МЫ БУДЕМ УТЕШЕНЫ

На кольце было выгравировано имя святой Екатерины. В библиотеке я прочел про Синайский монастырь св. Екатерины, узнал, что он стоит у подножия горы Синай, на которой Моисей получил десять заповедей. Кроме того, я прочел все что возможно о самой св. Екатерине. Я знал, что подаренное мне кольцо — из этого монастыря. Меня тянуло поехать туда и снова увидеть монаха.

Шло время. Я старался, как и большинство людей, приспособиться к обыденной жизни. Годы исканий, казавшихся бесплодными, утомили меня. Я прекрасно учился в университете, хорошо вписался в норвежское общество. В 1997 году я с головой окунулся в учебу — настолько, что почти перестал думать о Боге и духовных исканиях. Постепенно я искал Его все меньше и меньше. Бог, столько лет остававшийся моим единственным и главным стремлением, отступил на второй или даже на третий план. Я преуспевал, будущее сулило еще больший успех. Мне льстило то признание, которое я получил в Норвегии.

Мои чувства к Богу остыли. Я время от времени почитывал Евангелие. По–прежнему считая, что протестантизм имеет мало общего с Богом, я постепенно убедил себя, что Церковь Божия включает все христианские церкви, вне зависимости от деноминации, смирившись с тем, что все мы — православные, католики, протестанты — равноценные и единомысленные последователи Христа. Я заглушал голос совести, явственно велевшей мне идти в Православную Церковь, и пытался обмануть самого себя. Я ходил на воскресные службы в Норвежскую церковь, считая ее частью Вселенской Церкви. Так все было «просто», потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими (Мф. 7:13).

Я пытался служить двум господам, жить в двух мирах, угождать и Богу и мамоне (Мф. 6:24). Еще больше мир затянул меня после того, как я получил престижную работу и сделался «обычным» «нормальным» человеком: говорил о пустяках, не думал о существенном, получал удовольствие от вкусной еды, хорошего вина и комфортабельной жизни, вел научные дискуссии в средствах массовой информации или на встречах с такими же высоколобыми интеллектуалами.

Однако Господь не оставил меня, даже когда я отвернулся от Него. Глубокое духовное стремление не уходило. Чем сильнее я пытался закрыть на это глаза, тем больше чувствовал себя оставленным и преданным злу. Покой оставил меня, и душа снова пришла в смятение. Злая энергия, мучившая меня несколько лет назад, вернулась и проявилась вновь, еще сильнее (см. Мф. 12:43–46). Моя греховность стала для меня осязаемой и очевидной, как никогда прежде. Я понял, что греховен и умру. Именно конкретная, личная направленность этого знания приводила меня в трепет. Я согрешил, я умру. Грех, который я совершил и от которого умру, ощутимо проявлялся во мне. Я был напуган до смерти. Временами я ощущал себя абсолютно беспомощным перед этой злой силой, не мог ей противостоять и действовал согласно ее воле. …Я плотян, продан греху. Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое.

Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек!.. (Рим. 7:14–24).

Отступив от меня, Святой Дух показал, как я мерзок и бессилен перед лукавым. Он предал меня в руки врага, чтобы пробудить от гибельного неведения. Господь исправил меня, предоставив дьяволу большую власть надо мной. Я понял, как мелок и бессилен перед врагом, если Господь не защитит меня, и что без Господа не могу творить ничесоже (Ин. 15:5).

Иногда я бродил по Осло для того только чтобы сбежать от себя, перенести внимание с внутреннего на внешнее. Я чувствовал томительное беспокойство и легче ощущал себя в толпе. Однако со временем и это перестало помогать. Помню, как–то летним субботним вечером я шел по центру Осло, как всегда, в смятении и расстройстве, и оказался возле протестантского собора. Я зашел внутрь. В соборе были люди — кажется, они тихо разговаривали между собой; органист играл церковную музыку. Я встал перед скульптурным изображением Тайной Вечери в алтаре и так громко закричал, обращаясь к Христу, что все смолкло. Люди застыли, перестали разговаривать, музыка оборвалась. Все в изумлении смотрели на меня. В полном отчаянии я видел только Бога и гневался на Него. Мне было все равно, что подумают другие. Все мое внимание было направлено на Бога, но Он молчал и не говорил со мной.

Я отчаянно нуждался в Боге, в Его неотложной помощи. Я должен был найти Его, чтобы остаться в живых, потому что переживал страшный кризис. Без Его благодати я бы погиб. Я терял власть над собственной душой. Мне необходимо было разыскать монаха на Синае. В 1997 году я подал прошение о норвежском гражданстве и через несколько месяцев получил его. Теперь можно было собирать вещи и ехать.

В монастыре св. Екатерины на Синае

Четыре года прошло с тех пор, как я встретил монаха в Греции. Все это время у нас с ним не было связи. Я не знал точно, из какого он монастыря, но предполагал, что из Синайского монастыря св. Екатерины, поскольку кольцо было оттуда. Летом 1998 года я решил отправиться туда и разыскать его, если удастся. Я не был уверен, в этом ли он монастыре, и если да, то не окажется ли в отъезде. Я не знал, что ждет меня на Синае, и что будет, если я встречу монаха. Может, я приму постриг и останусь там навсегда. Может, я не найду его и вернусь разочарованным. В голове у меня было множество вопросов и сомнений, но я знал одно: надо ехать несмотря ни на что. Бывают случаи, когда интуитивно чувствуешь: что–то тебя ожидает, и веришь интуиции вопреки всему. Это был именно тот случай. Я был преисполнен больших надежд и решил ехать. Я чувствовал, что у меня один выход: разыскать монаха. Жить по–прежнему я не мог, пока не найду Бога. Пока я не найду Бога, я не пойму себя и не определю своего места в жизни. Бог загадочным образом стал для меня альфой и омегой. Он проник в мое сердце и занял там лучшее место, стал первой и основной целью без всякого с моей стороны намерения. Так получилось — вот все, что я мог сказать.

Один Бог имел для меня значение, без Него я чувствовал себя никем. Я тосковал по Богу, без Него я был пуст. Я чувствовал себя разделенным, разбитым на куски, чужим даже самому себе. Чтобы жить в мире, радости и гармонии, я должен был отыскать Бога. Без Него никто и ничто не спасло бы меня от трагедии моей жизни. Господь — разрешение моих проблем; я осознавал это сердцем, а не благодаря культуре или традиции.

Монах был «связующим звеном», и я должен был его отыскать. В начале июня 1998 года я позвонил в туристическое агентство в Осло, которое организует чартерные туры в Шарм–аль–шейх, и заказал билет на самолет, который вылетал в четверг 11 июня в час дня с прибытием в Шарм–аль–шейх в семь часов вечера. Билеты должны были прийти по почте. Через неделю пришло письмо из агентства. Меня с сожалением уведомляли, что рейс отменен. Профсоюз авиалиний объявил забастовку, потому что руководство отказалось повысить зарплату и улучшить условия труда.

Я позвонил в агентство и спросил, какие есть варианты. Мне ответили, что можно лететь после окончания забастовки, то есть через две недели, или отменить заказ и забрать деньги. Я страшно расстроился. После стольких лет я решился наконец отправиться на Синай, и тут забастовка! Почему? Есть ли за этим невезением какой–то скрытый смысл? Чего хочет Господь? Отказаться от поездки совсем или подождать две недели? Я знал, что ехать надо, и согласился лететь первым же самолетом после окончания забастовки.

В Шарм–аль–шейх я прилетел в семь часов вечера в четверг 25 июня. До монастыря св. Екатерины надо было ехать на машине часа три–четыре. Я устал после долгого перелета из Осло и нуждался в отдыхе. Можно было переночевать в Шарм–аль–шейхе, но какое–то сильнейшее беспокойство гнало меня ехать немедленно. Мне не терпелось увидеть монаха. Я взял машину до монастыря. Машина была старая, дорога неровная, и путь занял много времени. Всю дорогу сердце мое трепетало, хотя я и не знал, что именно меня ждет. Небо над Синаем было чистое, сияли звезды. В сердце ожил прежний восторг, который они мне когда–то внушали. Однако сейчас, по дороге в монастырь св. Екатерины, я ощущал за звездами что–то еще. Как будто святая Екатерина ехала со мной, указывая путь, принимая меня как гостя в своем доме.