Монахиня N

«Сталин великий вождь и полководец!» – кричит увешанный наградами ветеран, наверняка не читавший В. Некрасова, В. Богомолова, В. Астафьева, В. Быкова и других писателей фронтовиков, приверженцев окопной правды ; почему то люди определенной категории гонят от себя простую мысль: наверняка победили бы и без Сталина, притом избежав морей крови и послевоенных репрессий. «Я убеждений не меняю!» – заявляет член КПРФ, предпочитающий оставаться среди себе подобных, в счастливом неведении, но с комфортным ощущением незыблемой правоты, отказавшись от собственного развития, застряв в прошлом. Именно такого типа упёртым угрожает опасность под занавес впасть в детство , разновидность маразма, осуществив подсознательное стремление уйти от проблем старости туда, в младенчество, защищенное материнским теплом и лаской.

Уже к середине жизни иные, за отсутствием вариантов, каменеют в убеждении, что дерзкие мечты и романтика юности преодолены к лучшему, достигнута единственно возможная правильность жизни, в соответствии с верными идеалами и твердыми принципами поведения – это и есть смерть души. Нужна отвага, чтобы пересмотреть прежние взгляды и убеждения, назвать наконец глупости глупостями, ложь ложью, иллюзии иллюзиями, и отвергнуть прежнее, сбывшееся и несбывшееся, как непригодное на новом витке бытия.

Отнюдь не полезно отождествлять свою личность с делом, которому ты служишь. «Старость меня дома не застанет», как бы не так! Большинство людей трудится не по призванию, а ради, как говорится, куска хлеба; даже самые творческие профессии требуют большей частью рутинного каторжного труда, который далеко не всегда венчается гениальными прозрениями и высокими достижениями; зато повседневные хлопоты заполняют время, дают приятное ощущение своей занятости, полезности и связанной с нею власти. Но что радовало в юности, бесполезно в старости: нет прежней энергии, страсти к работе, нет и самой работы, не интересны развлечения, утомляют путешествия… самое время обратиться к внутреннему миру.

Одни бегают по утрам, упражняются с гантелями, носят джинсы, общаются с молодежью, пьют наравне, иронично флиртуют с девушками, изо всех сил храбрятся, отрицая наступающую старость, и только взрослые внуки нарушают иллюзию, что всё еще впереди. Другие придерживаются компании сверстников, где не унизят, назвав дедулей или, еще веселей, старым пеньком, и можно жить прошлым, наслаждаться воспоминаниями и коллективно всласть брюзжать, понося окружающее сверху донизу.

У тех, кто не привык смолоду следить за собою, самоконтроль к старости ослабевает вконец: Л.И. Брежнев (1906 – 1982), видимо, не осознавал, как веселит население его вообще то безобидная, сравнительно с другими правителями, страсть к титулам и орденам; иногда вылезают на поверхность прежде покрываемые многозначительным молчанием глупость и серость; иногда проявляется напористое властолюбие, как реванш за пережитые унижения: «низкая душа, выйдя из под гнета, сама гнетет» – сказал Достоевский, начертав Фому Опискина в «Селе Степанчикове».

Раздражительные, ворчливые, агрессивные старики жалуются на нервы , одолевающие из за возраста; на самом деле они всегда такими были, но на работе и дома, во избежание конфликтов, держали себя в узде, опасаясь отпора, а под занавес, когда всё кончается и ничего не исправить, на свет Божий является тот, кем он в глубине души был всегда: жадный, злобный, завистливый, похотливый, ленивый, обжора, неряха. Самопоглощенные эгоисты способны довести близких до эмоционального истощения, поминутно требуя внимания и помощи, а вместо благодарность источая злобную подозрительность и ярость.

Кто не учился анализировать и контролировать собственные переживания, и сейчас живет без руля и без ветрил, в угрюмом отвращении, жалуясь, ворча и ругаясь с близкими, забывая, что причина всех болей, душевных и телесных, в сущности одна – проклятая, противная, мерзопакостная старость, недуг, который растет и углубляется вопреки чудодейственным таблеткам, физическим упражнениям и многообразным рекомендациям традиционной, народной и альтернативной медицины.

Многие случаи «насилия» над стариками, т.е ситуаций, в которых они оказываются униженными и оскорбленными, зачастую происходят от них самих, от деформаций, патопсихологических отклонений личности: они сами эгоистичны, мнительны, корыстны, в их воображении окружающие строят козни, хотят обобрать, унизить, загнать в гроб; эти фантазии провоцируют враждебность опекунов, родственников, сиделок, всех, кто вынужден ухаживать за ними и терпеть безумные капризы.

Ну, пришло время осмыслить пройденный путь, каким бы он ни был,

принять со всем содержимым: женой (мужем), детьми, родственниками, друзьями, успехами и неудачами, взлетами и падениями, притом без ропота на обстоятельства, а с осознанием личной ответственности; пора, перетряхнув память, оценить наконец свое я , осмыслить связь между отдельными поступками и этапами прожитой жизни, положа руку на сердце, без приукрашиваний и оправданий.

И вот одни до конца дней терзаются, считая себя жалкими жертвами злополучной судьбы, а другие обретают покой, как Галина П. Она была актрисой, но громкие главные роли ее обходили, играла эпизоды, зато работала всегда с увлечением и полной отдачей; в старости перестала ждать, успокоилась и благодарила Бога: ведь всю жизнь занималась любимым делом, свободная от зависти к знаменитым коллегам, бескорыстно преданная профессии и театру; уютную комнату в Доме ветеранов сцены, куда она переселилась после 80, украшало множество икон.

На пороге старости стоит учесть некоторые простые медицинские рекомендации, например, по питанию, и расстаться с любимой колбаской и куриными ножками; пожилому следует есть поменьше, но здоровую, природную пищу с витаминами: из нее конструирутся жизнеспособные, молодые клетки, а из рафинированной, «обогащенной» химией, консервантами и таинственным ингредиентом, «идентичным натуральному», клетки лепятся больные, слабые, вредные для организма. В рационе абхазцев, среди которых немало 90 – 100 летних крепеньких долгожителей, изобилие зелени, овощей, фруктов, обязательно мед, орехи, кисломолочные продукты; сахара, соли и жиров они потребляют мало. Геронтологи единодушно призывают к активности, движению; увы, за редким исключением все ленятся, предпочитая диван и телевизор пробежке иди даже прогулке в парке, для которой нужно не столько физическое, сколько волевое усилие.

Пенсионеру не нужно рано вставать, его время не лимитируется, поэтому некоторые излишне долго спят по утрам, что вовсе не полезно: сбой ритма оборачивается ночной бессонницей, дурным настроением, раздражительностью; врачи советуют ограничивать сон семью – восьмью часами, плюс непродолжительная «подзарядка» днем; утверждают, что Леонардо да Винчи (1452 – 1519) до самой смерти сохранял поразительную работоспособность благодаря оригинальному режиму дня: он спал каждые четыре часа минут по пятнадцать, этого хватало, в продолжительном ночном отдыхе он, в отличие от большинства людей, не нуждался.

Человек, никогда не задумывавшийся о вечности, может испытывать при напоминании о ней лишь страх и отчаяние; всё ценное для него, приятное, милое находится здесь на земле, а неведомое, загробное вселяет один ужас. В молодости каждый убежден в бесконечности своего существования: ведь когда я состарюсь, наверняка уже изобретут средство от смерти. Беспечность наша длится порой до самого конца, и никто не вспоминает рассуждений Гамлета: «На всё Господня воля, даже в жизни и смерти воробья; самое главное – быть всегда наготове. Раз никто не знает своего смертного часа, отчего не собраться заблаговременно?»[43].

к оглавлению

Tempora mutantur…

Умирают мои старики –

Мои боги, мои педагоги,

Пролагатели торной дороги,

Где шаги мои были легки.

Б. Слуцкий.

…еt nos mutamur in illis[44]. Существует стойкое, из поколения в поколение переходящее заблуждение: в юности люди считают прошедшее устарелым, ненужным сегодня, как сейчас выражаются, отстоем (производное от отсталого?); но с возрастом, начиная кое что понимать, меняют позиции на противоположные. Старикам свойственно идеализировать времена своей юности: скажем, рожденные в 40 е с теплотой вспоминают соседей по коммуналке, дешевую водку и колбасу, «Серенаду солнечной долины» и другие «трофейные» фильмы, песни Петра Лещенко «на костях», т.е. на использованных рентгеновских снимках, джаз Georgiya Garaniana по «Голосу Америки», «Апельсины из Марокко» в «Юности», «Голого короля» в «Современнике», гражданственные стихи у памятника Маяковскому, позже – кухонные посиделки с разговорами о Солженицыне, песнями Окуджавы, Высоцкого, Галича; словом, как провозгласил один скандальной репутации автор, «у нас была великая эпоха», имеется в виду «до перестройки»; совершенно так же родители хвалили житье «до войны», а их родители – «до революции».