Монахиня N

А если кто без родственников… говорят, был случай, показывали по TV: хронически больного старика отвезли по месту прописки, а поскольку квартиру уже давно занимали чужие, санитары положили пациента на травку возле подъезда. Горько, но приходится признать: в обществе, отлучившем себя от Бога, этические принципы не являются обязательным правилом для всех; представления о добре и зле в свете плюрализма рассматриваются всего лишь как равноценные мнения.

Довелось нам при начале монастыря знать удивительного человека, Николая А., он возил игумению на своем допотопном москвиче ; человек яркий, незаурядный, мыслящий, бывший фронтовик, разведчик; тогда на передовой вступил в партию, а в 50 е годы не побоялся из нее выйти, правда, говорил, терять простому шоферюге было нечего. В 90 е годы Николай А. вдруг, как инвалид войны, стал получать сумасшедшие деньги, каких сроду не видал. И началось: вздумал подозревать в посягательстве на его капиталы жену и взрослых детей, возмущался их расточительством, отказал любимой глухонемой внучке в средствах на свадьбу и квартирный взнос. Кончилось разрывом: прекратили общение дети, жена терпела терпела, да и уехала в другой город к замужней дочери, Николай А. остался один, продолжал копить проклятые деньги и пуще прежнего бранить, обвинять и проклинать близких.

Вообще то мужчинам редко грозит гибель от одиночества и голода, во всяком случае в России, где женщины особенно отзывчивы и сострадательны; вполне реалистичен сюжет повести Б. Васильева «Вы чьё, старичьё?», где еще молодая Валентина, пожертвовав личной жизнью , берет на попечение двух осиротевших дедов. Вон Сергей В. раз восемь женился, оставленные дети выросли без него, в карьере не преуспел, имел одни долги, зато жил в свое удовольствие, наряжался по моде, витийствовал на дружеских попойках, записывал анекдоты, коллекционировал зажигалки; случалось, выгоняли с работы и он оказывался без гроша; но до самой его смерти находилась какая нибудь добрая душа, кормила, обстирывала, заботилась, пичкала лекарствами, берегла; последняя, Виктория С., на двадцать лет моложе, похоронила и помнит, образцово содержит могилу.

Многие наши соотечественники, мало видевшие по жизни сытости и богатства, соблазнились широко распространившимся лозунгом «бери от жизни всё» и жадно бросились на все вкусное, чувственное, остро ощутимое. Да ведь телесные наслаждения предназначены для свежих чувств, стальных мускулов, крепких зубов, блестящих глаз, отражающих кипение крови; но после сорока, если не раньше, пламя остывает, накатывает утомление, усыхает богатырская фигура – закон природы неумолим.

Что, к примеру, остается от дерзкого авантюриста, признанного красавца, сладострастника, покорителя женских сердец, неотразимого Казановы? «Кожа стала пергаментной, нос крюковатым клювом выдается над дрожащим слюнявым ртом, густые поседевшие брови растрепаны; все это напоминает о старости и тлении, об омертвении в желчной злобе…маленькая, высохшая, сердитая птица с злобно и отважно сверкающим взглядом».

Бодрящиеся старички, женившись на молодых, становятся жалкими рабами поздней страсти, раскисают в неуместной нежности, обрекая себя брезгливому презрению и насмешкам окружающих. А как страдает, по версии Д. Самойлова, ст а рый Дон Жуан :

Жить на этом свете стоит

Только в молодости. Даже

Если беден, глуп, нестоек,

Старость – ничего нет гаже!

Господи! Убей сначала

Наши страсти, наши жажды!

Неужели смерти мало,

Что ты нас караешь дважды?

Наружность красавчика Дантеса (1812 – 1895) через сорок лет после дуэли поражала крайней непривлекательностью; современники утверждали: наглость и высокомерие этого типа, при знакомстве дерзко объявлявшего «я убил вашего поэта Пушкина», вызывала отвращение: «трудно вообразить что нибудь противнее этого сильно помятого лица с оттенком грубых страстей», – записал А.В. Никитенко, встретившись с Дантесом за границей. Прожив чрезвычайно долгую жизнь, он так ничего никогда и не понял; через полвека после дуэли один пушкинист спросил его: «Как же у вас поднялась рука на такого человека?!» и услышал: «А я (в смысле: чем я хуже)? я стал сенатором!».

Обязательно надо копить на старость, но что же копить? История последних российских десятилетий научила: материальное копить бесполезно: всё съест конфискация, инфляция, девальвация, деноминация, дефолт, кризис. А вот добрые дела и поступки… Один партийный деятель, прочитав «Раковый корпус» Солженицына, раскаялся, что прежде способствовал публикации первой его повести, «Один день Ивана Денисовича»; А.Т. Твардовский ответил: «напрасно жалеете; под старость это вам пригодится»; конечно, он имел в виду нравственный капитал, единственно ценный при подведении итогов. Ведь в конце концов память сохраняет какие то немногие яркие мгновения, но своим светом они освещают нечто важное для жизни и приносят плоды: приятные воспоминания, душевный покой, философское отношение к смерти; но только они и ценны. Остальное просто плоть.

В 1859 году тульский губернатор рассматривал прошение вдовы Елены Кузовлевой об устройстве в городе богадельни с храмом, на что она жертвовала дом и двадцать тысяч рублей серебром. Сама она, «имея преклонные лета и слабое здоровье», тоже в 87 лет переселилась туда, дожила до освящения церкви и мирно скончалась. Подобный случай типичен для царской России: богаделенки на четверых – шестерых старушек содержали многие церкви, на них жертвовали все, даже совсем не богатые прихожане. Мануфактурщики Алексеевы, в семье которых родился К.С. Станиславский, основали и содержали Дом призрения вдов и сирот, купцы Протопоповы заботились о слепых, наследники купцов Мазуриных построили жилой комплекс с бесплатными квартирами, по завещанию текстильного фабриканта Хлудова появился целый квартал зданий, предназначенных для инвалидов и престарелых. Призывы к активному милосердию писали на фасадах домов, доход от поздравительных открыток с видами Москвы и грифом Красного креста шел на помощь нищим – жертвовать было пр и нято , считалось правильным и достойным, поскольку пролагало дорожку в Царство Небесное, да и на земле, как вывела дотошная американская статистика, благотворительность умиротворяет и приносит внутреннее удовлетворение надежнее, чем вкусная еда и прочие телесные наслаждения.

Артист Е. Весник (1923 – 2009) в 1963 году на гастролях в Париже дал «товарищу из органов», присматривающему за группой, Евангелие, которое всегда возил с собой; тот читал его ночами у себя в номере, а на обратном пути в самолете сказал: «Слушай, там в книге все написано – как жить, как вести себя, как быть честным… я не понял вот чего: зачем люди стали мудрить, придумывать другие законы, зачем отказались от само собой разумеющегося…». Вскоре он уволился из КГБ, уехал в провинцию, занялся хозяйством, «слышал, читает, здоров, не пьет… Вот что сотворил Бог!». А ведь и автор кое что заработал: «обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов»[36]. В своих записках он оценивает людей с точки зрения «евангельского идеала» и сообщает о себе и А. Папанове: «Особенно роднило нас упорство, с которым мы не поддавались уговорам вступить в коммунистическую партию; мы, фронтовики, испытывали, мягко говоря, сомнение в богоугодности существования этой организации».

к оглавлению

Простите меня, я жалею старушек…

Ужель, чудовища, вы женщинами были?

Ш. Бодлер[37][38]

«Старость – вот преисподняя для женщины», гласит афоризм Ларошфуко. Стареющий мужчина выглядит иногда весьма недурно, часто даже привлекательнее, чем в молодости: седина облагораживает, морщины намекают на суровое прошлое: «она его за муки полюбила»; но женщина, как бы ни бы молодилась, как бы ни красилась, вряд ли спрячет возраст: выдает выражение вины и беспомощности; ну еще бы, всех привлекает гармония и красота, а не мешки под глазами, дряблые щеки, вставные зубы; еще недавно, входя в троллейбус, привычно ловила заинтересованные взгляды, а теперь словно невидимкой стала, смотрят мимо.

Да и окружение не позволит притворяться; одна оптимистка, бизнесвумен , вычитала где то и применила, собираясь на корпоративную вечеринку, самоистязательский метод: туго заплетя в косички волосы от висков, оттянула их на затылок – тогда вроде разглаживаются морщины вокруг глаз и на щеках; а сверху надела парик, с челочкой, прикрывающей складки на лбу. Но лучшая подруга таращилась таращилась, а после второго стаканчика виски во всеуслышание брякнула: «мать, чё то ты сегодня на китайца похожа».

Ужас перед старостью приносит невообразимые доходы косметической промышленности; в геометрической прогрессии растет потребление всевозможных эмульсий, тоников, лосьонов, питательных масок и прочих средств для ухода за кожей. Вероятно, грядет появление чудодейственных кремов с добавлением стволовых клеток; эффект обещается как в «Мастере и Маргарите»: намазалась и преобразилась в двадцатилетнюю, кто откажется, за любые деньги?