Страница 44 из 66
Машинка была замечательная: легкая в управлении, надежная, и Фекла, крепко подружившаяся с Верой, упросила ту научить ее работать на этом механическом чуде. Все удивилась, как быстро Фекла овладевала швейными премудростями. И вскоре село Новоюрьево получило такую мастерицу, которой не было и в райцентре. " Не оставил Господь, - утирала украдкой слезы мать. - Будет у Феклушки кусок хлеба, когда мы с отцом умрем". А хозяин сам подошел к Вере:
- Дочка, уважь старика. Меня не будет, и разбредутся мои сыновья по разным избам. Позволь мне войти в долю...
- В какую долю?
- Пусть половина машинки останется за Феклой. Ты же видишь, как она к ней пристрастилась. Уважь старика, возьми деньги.
- Да пусть работает на здоровье, у меня до машинки руки не доходят.
- И все же, Вера, кто знает, как твой Прокофий с Василием и Петром жить будут. Хочу умереть спокойным за Феклушу.
Старик оказался прав. После его смерти надумали братья делиться. А на дворе был голодный тридцать второй год. Им бы друг за друга держаться, а они решили, что порознь будет легче. Фекла осталась с братом Василием и его женой Анной. Купили себе дома на стороне Петр и Прокофий, и ушли из-под родительского крова. Окончательно порвать отношения братьям помешала Фекла. Ее любили все, да и поди объясни детям, что они больше не будут слушать добрые феклинские сказки. Особенно переживал разлуку сын Веры Василек. У него с теткой были особые отношения. Пятнадцать лет разницы, а дружба - водой не разольешь. Мальчик долго ходил за матерью и, хныча, повторял одно: "Мам, почему тетка больше с нами не живет? Мам..."
И однажды, когда все были на работе, мальчуган убежал в старый дедушкин дом. Двери в ту пору в деревне на засов не закрывали, и каково же было удивление Феклы, когда входная дверь заскрипела, и на пороге появился Васенька. Копна соломенных волос явно говорила о том, что по пути сюда ее владелец не миновал ни зарослей репейника, ни кустов крапивы.
- Тетка, пошли к нам, - без предисловий начал он. - Мне без тебя плохо.
- Мне без тебя тоже, ну как же я пойду? Ты же еще маленький и меня не донесешь. Мы потихоньку, ты же по дому передвигаешься... А надо сказать, что Фекла действительно научилась перемещаться по дому. Делала она это так: опускаясь на левое, здоровое плечо, Фекла при помощи правой руки подтягивала тело вперед. Поскольку телосложения она была крепкого, а неподвижный образ жизни привел к излишнему весу, такие пластунские упражнения отнимали у Феклы немало сил, а потому пользовалась она ими только в крайних случаях. До дома Веры и Прокофия - больше километра. Живут они на выгоне, почитай в чистом поле, значит, помощи ждать не от кого. А у Васька глаза полны слез, он теребит ее за руку... Фекла вздохнула: пошли!
И они пошли, вернее, шел мальчик. Он подталкивал тетку, стараясь изо всех сил. Она даже взмолилась: "Племяш, если ты будешь столько сил на меня тратить, мы точно никогда не придем. Лучше иди рядом".
Часа через четыре показался одиноко стоящий в поле дом Веры и Прокофия. На счастье, пришел домой их старший сын, семнадцатилетний Иван. В окошко он увидел ползущую Феклу и тащившего узелок с ее вещами брата. "Вот видишь, а говорила помочь некому", - радостно говорил малыш, едва поспевая за Иваном, несущим на спине Феклу.
Прибежавшей вечером Анне Фекла спокойно сказала: "Мне хорошо было у тебя, Анюта. Но годик хочу здесь пожить. А появится кто, не сомневайся, нянчить приду". И слово свое сдержала. Да и Васенька к тому времени подрос, и маленькую Таню, младшую дочку Анны, они нянчили вдвоем. Девочка принесла много радости в дом. Лицом она была в мать, характером, веселым и добрым, в Феклу. По крайней мере, Анна часто смеялась: "Вторая Фекла растет. Все ей нипочем. Даже когда ушибется,
- погладишь ее по головке, она засмеется и дальше побежит". Когда Танечке исполнилось три года, иначе как ангелочком соседки ее не называли. Девочка действительно была чудо как хороша: золотистые волосы, васильковые глаза... Кто бы мог предположить, что случится такое? В тот страшный день все, как обычно, ушли на работу. Анна обещала прибежать в обед и накормить Феклу и дочь. Маленькая Таня беспрестанно бегала из дома во двор и обратно. Фекла немного прихворнула - очень болела спина, - и решила немного вздремнуть. Здесь же, в доме стоял привязанный теленок, которому от роду было всего несколько месяцев. На печке грелось ведро с водой. Когда девочка в очередной раз с шумом вбежала в дом, теленок, шарахнулся в сторону. Как он зацепил ведро и свалил его, остается только гадать. Фекла проснулась от крика. То, что она увидела, потом многие годы кошмаром являлось во сне.
- Больно мне, тетя, больно! - захлебывалась слезами Таня и, мокрая с головы до ног, протягивала к ней ручонки.
Фекла скатилась с лавки. Впервые в жизни ее обуяли страх, растерянность и ужас. Она сначала бросилась к девочке, а затем, поняв, что ничем помочь ей не в силах, через кипящую лужу, лежавшего теленка выкатилась на улицу.
- Люди, ради Бога, помогите! - не кричала - выла она - спасите ее, люди! Из соседних домов бежали на помощь, но она уже ничего не видела и не слышала: сознание оставило ее. Фекла была бы счастлива умереть. Но сознание вернулось. Танечка уже лежала в постели. Вокруг нее хлопотало много людей, но помочь никто не мог. Три дня девочка боролась за жизнь, стоически терпя мучения, которые вряд ли кто из взрослых мог выдержать.
Умерла Таня в яркий, звонкий день начала лета. Умерла также светло и тихо, как жила. Перед смертью простилась со всеми. Поцеловала маму, попросила не плакать о ней: "Мне ангелочек сказал, что там будет хорошо". А потом обратилась к Фекле уже слабеющим голосом:
- Жалко, что ты не сможешь на мою могилку приходить. - Фекла в своей привычной позе сидела в ногах Танечки. Кровать была огромная, девочка казалась в ней еще меньше, чем была на самом деле. Таня пыталась приподняться, чтобы лучше увидеть тетю, но у нее это не получалось. Тогда Фекла осторожно опустилась на живот и подтянулась до уровня лица девочки:
- Не углядела я, голубчик мой, не углядела, - слезы мешали видеть Танино лицо. - Лучше б мне под тем ведром оказаться, все равно никому не нужна.
- Обними меня, тетя, - это были последние слова девочки. Фекла здоровой рукой бережно обняла ее головку. Две слезы горошинками упали на подушку. Поняв, что Тани больше нет, заголосили бабы, мать сползла на пол около кровати и запричитала: "И на кого ж ты нас покинула..." А Фекле вдруг сделалось легко и спокойно. Танечка лежала, будто спала. И, не слыша никого и ничего, Фекла вдруг запела. Сначала тихо, затем громче. Растерявшиеся от неожиданности люди разом смолкли, и в наступившей тишине, - только ходики мирно отсчитывали время, - звучал низкий голос Феклы:
Сидела я у окошечка, Ждала себе милого,
Не могла дождаться. Спать ложилася.
Утром встала - спохватилася, Гляжу на себя - вдова,
Кому мы поем, Тому добро будет,
Тому сбудется И не минуется.
После по деревне ходила молва, что так Фекла всем новую беду пророчила. А беда действительно была совсем рядом. Через десять дней началась война. Старые бабки говорили, что это - за грехи людские. За то, что церкви святые поразрушили, священников поубивали. Но если покается народ русский, добавляли они, то обязательно Россия супостата Гитлера одолеет. Фекла ничего не говорила, она только слушала. Странное дело: в опустевший дом Анны валом валил народ. Женщины приходили по вечерам, садились в ногах у Феклы. У нее на кухне было свое место - под образами, на крашеной скамье. Сзади подушки, на столе швейная машинка - все тот же верный "Зингер". Шли к Фекле люди и с радостью, и с горем, что было чаще. Отчего так повелось, вряд ли кто мог объяснить. В домах остались старики да малые ребятишки, целый день - работа до седьмого пота. И вечная тревога: как там мой, на войне? Стали приходить и похоронки. Вот и шли бабы в дом Анны, зная, что всегда на кухне, под образами сидит Фекла. Она почти ничего не говорила, но зато всегда в конце находила несколько слов, от которых самая смертная тоска становилась тише. И хватало ее сил радоваться чужому счастью, даже когда пришли похоронки на брата Василия, мужа Анны, и Михаила, старшего сына Веры.