Страница 49 из 54
будут жить в нем святители, и кости мои здесь положены будут".
Эти пророческие слова, переходя по преданию от поколения к поколению,
помнились и приводились для поддержания могущества и величия Москвы. В
следующем 1326 году 21 декабря Петр скончался, оставшись навсегда в
воспоминании потомков святым покровителем Москвы, первым виновником ее
нравственного возвышения. Иван, исполняя завещание Петра, окончил
постройку храма Успения: кроме этого храма он построил каменную церковь
Архангела Михаила, на месте прежней деревянной, и завещал себя похоронить
в ней: это был нынешний Архангельский собор, послуживший местом погребения
для всех потомков Ивана. Близ своих палат Иван основал монастырь Св.
Преображения и построил в нем каменную церковь (единственную из московских
церквей, которой стены до сих пор существуют от тех времен в церкви Спаса
на Бору) и, кроме того, церковь Иоанна Лествичника, на месте нынешней
колокольни Ивана Великого. Стремлению Ивана поднять церковное значение
Москвы способствовало то, что преемник Петра, Феогност, поселился в
Москве, а за ним, впоследствии, все митрополиты один за другим пребывали в
этом городе и таким образом сообщили ему значение столицы всей русской
церкви.
Иван Данилович во все продолжение своего княжения ловко пользовался
обстоятельствами, чтобы, с одной стороны, увеличить свои московские
владения, а с другой - иметь первенствующее влияние на князей в прочих
русских землях. В этом случае помогла ему более всего вновь вспыхнувшая
вражда с Тверью. Там княжил другой сын Михаила тверского, Александр. После
казни брата, Александр - как говорит летописец - носил имя великого князя
5. Татары, как видно, не доверяли Александру и находили нужным особенно
наблюдать над Тверью. В 1327 году приехал в Тверь ханский чиновник Чолкан
с вооруженною толпою татар, выгнал Александра с его двора и расположился в
нем, как хозяин. Это, естественно, возбудило страх и ропот в народе.
Начали толковать, что татары хотят перебить русских князей, управлять
Русью посредством своих чиновников и насильно обращать христиан в
басурманскую веру. Татары, по привычке обращаться с русскими, как с
рабами, делали в Твери разные бесчинства. 15 августа поднялся мятеж против
татар. По одним известиям, сам Александр возбуждал тверичей из мести за
своего отца и брата, по другим же - он, напротив, приказывал им терпеть,
но неожиданный случай произвел вспышку в народе. Татары хотели отнять у
диакона Дюдка молодую и жирную кобылу. Диакон сделал клич к народу,
который уже прежде был раздражен наглостью татар. Ударили в вечевой
колокол, народ собрался и перебил Чолкана и его татар. Только немногие
табунщики успели уйти и дали знать в Орде о происшествии.
Мщение было неизбежно. Князь Иван Данилович, услышавши о том, что
сделалось в Твери, наскоро побежал в Орду и оттуда в звании старейшего
князя шел с татарами наказывать Тверь. Татарская рать была под
предводительством пяти темников. Иван Данилович потребовал, чтобы
суздальский князь присоединился к нему, суздальский князь не посмел
ослушаться. Рать зимою вошла в тверскую землю, жгла города, села, убивала
жителей и старых, и малых; иных брала в неволю; другие, лишенные приюта,
замерзали. Так разорены были Кашин и Тверь. Князь Александр с братом
Константином ушел в Новгород; новгородцы не приняли Александра; он бежал в
Псков. Тем временем татары, вероятно не зная, что новгородцы прогнали
Александра, напали на новоторжскую землю, принадлежащую Новгороду, и
опустошили ее. Дело разъяснилось тогда, когда монгольские послы прибыли в
Новгород и получили там 2000 гривен серебра и много даров.
Тверская область была до того опустошена и обезлюдела, что целое
полстолетие носила на себе следы этого погрома.
Расправившись с Тверью, Иван поехал в Орду явиться к Узбеку. Узбек
очень хвалил его, и с тех пор положение Ивана стало еще крепче. Тогда же
явился к Узбеку с поклоном брат Александра Константин. Узбек принял и его
милостиво, не помянул вины, которую считал за братом его, утвердил на
тверском княжении, но приказал Ивану, и с ним всем русским князьям,
отыскать Александра и представить в Орду на расправу. По ханскому приказу,
Иван, в 1329 году, с митрополитом, суздальским князем и двумя тверскими
князьями братьями Александра, прибыл в Новгород и оттуда послал к
Александру послов. Во Псков поехал сам новгородский владыка Моисей с
некоторыми знатными новгородцами; он убеждал Александра ехать добровольно
в Орду, "не давать христиан на погибель поганым". Александр совсем было
согласился, но псковичи удержали его и говорили: "Не езди, господине, в
Орду; что бы с тобою ни было, заодно умрем с тобою!"
Иван Данилович, получивши отказ, поднял всю землю новгородскую и пошел
ратью на Псков, а митрополит Феогност в угождение Ивану наложил на
псковичей проклятие и отлучение от церкви.
Тогда Александр сказал псковичам: "Братья и друзья мои! Пусть не будет
на вас из-за меня проклятия и отлучения; я уеду, а вы целуйте крест не
выдавать моей княгини".
Александр уехал в Литву, а псковичи послали послов к Ивану с таким
словом:
"Князь Александр уехал, весь Псков кланяется тебе, князю великому, от
мала до велика: и попы, и чернецы, и черницы, и сироты, и жены, и малые
дети". Это было первое заявление покорности Пскова Москве, новый шаг к
возвышению значения московского князя.
Иван удовольствовался этим заявлением, и митрополит снял со псковичей
проклятие, употребивши свою духовную власть в пользу видов московского
князя.
Обстоятельства продолжали благоприятствовать Москве. Александр хотя
вернулся во Псков и прожил там десять лет, но был уже бессилен; его брат
Константин, управляя разоренною тверскою землею, угождал московскому
князю, любимцу царя, так как страшился повторения над своею областью того,
что она испытала при его брате. В собственно московской земле Иван уже
владел Можайском, Коломною, Рузою, Звенигородом, Серпуховым, к ней
присоединялся и Переяславль со своею волостью.
Князья других русских земель поставлены были в такое положение, что
должны были подчиняться Ивану со своими землями. Суздальский князь
Александр Васильевич и все другие удельные князья ростовско-суздальской
земли стали его подручниками.
По смерти Александра Васильевича Иван удержал за собою Владимир, а
новый суздальский князь Константин Васильевич должен был довольствоваться
тем, что ему оставил московский князь. Иван отдал одну из своих дочерей за
Василия Давидовича ярославского, а другую за Константина ростовского и
самовластно распоряжался уделами своих зятьев. "Горе, горе городу Ростову
и князьям его, - говорит одно старинное сказание, - отнялась у них власть
и княжение; и немало было ростовцев, которые поневоле отдавали москвичам
имущество свое, терпели побои и язвы на теле своем". Посланный в Ростов от
Ивана Даниловича боярин Кочева свирепствовал над жителями, как будто над
завоеванными, и одного старейшего боярина, по имени Аверкия, приказал
всенародно повесить за ноги и нещадно бить палками. Подобные поступки
совершались не в одном Ростове, но и во всех местах, подпавших под власть
москвичей, которые, где только могли, показывали себя высокомерными
господами над прочими русскими людьми. Эти поступки вывели из терпения
ярославского князя; несмотря на родство свое с московским князем, он
соединился против него с Александром Михайловичем тверским. Князья
рязанские поневоле должны были повиноваться Ивану Даниловичу и ходить со
своею ратью, куда он им прикажет: Иван был в чести у хана, а рязанская
земля находилась на пути из Орды в Москву и за строптивость своих князей
первая могла подвергнуться жестокой каре от Орды, требовавшей повиновения
Москве. Города: Углич, Галич и Белозерск были приобретены Иваном
посредством купли от князей. Кроме того он покупал и променивал села в
разных местах: около Костромы, Владимира и Ростова, на реке Масе, Киржаче
и даже в новгородской земле вопреки новгородским грамотам, запрещавшим
князьям покупать там земли. Он заводил в новгородской земле слободы,
населял их своими людьми и таким образом имел возможность внедрять там
свою власть и этим путем.
Новгород, находившийся пока в дружбе с Москвою, скоро испытал на себе
плоды ее усиления, которому он так содействовал. Новгородцы слишком много
оказали услуг московским князьям: казалось, нужно было пройти долгому