Страница 35 из 54
Осажденные старались не допустить его до этого, делали вылазки и бились на
льду; но в это время река стала вскрываться; напрасно Семьюнко, которого
современник по наружному виду сравнивает с красной лисицей, зажег мост на
Днестре, чтобы затруднить Данилу переход через реку. К счастью Данила
пожар угас при самом конце моста, Данило с усиленною ратью перешел реку и
обложил город со всех сторон. Тем временем, по его призыву, стекался к
нему народ из галицкой земли от Боброка до Ушицы и Прута. Видимо земля
была за Данила. Это заставило осажденных сдаться. Данило вошел в город.
Помня давнюю дружбу с королем венгерским Андреем, он отпустил
королевича, свояка своего, домой и сам проводил его до Днестра. С
королевичем ушел и Судислав.
Народ метал на него каменья и кричал: "Вон, вон, мятежник земли!" Таким
образом, Данило, после долгих лет отсутствия, снова был признан князем в
городе, откуда был изгнан еще будучи ребенком. Оскорбительно было для
венгерской чести удаление королевича. Судислав усиленно подстрекал венгров
возвратить потерянный Галич. И вот, сын Андрея, Бела, собрал большое
войско и пошел через Карпаты. Но тут начались непрерывные дожди. Лошади
вязли в грязи, люди бросали лошадей и пробирались высокими местами. С
большим трудом добрались они до Галича. Данила там не было; он наперед
вышел из города приглашать на помощь поляков и половецкого хана Котяна,
оставивши в Галиче тысяцкого Демьяна. Венгерский посол, подъехав к городу,
громко возгласил галичанам: "Люди галицкие! Вам велит сказать великий
король венгерский: не слушайтесь Демьяна; пусть Данило не надеется на Бога
и свои силы. Столько стран победил наш король, и не удержится против него
Галич!" Демьян держался крепко; галичане стояли за Данила: Данило уже
подходил к Галичу с собранным войском. Между тем дожди не переставали, у
венгерцев от постоянной сырости развалилась обувь, открылись болезни и
смертность. Иные умирали, сидя на коне, другие - у разведенных огней; иной
испускал дыхание, поднося кусок мяса ко рту... От дождей сильно разлился
Днестр. "Злую игру сыграл он венграм", - говорили современники. Король
снял осаду и пошел к Пруту. Дожди преследовали его. Венгерцы погибали на
дороге.
Но едва только, благодаря непогоде, Данило избавился от врагов, как
опять начались против него в самом Галиче боярские крамолы. Зачинщиком и
подстрекателем бояр был все тот же Александр бельзский, постоянно тайный
враг Данила. Бояре обращались так неуважительно с князьями, что однажды на
пиру какой-то боярин залил Данилу лицо вином. Данило стерпел это. Вслед за
тем произошел такой случай. Василько, находясь в собрании бояр, в шутку
обнажил меч на одного, называемого в летописи "слугою королевским". Тот
схватился за щит.
Бояре после этого бежали. Князья удивились этому бегству, не понимая в
чем дело.
Через несколько времени, когда Василько уехал во Владимир, один боярин,
по имени Филипп, приглашал Данило к себе на пир в Вишню. Данило поехал, но
на дороге его встретил посланный от Демьяна с такими словами: "Не езди,
князь, на пир; боярин Филипп с князем Александром хотят убить тебя".
Данило вернулся. Говорили, будто бояре Молибоговичи, подстрекаемые
Александром бельзским, совещались произвести пожар, чтобы в суматохе убить
Романовичей, но приключение с Васильком внушило им опасение, что
Романовичи проведали о заговоре, и оттого-то они разбежались.
Василько, по приказанию Данила, занял Бельз (удел Александра), а
посланный седельничий его, Иван Михайлович, схватил Молибоговичей с их
соучастниками, всего 28 человек. Данило простил им; быть может, улики были
недостаточны, и все ограничивалось подозрениями.
Великодушие не помогло Данилу. Узнал он, что бояре опять строят против
него козни с Александром. Данило с восемнадцатью верных себе "отроков"
созвал вече и спрашивал галичан: "Хотите ли быть верными мне? Я пойду на
врагов моих!" Все закричали: "Мы верны Богу и тебе, господин!" Сотский
Микула привел при этом пословицу Романа, отца Данила: "Не передавивши
пчел, меду не есть". Данило пошел в Перемышль, но те, которые шли за ним,
не были на деле ему верны. Князь Александр с боярами уже успел бежать в
Венгрию, где ждал его Судислав. По их подстрекательству, король Андрей с
сыновьями, Белою и Андреем, двинулись на Галич. Боярин Давид Вышатич, по
убеждению своей тещи, преданной Судиславу, сдал королю Ярославль. Затем
другой боярин, Климята, посланный с войском против венгров, передался
врагам; за ним изменили и прочие бояре.
Данило должен был покинуть Галич и ушел в Киев набирать войско у своего
союзника, киевского князя Владимира, а король водворил снова сына своего
Андрея в Галиче, но ненадолго. Данило с Владимиром киевским и половцами
два раза разбил венгров и пошел прямо к Галичу. Бояре, видя, что успех
клонится на сторону Данила, стали переходить к нему. Первый пример подал
боярин Глеб Зеремеевич.
Данило обласкал их, раздавал им волости, думал хотя на время привязать
их себе.
Князь Александр бельзский отступил от венгров, пристал к Данилу и
испросил у него прощения. Данило осадил Галич, стоял под ним 9 недель,
ожидая заморозков, когда можно будет перейти по льду через Днестр.
Осажденные стали терпеть голод.
Судислав, находясь с королевичем, успел соблазнить коварного Александра:
прельщенный обещаниями получить Галич, Александр, недавно приславший к
Данилу, опять изменил ему и передался к осажденным: но осажденным от этого
не стало легче. Королевич Андрей умер в осаде. Тогда все галичане порешили
на вече призвать Данила, и один из прежних врагов его, Семьюнко Красный,
выехал к Данилу просить его в город. Судислав и князь Александр успели
убежать: Судислав - к венграм, Александр хотел было искать защиты у тестя
своего, киевского князя, но Данило гнался за ним три дня и три ночи, не
зная сна, догнал его у Полонного и схватил в Хоморском лесу. Неизвестно,
что сделал Данило с этим человеком, так бесчестно поступавшим с ним много
раз, но с тех пор имя его не упоминается в летописях.
В это время в нашей истории являются мимоходом загадочные и до сих пор
необъясненные бологовские князья, владевшие берегами Буга. Так как край
этот совершенно ускользает из летописных повествований о прежних событиях
и нет возможности отыскать происхождения этих князей в разветвлении
Рюрикова дома, то, по всему видно, это были князья иных древних родов,
остававшиеся неподвластными Рюриковичам. В этом нас убеждает еще и то, что
сам Данило в переговорах о них с поляками называет их "особными" князьями.
Овладевши Понизьем, Данило хотел подчинить их своей власти; они были
постоянно ею противниками и при всяком случае принимали сторону его врагов.
Избавившись от венгров, Данило должен был еще долго бороться с русскими
князьями за Галич. Тогда как князь киевский Владимир помогал Данилу,
черниговский князь Михаил, вступивший в союз с бологовскими князьями,
напал на киевские владения и подошел к Киеву. Данило поспешил на выручку
союзника. Четыре месяца вместе с Владимиром Рюриковичем воевал он
черниговскую землю и, возвращаясь назад через Полесье, услыхал, что враги
его навели половцев на киевскую землю. Войско Данила было очень утомлено,
и старый Мирослав, бывший дядька его, отсоветовал ему идти на них. Даже
сам князь киевский разделял мнение старика; но верный себе, Данило сказал
им: "Воину, устремившемуся на брань, следует или победить или пасть. Не
говорил ли я вам прежде сам, что надо дать отдых усталым войскам? А теперь
-нечего бояться! Пойдем!" У Торческа произошла кровопролитная битва (в
1234).
Данило дрался отчаянно, пока под ним не убили его гнедого коня. Его
воины обратились в бегство; сам Данило должен был последовать за ними.
Киевский князь и Мирослав были взяты в плен. Летописец приписывает это
несчастие тайной измене бояр Молибоговичей.
Проведавши о несчастии Данила, бояре галицкие пригласили на княжение
Михаила черниговского, и тот занял Галич. Несмотря на добродушие Данила,
бояре галицкие никак не могли полюбить его.
Они видели в нем князя, который, как только утвердится, тотчас сломит
их силу, и это будет тем удобнее, что простой народ оказывал Данилу
расположение. Бояре, захвативши в свои руки всю Галичину, поделили между
собою все доходы, хотели или лучше быть вовсе без князя или иметь такого,
который находился бы у них совершенно в руках. Но того и другого