Страница 31 из 349
бессознательной,— физическая, материальная сторона, у которой есть свои свойства
и способности, о каких мы даже не подозреваем, мы лишь порой прозреваем их на
миг в жизни святых или в событиях собственной жизни. Надо также помнить и то,
что даже в области, которую мы самодовольно называем областью сознания и
разума, очень многое не принадлежит сфере рационального, хотя не имеет ничего
общего с неразумностью. Есть области нашего восприятия жизни, нашей
деятельности, которые не относятся к области интеллекта и где ум, по выражению
Семена Людвиговича Франка, играет свою настоящую роль— роль слуги;
любовь, чувство красоты, чувство благоговения— все это далеко выходит за
пределы области ума. Так что когда мы думаем о том, каково взаимоотношение
между Богом и нами, мы должны помнить, что это взаимоотношение коренится в первую
очередь в том, что Бог нас возжелал и возлюбил. Вспомните слова апостола Иоанна
Богослова: дивно не то, что мы любим Бога, но что Он первый возлюбил нас
(1Ин4:10). И это верно не только по отношению к падшему
человечеству, к акту спасения, но к самому нашему бытию, к тому, что Он создал
нас, и все, что Он создал, глубинно связано с Ним.
Что же можно сказать конкретнее о взаимоотношении, которое существует между
Богом и нами помимо умственной области или когда умственно мы не способны на
такое взаимоотношение? Помимо области ума, как я уже сказал, существует
основное взаимоотношение: наше сотворение Богом, первичное положение материи по
отношению к Богу, основоположное значение тела как неотъемлемой части человека,
а значит, участника его предназначения к спасению. Да, бывает, что Бог
достигает до нашего тела через посредство духа и души. Афонский старец Силуан
говорил, что благодать доходит до нас, так сказать, тремя потоками: мы сначала
соприкасаемся с благодатью в молитве, в размышлении, на вершинах нашего существа,
в духе; когда наш дух пропитан благодатью, благодать заполняет нашу душу, то,
что можно назвать областью психики, сознательного и бессознательного, и отсюда
благодать доходит и до тела нашего; из жизни святых можно видеть, что они
отличались от нас не только духом, не только умом, но и в теле. Все основное в
нашей духовной жизни исходит не из нашего разума— разум только
воспринимает то, что происходит в нас. И в самом деле, Бог достигает до нас
таинствами, чудесами, всем, чем Он воздействует непосредственно на нас, включая
и наше тело.
Вся христианская педагогика основана на том, что мы признаем, что разум не
создает ситуацию, но обнаруживает ее, охватывает ее. Мы не стремимся сначала
научить ребенка— да и взрослого человека— тому, что такое вечная жизнь,
мы верим, что сначала можем дать ему опытное переживание ее, только потом он
начинает что-то понимать. Многое недоступно на уровне интеллекта, но уловимо
опытным переживанием. Это относится не только к религиозной области, это
относится к красоте, к искусству, это относится к любви. Мы не предлагаем
человеку доказательства, что музыкальное произведение или картина прекрасны,
прежде чем дать ему пережить красоту музыки или живописи. И как ни богата
мировая литература поэзией и прозой, где говорится о любви, в которых любовь
описывается, сколько-то передается, ее невозможно передать, пока у человека нет
прямого, личного опыта любви. В этом же порядке нам преподаются таинства, и
затем, по мере того как мы возрастаем умом, чувствами, волей, физическими свойствами,
нас учат и люди, и Бог, как понимать собственный опыт, как прозревать действие
Божественной благодати, как понимать то, что иначе мы никак не могли бы понять.
Все это относится к области, где невозможно никакое сравнение: все сравнения
доносят смысл только до того, кто уже опытно познал самое переживание. Иначе
они только уводят в сторону.
Вот моменты, которые я хотел отметить в отношении материи этого мира,
которая изначально появилась из ничего державным действием Божиим в радости, в
гармонии, которая теперь омрачена человеческим грехом и остается потемненной,
потому что плоть— это совращенность тела. Но когда тело освобождено от
страсти и от зла и входит в таинство Божественной жизни, бывает преображено,
тогда Божественная слава достигает глубин, на которых тварь, созданная чистой и
живой в Боге, все еще полна первого трепета зачинающегося света. Вот что
является и путем, и целью подвига. По слову отца Сергия Булгакова, чтобы
приобрести тело, надо убить плоть53.
Убить все страстное, убить тленное, убить смертное, и тогда обнаружишь, что
тело, которым ты обладаешь, сродни всему сотворенному и вместе со всем тварным,
но в такой мере, которая превосходит всякое воображение, реально соединилось с
Самим Божеством в Воплощении. Воплощение— самовластное действие Божие,
которое через все домостроительство спасения ведет к его завершению в
преображении мира, когда Бог будет все во всем (1Кор15:28).
Ответы на вопросы
Где лежит граница между духовностью и душевностью? Как самому узнать, что
тобой двигало? Где кончается психология и начинается что-то высшее? Какие
принципиальные признаки различия болезней— душевных, невротических,
психосоматических?
Я не уверен, что о себе самом можно знать столько, сколько можно ощутить в
другом; одно мне кажется достоверным: духовное не есть просто продолжение или
высшее выражение душевного, совершенство душевного. Нельзя сказать, что где-то
кончается душевное и начинается духовное: есть какая-то область, где самым
нормальным образом совершается взаимное проникновение. Трудность опознать, где
что начинается или кончается, в том, что духовный опыт мы сознаем в душевной
плоскости: все духовные явления так или иначе отражаются в нашей психической
области. Скажем, благоговение, радость, страх Божий (в хорошем смысле, не в смысле
испуганности перед Богом, а благоговейный трепет)— это духовные явления,
но охватывают нас душевно и физически, отражаются в этой области и делаются
предметом нашего сознания. Старец Силуан говорил, что благодать достигает
нашего духа, затем нашей души— психики— и, наконец, заполняет нашу
плоть; это, конечно, предел, говорящий о святости. Просто я не знаю такого
критерия. Если можно так выразиться, иногда, имея дело с другим человеком, на
нюх как бы, на слух какой-то, знаешь: вот, это душевный человек говорит, а вот
в это мгновение человек тебе сказал что-то, что принадлежит к области духа.
Делатели молитвы Иисусовой большое внимание обращали на физические феномены:
у них преимущество то, что их не создашь искусственно, поэтому, если какой-то
феномен присутствует, он вне вашей воли, вашего выбора и потому может являться
объективным элементом в расценке. И духовные наставники говорили, что такие-то
и такие-то физические ощущения, переживания относятся к той или другой области,
но опять-таки, нужно, чтобы говорящий знал, о чем говорит, чтобы он сам прошел
этот путь.
Аскетическая традиция считает область телесности гораздо более надежным
путем к пониманию того, что происходит в духовной области, чем душевность.
Духовный опыт достигает нашего тела, и подобно тому как Божество Христа
исполняет тело Его Воплощения, так благодать Божия преображает наше тело. Этим
объясняется, почему в житиях святых дееписатель, стремясь довести до нашего
сознания, насколько глубоко человек был укоренен в Боге и жил благодатью Божией,
описывает его подвиги. Мы видим невообразимое воздержание святых, их
невероятные бдения, они принуждали свое тело к тому, что совершенно недостижимо
нам. Эти описания не имеют целью поразить нас физическими достижениями святых,
это просто способ косвенно указать, что святые настолько полно жили в Боге, что
не нуждались почти ни в чем земном. Но аскетическая традиция предостерегает нас
от опасности, заключенной в душевности. Душевность— область воображения,
фантазии, ложных толкований, именно эта область нуждается, чтобы ее очистил,
просветил Бог, заполнил Собой, наше дело— открыть Ему доступ путем
собственной трезвости, путем неустанной борьбы с воображением. И тем не менее
мы должны жить с той душой, той душевностью, какая у нас есть, мы не можем познать
ни Бога, ни благодать, ни многие взаимоотношения иначе как на этом уровне.