Страница 8 из 27
Элевзианская и орфическая мистерии посвящены были хтоническим божествам - Деметре, Персефоне и Дионису - и отвечали пробудившемуся в сознании эллинов чувству греховности и потребности в оправдании и очищении. Они направлены были на возбуждение и укрепление в душе веры в будущую жизнь и потому могут быть названы праздниками бессмертия. В этих религиозных мистериях греков выразились лучшие религиозные представлении и лучшие чаяния греческого мира. "Счастлив тот, - пишет в одной из од Пиндар, - кто после этого таинства сходит в недра земли! Он знает конец жизни, он знает ее божественное начало".
"Учение о бессмертии выросло и развилось у древних греческих философов, что вполне естественно, на религиозной почве, на религиозных основаниях и имело характер более религиозного, традиционного догмата, нежели собственно научного исследования. Но религиозные основы сами требовали прояснения. Надо было поставить их в связь со всем мировоззрением, ввести в общий план мирового порядка, согласовать с высшими потребностями человеческого духа и осветить светом идеи правящего миром начала - Бога. Философское мышление не могло оставаться равнодушным к такому великому вопросу, как вопрос о бессмертии. Первый, перенесший этот вопрос на философскую почву, был Платон". 38
Платон говорит о вечной жизни в таких диалогах, как "Тимей", "Менон", "Федра" и "Государство". Но специальное философское исследование о бессмертии души изложено им в "Федоне", составляющем первый и важнейший опыт научного обоснования истины бессмертия духа человеческого. В нашу задачу не входит подробное изложение Платоновых доказательств бессмертия: мы представим вкратце только самую суть его учения об этом предмете.
"Слово Платона остается последним и заключительным словом древней философии и древнего мира. На то, во что он веровал (религиозная сторона его философии) и чему учил (философский элемент его религиозного сознания), мы можем смотреть как на последнее слово, изреченное древностью о будущей жизни человека. Душа человеческая бессмертна. Все ее надежды и стремления перенесены в другой мир. Настоящий мудрец желает смерти как начала истинной жизни. Потустороннее - предмет его созерцания, всех его помыслов. В том только мире открывается истинная сущность вещей. Здешний же мир сам по себе не имеет ценности, но имеет значение только по отношению к другому, как его прообраз, подобие. В этом заключается величие учения Платона, возвышающего и устремляющего душу к свойственной ей свободе, к господству над всеми чувственными ограничениями". 39
Однако, строго говоря, бессмертие, защищаемое Платоном, не есть личное бессмертие - это есть бессмертие вообще духа, а не отдельной души. С другой стороны, нужно сказать, что сам Платон совершенно убежден именно в личном бессмертии и старается защитить его перед своими слушателями. Личное бессмертие, оставаясь у него без научного обоснования, утверждается на нравственных принципах: те же нравственные навыки, те же сердечные привязанности, те же слабости и пороки - вообще вся жизнь сердца пойдет за человеком в тот мир, с ними он явится на суд Божества и получит за них оправдание или наказание.
Нужно еще заметить, что душа представляется у Платона живущей вечно по самой своей природе. Эта жизнь ни по своему началу, ни по своему вечному продолжению не возводится к высшему, божественному, несмотря на то, что только оно и может быть единственно твердым, положительным основанием бессмертия.
Философия Платона пользовалась уважением христианских учителей. Это же предпочтение выразилось и в отношении к его представлению о бессмертии. Так, например, св. Иустин Мученик в "Увещании к эллинам" пишет: "Платон прямо сказал: душа вся бессмертна... Платон ясно излагает учение о суде после смерти...". 40
Нам остается рассмотреть мировоззрение римского народа - народа-победителя, подчинившего своей власти почти весь известный тогда свет, - народа, чьи культура и цивилизация стали завершением древней истории.
Римлянин был создан не для интеллектуальных и идеальных стремлений. Это был характер чисто практический: утилитарные стремления составляли основу всей его жизни и деятельности. Призванием его была жизнь политическая. С точки зрения пользы и интересов гражданских он смотрел на все от начала до конца своей истории. От народа с таким приземленным мировосприятием трудно было бы ожидать чего-нибудь особенного, самобытного и возвышенного в идеальной области - в религии. Древние формы религиозных верований римлян рано начали смешиваться с греческими и другими культами. Религия Рима последнего времени представляет смесь древних национальных верований с чужеземными, преимущественно греческими.
Религия римлян не была особенно богата мифами, полными сложных образов. Римская религиозность выражалась скорее в благочестивых обрядах. Так и вера в бессмертие проявлялась больше в практических действиях, чем в отвлеченных идеях и представлениях. В представлениях римлян, точно так же, как и у греков, существовал бог Оркус - бог мрака, владыка подземного царства. К этой таинственной области принадлежала также и богиня Такита, олицетворявшая собой жизнь умерших обитателей Аида - молчаливых 41. Здесь же пребывала богиня Мана, получившая имя от названия умерших (manes). При ней находились родственные ей нимфы Оркуса - фурии, или фурины.
По верованию римлян, к каждому человеку приставлен гений, руководящий его судьбой при жизни и даже определяющий его состояние после смерти. Однако гения, этого существа, принадлежащего к царству света, не следует смешивать с душой, нисходящей в подземный мир. Души умерших, маны или лары, были почитаемы как божественные существа. "Когда я умру, - пишет знаменитая мать Гракхов своему сыну, - ты будешь приносить мне жертвы и призывать божество твоей матери". Погребальные обряды у римлян были многочисленны и весьма торжественны, что свидетельствует о высоком и почтительном отношении живых к умершим, переселявшимся для продолжения жизни в другой мир.
Закончим свидетельством Цицерона, ссылающегося для доказательства истины бессмертия души на согласие народов: "Как в бытии богов мы уверяемся через природу, а свойства их познаем разумом, так о нескончаемом существовании душ судим на основании согласия всех народов".
Древний мир завершил цикл своего исторического развития. На поприще истории выступают новые деятели - язычники из германских и славянских племен, вносящие новые элементы в общечеловеческую жизнь.
Что касается германцев, о языческой религии которых мы знаем из Эдды, то и у них существовала, еще до принятия христианства, вера в будущую жизнь. По их религиозным представлениям, только храбрые, павшие в битве, переходили в Валгаллу, жилище Одина, чтобы продолжать там земную жизнь на высшей ступени, между тем как все прочие отправлялись в печальное жилище Гелы. Именно надежда на блаженную жизнь в Валгалле придавала неодолимое мужество толпам кимвров и тевтонов в кровавой борьбе с римскими легионами. По позднейшему верованию, перехода в Валгаллу удостаивались не только герои, павшие со славой в битве, но все вообще добрые, а в мрачную Гелу отправлялись все злые. Германцы верили, что земля уничтожится некогда посредством огня, но из моря возникнет новая, лучшая земля, и тогда начнется новый лучший и высший порядок мира, при котором не будет уже никаких зол и бед. И наши языческие предки, восточные славяне, наравне с другими славянскими племенами, верили также в загробную жизнь.
"Религия восточных славян поразительно сходна с первоначальной религией арийских племен: она состояла в поклонении физическим божествам, явлениям природы и душам усопших, родовым, домашним духам... При вере в загробную жизнь естественно было придти к тому мнению, что душа умершего родоначальника и по смерти блюдет за благосостоянием рода: отсюда происхождение духовпокровителей для целого рода и каждого его представителя... Младенчествующий народ не мог понимать духовного существования за гробом и представлял души праотцев доступными для всех ощущений этого белого света. Думали, что зима есть время ночи, мрака для душ усопших, но как скоро весна начинает сменять зиму, то прекращается ночной мрак для душ, которые поднимаются к небесному свету, восстают к новой жизни... В непосредственной связи с верованием, что весною души умерших встают для наслаждения новой жизнью природы, находится праздник русалок, или русальная неделя. Русалки вовсе не суть речные или какия бы то ни было нимфы (имя их происходит не от русла, но от русый - светлый, ясный): русалки суть не иное что, как души умерших, выходящие весною насладиться оживленною природою... Русальные игры суть игры в честь мертвых, на что указывает переряживание, маски, - обряд, который не у одних славян был необходим при празднике теням умерших". 42