и условий принадлежности к ней.
Преосвященный Сергий со всей определенностью раскрывает как православное учение иное понятие о Церкви. Пребывание в Церкви не в том состоит, что человек, вступая в Церковь, механически или юридически причисляется к лику спасаемых, а в том, что он в Церкви приобщается к той Христовой жизни, которою живет вся Церковь. Особенно жизненно проявляется церковное общение, когда люди вместе приступают к Святым Тайнам; тогда начинается духовное единство людей, они становятся действительно членами Тела Христова. Спасение человека в Церкви перестает быть лишь его личным делом, совершаемым его личными силами в одиночку и для него одного, а становится частью общего дела и совершается совместно всею Церковью.
Члены церковного тела соединены между собою не только тем, что все они веруют в одного и того же Иисуса Христа и что каждый из них через веру мистически соединен со Христом. Члены церковного тела имеют между собою общение жизни, составляют единый живой союз, непосредственно касаясь друг друга и каждый принося свой вклад в дело общего спасения. Живя в Церкви, православный постоянно сознает себя в живом общении со всеми ее членами - земными и небесными. И та, и другая половины Церкви живут одной жизнью, совместно совершают свое спасение.
Естественно, православный не может признать Вселенскую Церковь лишь отвлеченной "совокупностью верующих", к которой можно принадлежать лишь мысленно; православный не может согласиться и с тем, что земная половина Церкви, разбитая и разрозненная, фактически прекратила существование, потеряв свою организацию, превратившись в тень прошлого.
Веруя, что Христос обещал Своей Церкви дар неразрушимости, неодолимости вратами ада, мы, православные, усвояем этот дар не одной только Церкви небесной, которая, в сущности, и не доступна никаким нападениям врага; мы относим это обещание Христово прежде всего к Церкви в ее земном проявлении. Мы веруем, что единая, святая, соборная и апостольская Церковь Никео-Цареградского символа и в настоящее время существует на земле не только невидимо, "внутри различных частных церквей", но и видимо; что она и теперь имеет "единую церковную организацию", что, другими словами, в каждый данный момент Вселенская Церковь ограничивается известным числом наличных поместных Церквей.
Далее, не может быть и речи о разделении Церкви (единое живое тело не может быть разделено, не переставая жить). Можно говорить лишь об отпадении некоторых зараженных членов от тела Церкви; для отпадших это означает духовную смерть. Так постепенно отпадали от Церкви различные еретические общества, - некоторые из них были велики и количеством членов, и географическим распространением, например, несторианство и монофизитство. Однако и после отпадения этих могучих и внешне цветущих ветвей Церковь продолжала быть Вселенской, единой, кафолической, собирая Вселенские соборы и вообще пользуясь всеми правами и полномочиями Вселенской Церкви.
То же самое произошло и при распадении христианства на две половины: восточную и западную. Церковь не разделилась и не исчезла, а осталась все той же Вселенской Церковью, только от нее отделилась, отпала ветвь. Существо дела не меняется, если полагать, что причиной разделения на этот раз была не ересь: все же отпадение от церковного общения совершилось.
Какая же из половин христианства отпала от Церкви? Старокатолики согласятся, что в дальнейшем, после разделения, западная сторона христианства подверглась омирщению в жизни и устройстве: жизнь ее была, в сущности, развитием мирского явления, папства. Иначе говоря, эта половина отошла в сторону от истины. На Востоке же в это время не было в поместных Церквах уклонения от вселенской истины. Вселенскую Церковь, следовательно, нужно искать на Востоке, именно в составе наличных поместных Церквей. Православных или правоверующих Церквей (поместных) может быть и несколько; но подлинная Христова, или Вселенская, Церковь всегда должна быть одна. Наша восточная Церковь, действительно, и сознает себя Вселенской Церковью и весьма ясно претендует на имя святой, соборной и апостольской.