Страница 42 из 54
епископ по имени Генрих заключил с рыцарями договор: себе брал десятину от
десятины со всех произведений, а им отдавал все прочее, рыбные ловли,
управления и все вообще мирские доходы с будущих владений.
Немцы и покоренные ими латыши и эсты бросились на новгородские земли,
предавали их опустошению, взяли пригород Лугу, Тесово, построили
укрепление в погосте Копорье. Вожане поневоле приставали к ним; те,
которые не хотели, - разбежались в леса и умирали с голода. Неприятельские
шайки метались в разные стороны, достигали тридцати верст от Новгорода и
убивали новгородских гостей, ездивших за товарами. В таких обстоятельствах
новгородцы послали к Ярославу просить князя.
Ярослав прислал им сына Андрея. Немцы причиняли им все более и более
зла: у поселян по Луге отобрали всех коней и скот, и не на чем было пахать
поселянам.
Новгородцы рассудили, что один Александр может их выручить, и отправили
к нему владыку Спиридона. Дело касалось не одного Новгорода, а всей Руси,
- Александр не противился.
Немедленно отправился он с новгородцами очищать новгородскую землю от
врагов, разогнал их отряды, взял Копорье, милостиво обращаясь с
пленниками, перевешал, однако, изменивших Новгороду вожан и чуд. Затем он
достиг Пскова, освободил его от немцев, отправил в оковах в Новгород двух
немецких наместников Пскова.
Оставаясь во Пскове, Александр ждал против себя новой неприятельской
силы и вскоре услышал, что она идет на него. В первых числах апреля 1242
года Александр двинулся навстречу врагам, и у скалы, называемой Вороний
камень на Узмени, произошла другая битва, не менее знаменитая Невской,
известная в истории под названием: "Ледовое побоище". Враги встретились в
суббогу 5 апреля при солнечном восходе. Увидя приближающихся врагов,
Александр поднял руки вверх и громко сказал: "Рассуди, Боже, спор мой с
этим высокомерным народом!" Битва была упорная и жестокая. С треском
ломались копья. Лед побагровел от крови и трескался местами. Многие
потонули. Потерявшие строй немцы бежали: русские с торжеством гнались за
ними семь верст до Суболичского берега.
С торжеством возвращался Александр в освобожденный Псков. Близ коня его
вели знатных рыцарей, за ним гнали толпу простых пленных. Навстречу ему
вышло духовенство. Народ приветствовал победителя радостными кликами.
Эти две победы имеют важное значение в русской истории. Правда,
проявления вражды немцев с русскими не прекращались и после того, в
особенности для Пскова, который не раз вступал с орденом в кровавые
столкновения, но уже мысль о покорении северных русских земель, о
порабощении их наравне с Ливонией, которое подвергло бы их участи
прибалтийских славян, - навсегда оставила немцев. Сами папы, вместо
грозных булл, возбуждавших крестовые походы на русских наравне с
язычниками, избрали другой путь, в надежде подчинить себе Русь, - путь
посольств и убеждений, оказавшийся, как известно, столько же бесплодным,
как и прежние воинственные буллы.
Таким образом, папа Иннокентий IV прислал к Александру в 1251 (булла
писана в 1248) двух кардиналов Гальда и Гемонта. Папа уверял Александра,
будто отец Александра изъявлял обещание монаху Плано-Карпини подчиниться
римскому престолу, но смерть не допустила его до исполнения этого
намерения. Папа убеждал Александра идти по следам отца, представлял
выгоды, какие русский князь и Русь получат от этого подчинения, и обещал
против татар помощь тех самых рыцарей, от которых недавно Александр
освобождал русские земли. В летописях есть ответ Александра папе, явно
сочиненный впоследствии, но не подлежит сомнению, что Александр не
поддался увещаниям и отказал наотрез. Посольство это повлекло за собою в
последующей русской истории множество подобных посольств, также
бесполезных.
Александр мог оружием переведаться с западными врагами и остановить их
покушения овладеть северною Русью: но не мог он с теми же средствами
действовать против восточных врагов. Западные враги только намеревались
покорить северную Русь, а восточные уже успели покорить прочие русские
земли, опустошить и обезлюдить их.
При малочисленности, нищете и разрозненности остатков тогдашнего
русского населения в вocточных землях нельзя было и думать о том, чтобы
выбиться оружием из-под власти монголов. Надобно было избрать другие пути.
Руси предстояла другая историческая дорога, для русских политических людей
- другие идеалы. Оставалось отдаться на великодушие победителей, кланяться
им, признать себя их рабами и тем самым, как для себя, так и для своих
потомков, усвоить рабские свойства. Это было тем легче, что монголы,
безжалостно истреблявшие все, что им сопротивлялось, были довольно
великодушны и снисходительны к покорным.
Александр, как передовой человек своего века, понял этот путь и вступил
на него.
Еще отец его Ярослав отправился в Орду, но не воротился оттуда. Его
путешествие не могло служить образцом, потому что не могло назваться
счастливым: говорили даже, что его отравили в Орде. Александр совершил
свое путешествие с таким успехом, что оно послужило образцом и примером
для поведения князей.
Наши летописцы говорят, что Батый сам приказал Александру в качестве
князя новгородского явиться к себе и дал приказ в таких выражениях: "Мне
покорил Бог многие народы: ты ли один не хочешь покориться державе моей?
Но если хочешь сохранить за собою землю свою, прийди ко мне: увидишь честь
и славу царства моего". Александр приехал в Волжскую Орду вместе с братом
Андреем в 1247 году.
Тогда, по смерти Ярослава, достоинство старейшего князя оставалось
незанятым и от воли победителей зависело дать его тому или другому.
Монголы жили тогда еще совершенно кочевою жизнью, хотя и окружали себя
роскошью цивилизации тех стран, которые они покорили и опустошили. Еще
постоянных городов у них на Волге не было; зато были, так сказать,
подвижные огромные города, состоявшие из разбитых по прихоти властелина
кибиток, перевозимых на телегах с места на место. Где пожелает хан, там
устраивался и существовал более или менее долгое время многолюдный кочевой
город. Являлись ремесла и торговля; потом - по приказанию хана - все
укладывалось, и огромный обоз в несколько сот и тысяч телег, запряженных
волами и лошадьми, со стадами овец, скота, с табунами лошадей, двигался
для того, чтобы, через несколько дней пути, опять расположиться станом. В
такой стан прибыли наши князья. Их заставили, по обычаю, пройти между
двумя огнями для очищения от зловредных чар, которые могли пристать к
хану. Выдержавши это очищение, они допускались к хану, перед которым они
должны были явиться с обычными земными поклонами. Хан принимал завоеванных
подручников в разрисованной войлочной палатке, на вызолоченном возвышении,
похожем на постель, с одною из своих жен, окруженный своими братьями,
сыновьями и сановниками; по правую руку его сидели мужчины, по левую
женщины. Батый принял наших князей ласково и сразу понял, что Александр, о
котором уже он много слышал, выходит по уму своему из ряда прочих русских
князей.
По воле Батыя Ярославичи должны были отправиться в Большую Орду к
великому хану.
Путь нашим князьям лежал через необозримые степные пространства Средней
Азии.
Ханские чиновники сопровождали их и доставляли переменных лошадей. Они
видели недавно разоренные города и остатки цивилизации народов,
порабощенных варварами.
До монгольского погрома многие из этих стран находились в цветущем
состоянии, а теперь были в развалинах и покрыты грудами костей.
Порабощенные остатки народонаселения должны были служить завоевателям.
Везде была крайняя нищета, и нашим князьям не раз приходилось переносить
голод; немало терпели они там от холода и жажды. Только немногие города, и
в том числе Ташкент, уцелели. У самого великого хана была столица
Ка-ра-Корум, город многолюдный, обнесенный глиняной стеной с четырьмя
воротами. В нем были большие здания для ханских чиновников и храмы разных
вероисповеданий. Тут толпились пришельцы всевозможных наций, покоренных
монголами; были и европейцы: французы и немцы, приходившие сюда с
европейским знанием ремесел и художеств - самая пестрая смесь племен и
языков.
За городом находился обширный и богатый ханский дворец, где хан зимою и
летом на торжественные празднества являлся как божество, сидя с одною из