Моника Пиньотти

Эта благодарность имела для меня огромное значение, также как и для других. Люди, которые никогда не обращали на меня внимания, неожиданно стали очень любезны со мной. В конце концов, Хаббард сказал, что «одиторы самые ценные существа на планете», а одиторы Флага считались самыми сливками. Быть поставленным в пример как идеальный одитор Флага означало быть наверху самой элитной группы людей в мире. В моих глазах в то время мы были людьми, которые спасут планету. Я чувствовала невероятную силу.

Квентин и я продолжали дружить, проводя много времени вместе. Мы все также проводили много времени в его каюте, смеясь и играя с его магнитофоном. Мы сочиняли маленькие смешные пародии и рекламные ролики и записывали их. Однажды мы просто записали как мы смеемся на протяжении нескольких минут, и когда мы прослушивали пленку, мы хохотали еще сильнее. В выходные мы часто ходили на берег вместе. Квентин любил смотреть как садятся и взлетают самолеты в местном аэропорту. Его настоящей мечтой было стать летчиком, но его отец имел на него другие планы. Квентин и я очень близко подошли к границе, за которой начинаются уже совсем другие отношения, но так ее и не переступили, потому что он рассказал мне, что несколько лет назад, когда у него возникли сексуальные отношения с одной девушкой, ее отправили с корабля, как только его отец узнал об этом. Он не хотел, чтобы я попала в подобные неприятности, поэтому мы просто оставались хорошими друзьями. Однажды он сказал мне, что решил не жениться по крайней мере до 25-тилетнего возраста, которого он так и не достиг. Что касается слухов о его гомосексуализме, он рассказал, что говорил так некоторым неравнодушным к нему девушкам на корабле просто чтобы отделаться от них. Если же он когда–нибудь и вступил в такие отношения в дальнейшем, возможно, это было потому, что гетеросексуальные ему не позволялись ни с кем.

Миссия в Нью-Йорк

В августе 1974-го по распоряжению Хаббарда меня отправили в Нью-Йорк в шестинедельную миссию. Это считалось большой честью. Моей миссией было одитировать Молли Борнстайн, Коммандующего Офицера в офисе Флага по связям в Нью-Йорке, и ее мужа, который был также руководителем там. В отличие от некоторых миссий МО, наша миссия была дружеской. У Молли и Эла не было никаких неприятностей, и они были очень рады, что специально для них прислали одитора с Флага. Еще два человека сопровождали меня в этой миссии: Джоан Робертсон, саентологический руководитель высокого ранга, ответственная за эту миссию, и Дэвид Энглехардт, штатный сотрудник Флага. Не уверена какова была их цель, но это было что-то связанное с помощью организации действовать еще эффективнее.

Мы прилетели через Атлантику из Лиссабона в Нью-Йорк. Я была вдали от Соединенных Штатов уже больше года, и была счастлива посетить страну. Мы остановились в отеле «Элден» на 81-й улице, штаб-квартире организации. Мои апартаменты показались мне роскошными. У меня была просторная отдельная комната и ванная, и нашего жалованья хватало на то, чтобы завтракать, обедать и ужинать в ресторанах. В первый вечер мы ели в кафе по соседству. Я заказала чизбургер, картофель фри и мороженое с фруктами. Я соскучилась по американской еде и почувствовала себя так, словно умерла и попала на небеса! Из-за тяжелого физического труда в ОПР и всех эпизодов, когда я была не в состоянии есть из-за морской болезни, я очень сильно потеряла в весе, так что была очень худой и могла есть все, что хочу без страха располнеть. Я помню, как я сидела на крыше, наслаждалась видами и ела свои полкилограмма еще какого-то мороженого. Я даже не представляла до того момента, насколько я тосковала по своей родине. Я смаковала самые простые удовольствия, которые большинство людей принимают как должное, как, например, возможность принять ванну и использовать при этом столько воды, сколько хочу. На корабле нам приходилось принимать тридцатисекундный душ из-зи ее нехватки.

Поскольку мы были с Флага, люди в организации относились к нам как к королевским особам. В конце концов, мы были личными представителями Хаббарда, миссионеры с Флага. Молли и Эл оказались по-настоящему отличными людьми. Они водили нас на экскурсии по Нью-Йорку и мы прекрасно проводили время вместе. Одитинг шел хорошо и миссию можно было считать удавшейся.

Когда я была в Нью-Йорке мои родители приехали ко мне. Я позвонила им, когда прибыла в город. Это был первый раз более чем за полгода, когда я смогла им сказать где нахожусь, ведь местонахождение Флага должно было оставаться в секрете. Когда я им сообщила где я, они немедленно вылетели в Нью-Йорк. Мама заметила, что я выгляжу очень худой, но, похоже, она была очень рада видеть меня. Я также прекратила носить очки, потому что убедила себя в том, что мое зрение улучшилось. Я знала, что мои родители беспокоятся, но они никак не критиковали мое занятие, они уже поняли, что такая тактика со мной не пройдет. Никакое вмешательство, за исключением депрограммирования, не сработало бы на мне тогда из-за подъема, на котором я была. Я перенесла много боли, но в тот момент я чувствовала, что оно того стоило. В том момент я думала, что все плохое осталось позади, и что впредь я буду подниматься к новым и новым высотам. Я делала работу, которая была жизненно важна для спасения планеты. Было так, будто боль и страдание пережитые мной усиливали ощущение подъема, на котором я была тем летом. Я чувствовала, что заслужила это.

Рок-концерт

В начале сентября 1974-го я вернулась на судно. Когда я прибыла, я узнала, что Квентин на своих ежегодных трехнедельных каникулах. Я начала свой следующий уровень обучения – курс одитора класса VII и интернатура – что квалифицирует одитора на проведение ряда процессов под названием Сила и Сила Плюс, предназначенных дать преклиру способность справляться с силой. В то время Сила считалась важной ступенью в саентологии, но сегодня эти процессы практически не используются.

Вскоре после моего возвращения произошло событие, которое все кардинально изменило. Мы были на острове Мадьера, принадлежащем Португалии. В этом регионе были политические неприятности, а в Лиссабоне недавно произошел переворот. Похоже, группа коммунистов в Мадьере решила, что люди на борту корабля из ЦРУ, и они закидали корабль камнями, поранив нескольких человек. В это время я и еще несколько сотрудников, включая Мэри Сью, были на берегу. Мы с моей подругой Карен сходили в кино, и были на обратном пути на корабль, когда нас встретили какие-то люди и рассказали нам, что произошло. Нас увели и спрятали на местной дискотеке, до тех пор, пока не стало возможным безопасно вернуться. Позже вечером нас отвезли на корабль, который теперь стоял на якоре подальше от берега. Это событие впоследствии стало известно как «рок-концерт»16. Хаббард решил, что мы поплывем через Атлантический океан в Соединенные Штаты, и на следующий день мы отплыли. Путешествие через океан прошло гладко, и на этот раз у меня не было морской болезни. Океан был ровным как стекло. Я любила стоять на палубе и смотреть на широкие просторы океана, которые окружали нас.

Мы уже почти сошли на берег Южной Каролины, когда Хаббарда предупредили, что в порту его поджидают агенты СВД, чтобы арестовать, поэтому мы направились к Бермудам, где оставались несколько недель.

Мне было неведомо, что это чудесное, мирное путешествие через Атлантику было затишьем перед бурей. Весь ад собирался вырваться на свободу.

Снова американские горки.

Когда мы были на Бермудах Квентин возвратился с каникул и сбросил бомбу. Похоже, его отец старался замолчать это, но Квентин тихо и без выражения рассказал мне всю историю. По его словам, он снова решил убить себя и разработал детальный план суицида. Он полетел в Нью-Йорк и снял номер в отеле «Таймс-Сквер». Затем он взял паспорт, свое единственное удостоверение личности, и спрятал его за зеркалом в ванной комнате этого номера. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что он сын Рона Хаббарда, когда его тело найдут. Затем он полетел в Сан-Франциско, где хотел спрыгнуть с моста Золотые Ворота, но когда настало время прыжка, он просто не смог этого сделать. Он бродил в окрестностях, когда его остановили полицейские, разыскивающие какого-то преступника. Они установили, что Квентин не подходит под описание, но поскольку он выглядел сбитым с толку и дезориентированным, они отвезли его в психиатрическую больницу. Чтобы защитить семейное имя, Квентин притворился, что у него амнезия. Он пробыл в этом учреждении около двух недель, когда кто-то из саентологии вышел на его след, и в этот момент у Квентина «восстановилась память» о том, кем он был, и его выпустили. Эту историю он рассказывал мне сухим тоном, как если бы он говорил о заурядной поездке на каникулах. Заметив, что я в ужасе, он сказал, что у его матери было точно такое же выражение лица, когда она слушала его.