Монахиня N

Иногда выбирают монашество, спасаясь от брака, не желая угождать 508 и мучиться в супружестве; имеются железные доводы: кому охота детям сопли утирать, потеть у плиты, вонючие носки стирать да еще пьяный муж станет колотить по субботам, где они теперь, непьющие то! Между прочим, похожие обоснования девства приводил состоявший в браке Григорий Нисский: неволя, болезненность родов, семейные ссоры, прелюбодеяния, вероятность остаться без потомства, нужда, от которой любостяжание, страх за детей и горести, когда они, возмужав, обманывают надежды 509.

Аргументы сильные, но устоять на них трудно, а уж возрасти вряд ли кому удается: у монашествующих эгоцентризм трансформируется в культ здоровья; некоторые постоянно от чего нибудь лечатся диетами, капельницами, таблетками, гимнастиками, ухаживают за собой, холят и лелеют тело, ужасаются грядущей старости, беспокоятся о внешности: ах, растолстела… на прямой пробор мне не идет… как я плохо выгляжу; но которая жалеет, что очи посинели и плоть увяла, не будет обрадована бесстрастием 510.

Опорой целомудрия может стать лишь единственность любви – к Богу и свободное, добровольное, сознательное избрание в спутники жизни не мужа и жены, а Христа, с верой в этот союз как живой, плодотворный и вечный; а путь к нему очень тесен, так что и двух, идущих вместе, не вмещает 511.

Путешествие спящих

Превысший дар Создателя вселенной,

Его щедроте больше всех сродни

И для Него же самый драгоценный,

Свобода воли, коей искони

Разумные создания причастны

Без исключенья все, и лишь они.

Данте Алигьери 512.

Снег летит – гляди и слушай!

Так вот, просто и хитро,

Жизнь порой врачует душу…

Ну и ладно! И добро.

Н. Рубцов.

Кто не знает о необходимости блаженного, приснопамятного, преподобного послушания: златые крыла, краткий путь, беспечалие в бедах, беструдное оправдание, бесстрашие пред лицом смерти, безбедное плавание, путешествие спящих! 513. То и дело слышатся излюбленные церковным жаргоном заклинания: смирение, терпение, отсечение воли, ничего не объясняющая риторика, иногда вызывающая резко негативную реакцию: «как только слышу слово послушание , во мне от ненависти всё переворачивается» 514. Вряд ли выпалившая это удостоилась похвалы за откровенность; в той же книге поминаются изгнанные из обители, впавшие в прелесть, потому что не смирялись и не отсекали волю.

Выходит, отсечь волю раз плюнуть, стоит только захотеть; преподобный Иоанн Кассиан, заимствуя правила тавеннских обителей, где один авва легко управлял пятью тысячами братьев, сетовал: у нас так покоряться не могут и на короткое время; V век, цветущая пора монашества. А мы, путая дисциплинарное принуждение с аскетическим выбором, норовим подменить труды и муки убедительной терминологией и выдать желаемое за действительное.

Требовать послушания все равно что требовать незамедлительной святости; начальство, ради удобства управления, жаждет безропотного подчинения, как в армии, наказывая сотнями поклонов, раздеванием, т.е. лишением монашеской одежды, ссылкой на коровник 515; начальство спешит, не желая нести свой крест долготерпения и молитвы в ожидании милости Божией, располагающей насельников уразуметь и стяжать истинное послушание – по собственной разумной воле, а не из повиновения, вынужденного страхом.

Когда то католические ордена, соревнуясь один с другим в выработке послушания, изобретали методы самые фантастические: предписывали ходить задом, совсем не спать, считать звезды на небе и листья на деревьях, здоровому принимать лекарства; у иезуитов требовалось стать покорным как вьючное и подъяремное животное, как болван (каменный божок) и палка. Ангельчик Франциск Ассизский в случае отказа исполнять его волю стращал замуравливанием в стену и, пишут, однажды выполнил угрозу; между прочим, именно он изобрел изысканное испытание, ставшее образцом и каноном для приверженцев слепого послушания: благословение сажать капусту вверх корнями 516.

Благочинная известного большого монастыря однажды вскользь пригрозила: не можешь – научим, не хочешь – заставим; конечно, она не ведала, что этим лозунгом часто орудовал незабвенный товарищ Сталин, но тем страшнее. В том, не новооткрытом, монастыре доходило, рассказывают, до тёмных 517, устраиваемых начальству: сильно сжатая пружина имеет тенденцию адекватно распрямляться; бунт иногда берет начало в железной дисциплине.

Даже Лествичник, не нам чета, прославляя идеал и восхищаясь достижениями Исидора, Лаврентия, Аввакира, Македония, оценивал «жестокий, прискорбный, исповеднический» подвиг послушания в эмоционально отрицательных терминах: добровольное рабство, умерщвление души, самонасилие, кровавое понуждение; он не зря подчеркивал различие преуспеяний: и в его время совсем не многие оказывались носителями сей прекрасной добродетели, требующей, кроме героического мужества, тонкой рассудительности и осторожности 518.

Послушание – тело любви 519; не повелевающее предписание, а деятельное выражение доверия Христу, готовности к служению и жертве; отвержение воли падшего естества позволяет выйти за пределы собственного эгоизма, увидеть ближнего, принять божественный призыв полюбить брата 520; а тогда, если мы слышим Его, Господь увеличивает Свое присутствие в человеке 521; открывается возможность богопознания, приближения к Нему, чего же еще желать!

Примерно так размышлял в незапамятные времена и авва Филикс, отвечая на вопрос о причине оскудения наставников: братия только спрашивают, но того что слышат не делают; послушание, как подвиг Христов 522, как несомненное мученичество, привлекает воспитывающую благодать Божию; оттого не прошедший послушания не вырастает в меру старца 523.

Неспособность к послушанию доходит до самых, казалось бы, непринципиальных мелочей: уставщица и требует, и просит петь и читать на церковно славянском по правилам, как написано: свя тый, ч то, во нми, но год за годом упрямо звучит сви тый, ш то, ва нми. Благочинная указывает новенькой ее место в храме – обязательно перейдет на другое. Разнузданное своеволие, общий наш дефект, гибельность которого едва ли кто осознаёт, считают наследием эпохи тоталитаризма: подавление личности вызывает ответную протестную реакцию; действительно, многие помнят из пионерского детства: когда командуют налево, почему то неудержимо влечет направо.

Однако выше ли способность к послушанию в странах, избежавших наших испытаний? Беда, очевидно, в безбожной среде, исключившей из обихода все христианские нравственные нормы: какие аргументы, кроме евангельских, могут убедить ребенка слушаться маму, жену – бояться мужа, рабочего – следовать решению инженера, студента – уважать преподавателя, и всех вместе – внимать Богу… в зияющую пропасть между научением и исполнением постепенно проваливается экономика, семья, страна.

Впрочем, и с аргументами жажда свободы, обещая простор, нередко заманивает в тупик самообмана: «люди ищут свободы, чтобы делать что хочешь; но это не есть свобода, а власть греха; чтобы стать свободным, нужно прежде себя связать», – учит преподобный Силуан 524; приходится пробиваться к свободе сквозь терния страстей, пока накопишь силы обуздывать себя ради единственно важного.

«Только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти», предостерегает апостол, и продолжает: «но любовию служите друг другу» 525; т.е. подлинность свободы испытывается мерой самоотречения и ответственности. Не забудем, что именно грех преслушания совершен первым, именно он стал причиной катастрофы, началом отпадения от Бога и разрушения человека. Следовательно, воцерковление, освящение, восстановление личности никак не мыслимо без искоренения этого греха, без победы над самочинием: потому Господь и был послушлив даже до смерти 526.?

Для монаха поступать так, как Он поступал 527 должно быть не только необходимо, но и естественно; в Драгомирне один из учеников преподобного Паисия (Величковского), оказав своеволие, по молитве старца в назидание остальным замертво упал; это теперь послушник развязно бросает «на кухню не пойду хоть убейте» 528, средь бела дня укладывается спать, а поехав в город с заданием купить водяной насос, делает сто километров крюку, чтобы навестить знакомую в женском монастыре.