Страница 8 из 54
хлеб, вареную зелень без масла и пил одну воду; в великую четыредесятницу,
от заговенья до пятницы вербной недели, запирался в тесной пещере; всегда
носил на теле власяницу, а сверх власяницы худую свитку и, кроме рук,
никогда не мыл своего тела.
Предписывая своим монахам строгое удаление от мира, который
представлялся гнездилищем всех зол, Феодосий соприкасался с мирскими
людьми делами христианской любви: он устроил близ монастыря двор для
увечных, слепых, хромых и давал на них десятую часть монастырских доходов,
а по субботам посылал хлебы в тюрьмы. Хотя в монастырь поступали
беспрестанно приношения, но Феодосий не скоплял богатств, тратил их на
добро другим, и нередко бывали дни, когда монастырь внезапно находился в
большой скудости. Феодосий в этом отношении предавался воле Божией, и
часто в оправдание такой надежды неожиданные приношения выручали братию. К
Феодосию обращались мирские люди с просьбами о заступлении перед князьями
и судьями, и он помогал им своим ходатайством, так как князья и судьи
уважали голос Феодосия, считая его праведником.
Нередко князья приходили к нему, а также приглашали к себе. Однажды,
пришедши к князю Святославу Ярославичу, он застал там большое веселье:
одни играли на гуслях и органах, другие пели песни. Феодосий сидел и
слушал их с печальным видом и, наконец, проговорил: "Будет ли так на том
свете!" Князь приказал немедленно остановить веселье, из уважения к
присутствию отшельника, и на будущее время Феодосий уже не встречал у него
таких забав; но это не мешало князю предаваться забавам в отсутствие
Феодосия.
Добрые отношения к князьям не мешали Феодосию обличать их за
несправедливые деяния. Когда Святослав изгнал брата своего Изяслава,
Феодосий порицал его и в своем послании к нему уподоблял его Каину,
убившему брата своего Авеля.
Святослав так рассердился за это, что грозил послать печерского игумена
в заточение. "Я этому рад, - сказал Феодосий, - для меня это самое лучшее
в жизни.
Чего мне страшиться: потери ли имущества и богатств? Разлучаться ли мне
с детьми и селами? Нагими пришли мы в мир, нагими и выйдем из него!" Князь
не стал более преследовать Феодосия, всеми уважаемого, но и Феодосий
перестал обличать Святослава, а только при всяком случае просил его
возвратить княжение брату, и в своем монастыре повелел поминать на
ектеньях сперва Изяслава как великого князя, а за ним, уже в виде
снисхождения, Святослава.
К нам дошло несколько поучений игумена Феодосия: одни из них обращены
собственно к монахам и касаются более вопросов богослужения и монашеской
жизни; другие - вообще к христианам. В одном из поучений последнего рода
"О казнях Божиих", - в котором Феодосий признает общественные бедствия,
как-то: голод, болезни, нашествие врагов, последствиями наших грехов,
влекущих за собой кару небесную, - он порицает, между прочим, разные
языческие суеверия, господствовавшие в обществе, еще недавно принявшем
христианство. Таким образом, встреча с чернецом, черницею, лысым конем и
свиньею считались дурным предвестием и побуждали идущего возвращаться
назад. Феодосий нападает также на верование в чихание, на чародейство,
гадания, приметы, взимание процентов, на светские забавы, на музыку,
состоявшую тогда из гуслей и сопелей, на скоморохов, на языческий обычай
целоваться с женщинами во время пиров; более всего распространяется о
пьянстве, как о пороке, господствовавшем в тогдашнем обществе, но
дозволяет, впрочем, пить умеренно. Достойно замечания, что в ответе своем
князю Изяславу о некоторых предметах благочестия Феодосий относится
снисходительнее к правилам о посте, чем обыкновенно церковные учителя
последующих времен. В среды и пятки он предписывает мирянам воздержание
только от мяса и одним чернецам от молочного.
Самое воздержание от мяса в среды и пятки не было безусловно
обязательным и могло как налагаться, так и разрешаться духовным лицом
("аще связан еси отцем духовным в среду и пяток мясо не ясти, от того же и
разрешение приими"). Вообще никто не должен сам налагать на себя постов,
но следует поститься тогда, когда велит духовный отец. В господские и
богородичные праздники, также в день 12-ти апостолов, если они приходятся
в среду и пяток, Феодосий разрешает есть мясо.
Феодосий сурово относится к иноверцам: "Живите мирно не только с
друзьями, - поучает он, - но и с врагами, однако только со своими врагами,
а не с врагами Божиими; свой враг тебе тот будет, кто убил бы перед твоими
очами твоего сына или брата, прости ему все; но Божие враги - жиды,
еретики, держащие кривую веру... Нет лучше веры нашей, чистой, честной,
святой; живучи в этой вере, можно избавиться от грехов, сделаться
причастником вечной жизни, а тем, которые пребывают в вере латинской,
армянской, срацинской, тем нет жизни вечной, ни части со святыми". Он
вооружался против веротерпимости: "Кто хвалит чужую веру, тот свою хулит,
а кто хвалит и свою веру, и чужую разом, - тот двоеверец; и кто тебе
скажет: и ту, и другую веру Бог дал - ты скажи ему: разве Бог двоеверен?
Писание говорит: един Бог, едина вера, едино крещение". По отношению к
латинянам Феодосий запрещает православным давать за них дочерей и брать у
них жен, брататься с ними, кумиться, целовать их, есть с ними и пить из
одного сосуда: если будет латинянин просить есть или пить, то дать ему из
особого сосуда, а потом выполоскать и сотворить молитву. Тем не менее, он
приказывает князю всякого неверного, как и правоверного, накормить, одеть и
избавить от беды.
Более всех ненавидел Феодосий жидов, и жизнеописатель его говорит, что
он ходил к жидам укорять их, досаждал им, называл беззаконниками и
отступниками и хотел быть от них убитым за Христа.
Уже незадолго до кончины Феодосия положено было начало основанию
каменной церкви на том месте, где находится и теперь главный храм
Печерской обители. Средства для этого, на первый раз, доставлены были
одним варягом, по имени Шимон. Об нем сохранился такой поэтический рассказ:
Шимон был изгнан из отечества своими дядями и отправился на корабле
служить в Русь. Был у него оставшийся от отца крест в десять локтей с
поясом - по одним известиям в 50, по другим в 8 гривен - и с золотым
венцом на главе Распятого.
Шимон захватил с собою пояс и венец, когда уходил из родины. Тогда был
ему такой глас: "Не возлагай этого на главу свою, а неси на уготованное
место, где строится церковь Матери Моей, и отдай в руки преподобного
Феодосия, а он повесит над жертвенником". После этого видения, во время
плавания его по Балтийскому морю в русскую землю, сделалась буря. Шимон
испугался и полагал, что Бог наказывает его за то, что он взял украшение с
Христова образа, и стал в этом каяться; тогда увидел он на воздухе
изображение церкви и услышал голос: "Вот церковь, которая будет создана во
имя Божией Матери, а ты будешь положен в ней. Размер поясом двадцать локтей
в высоту, тридцать в длину и тридцать в ширину".
Несмотря на это, по прибытии в Киев, Шимон долго не строил церкви, но
ему было снова чудное видение. Уже по смерти Ярослава, при котором он
приехал в Русь, Шимон с его сыновьями: Изяславом, Святославом и
Всеволодом, отправляясь против половцев, обращался к Антонию за
благословением.
Преподобный Антоний сказал: "О, чадо! Многие падут от острия меча,
многие будут попираемы и уязвляемы, многие потонут в воде, а ты останешься
спасен; тебе суждено лежать в печерской церкви, которая здесь построится".
Русские были поражены на Альте. Шимон был ранен, лежал на поле посреди
трупов и умирающих и вдруг увидел в воздухе изображение той же церкви,
которая являлась ему над балтийскими водами. Он исцелился от ран,
рассказал Антонию о видениях и отдал ему венец и пояс, Антоний
переименовал Шимона в Симона и передал его дар Феодосию. Симон очень
полюбил Феодосия и доставил ему много средств для постройки новой церкви.
Это было в 1073 году.
Симон явился после того к Феодосию и сказал ему: "Дай мне, отче, слово,
что душа твоя благословит меня не только в этой жизни, но и по смерти моей
и твоей".
"Это прошение выше силы моей, - отвечал Феодосий. - Но если по моем
отшествии от мира устроится эта церковь, если будут уважать в ней предания