Страница 4 из 77
Явился ему Господь Иисус Христос и сказал: "Дерзай, Пахомий, и крепись, ибо семя твое духовное не оскудеет до скончания века, и многие из тех, кто придут после тебя, из глубины того мрачного рва Моею помощью спасутся и явятся выше нынешних добродетельных иноков. Ибо нынешние наставляются примером твоего жития и просвещаются добродетелями, а те, кто будут после тебя, виденные тобой во мрачном рве, не имеющие наставников, способных вывести их из мрака, собственным своим произволением отскочив от тьмы, усердно пойдут светлым путем Моих заповедей и угодными Мне явятся. Иные же напастями и бедами спасутся и сравняются великим святым. Истинно, говорю тебе: они получат то же спасение, что и нынешние иноки, совершенно и непорочно жительствующие". Господь обещал, что, несмотря на нравственный упадок среди иноков преп. Пахомия, который дано было ему провидеть, Он навсегда сохранит святый род истинных чад его духовных, что в обителях общежительных, которых родоначальником был преп. Пахомий, исполнялось во все времена и исполняется доселе". ("Древние иноческие уставы", М. 1994; Житие преп. Пахомия на слав. языке.).^
Некоторые называют в числе духовных писателей еп. Варнаву (Беляева), однако справедливо ли это? Издатели его книг почему-то умалчивают о том, что он не состоял в общении ни с какими законными церковными юрисдикциями, православные храмы не посещал, в них не причащался-то есть, являлся раскольником,-иерархии не признавал.
Самый известный труд еп. Варнавы носит несколько странное название: если об основах духовной жизни может говорить любой христианин, то человек, желающий преподать другим "Основы искуcства святости" (Н.Новгород, 1996), видимо, предполагает, что обладает этим искусством. Автор проделал огромную работу, собрав множество цитат из творений Святых Отцов. Но его собственные советы и выводы из святоотеческих текстов вызывают недоумение. Некоторые страницы напоминают произведения Фомы Кемпийского и подобных "учителей". Проявляя нездоровый интерес к определенным физиологическим областям, автор доходит до кощунственных сравнений. Человеку целомудренному это стыдно читать. Еп. Варнава муссирует со всяческими подробностями, на нескольких страницах, в частности, исправление естественной нужды (глава "Аскетическая физиология тела"). В этой же главе он призывает пот из физиологического явления "обратить в благодатное", считая его обязательным в духовной жизни.
Телесному подвигу придается чрезмерное значение. Автор, например, предлагает всем подготовиться к Св. Причастию "должным образом", то есть, ничего не вкушать и не пить в течение недели, соблюдая при этом Великий пост по уставу: в субботы и воскресения-дважды в день трапеза с елеем, в остальные дни-сухоядение один раз в день, вечером. По прочтении книги остается впечатление, что автор находился в глубочайшей прелести, а скорее всего, был просто болен. Великой благодарности будет заслуживать человек, который даст подробный духовный анализ всех творений еп. Варнавы, и лучше бы, если бы он был врачом-психиатром.
Глубокую тревогу вызывает то, что книги еп. Варнавы пользуются большой популярностью, издаются и переиздаются, на них ссылаются, они цитируются во многих книгах и журналах серьезными авторами, даже в епископском сане, читаются за трапезой в монастырях. Епископа Варнаву называют великим подвижником XX века. Все это отражает глубокую духовную болезнь современной Церкви, состоящей большей частью из неофитствующих, незнакомых с творениями Святых Отцов и составляющих мнение о святоотеческом учении по таким писаниям, как книги еп. Варнавы.^
"Для иноческих духовных успехов необходимо мирное состояние обителей" -пишет свт. Игнатий в Годовом отчете о состоянии Кавказской епархии за 1858 г. (цит. по газете "К Свету", 11-12, 1994 г.). О том же пишет преп. Никодим Святогорец в "Невидимой брани"^
Я искренне всегда стремился к Богу
Часть 1
Биография игумена Никона (Воробьева)
Часть 1
Игумен Никон (в миру Николай Николаевич Воробьев) родился в 1894 году в селе Микшино, Бежецкого уезда, Тверской губернии в крестьянской семье. Он был вторым ребенком. Всего в семье было семь человек детей, все мальчики. В детстве Коля, кажется, ничем не отличался от своих братьев, только, разве, особой честностью, послушанием старшим и удивительной сердечностью, жалостью ко всем. Эти черты он сохранил на всю жизнь.
Интересно отметить один эпизод из его детской жизни. В их селе часто появлялся и подолгу жил юродивый по имени Ванька-малый, которого охотно привечали родители Коли. И вот однажды, когда братья играли дома, юродивый вдруг подошел к Коле и, указывая на него, несколько раз повторил: "Это монах, монах". Ни на самого мальчика, ни на окружающих его слова в тот момент никакого впечатления не произвели, но впоследствии, когда именно Коля, и только он один из всех братьев, стал монахом, вспомнили это предсказание.
Этот юродивый был действительно прозорливым человеком. Он за несколько десятков лет предсказал матери батюшки смерть в г. Таганроге. Подойдя как-то к ней, он стал наигрывать, сложив руки трубочкой: "Дуру-дара, дуру-дара, в Таганроге жизнь скончала". А в семье в это время никто даже не подозревал о существовании такого города. В 30-х годах она действительно переехала в Таганрог к сыну и там скончалась.
Отец сумел устроить Колю в реальное училище в Вышнем Волочке. И учился он блестяще. Обнаружил с первых же лет замечательные и разносторонние способности. Имел прекрасные математические дарования, был великолепным стилистом. Он сам не раз говорил, что ему всегда было легко писать. При переходе из класса в класс он неизменно получал награду 1-й степени (похвальный лист и книгу). Пел, играл на альте, выступал в ансамбле, прекрасно рисовал и чертил.
В каких условиях жил и занимался Коля в реальном училище?
Из дома ему помогали лишь в начальных классах. Когда же он решил учиться дальше, помощи ему ждать было неоткуда: родители жили совсем небогато, да и кроме него было еще четыре сына, также нуждавшихся в образовании. Коля учение не бросил, но продолжать его пришлось в условиях, которые для современного человека покажутся невероятными. Сразу же после обязательных уроков он, еще мальчуган, вынужден был идти сам давать уроки или помогать отстающим, но обеспеченным товарищам. За это ему несколько платили. Проведя несколько часов там, он прибегал на квартиру (за которую нужно было платить) и брался за подготовку своих уроков. Трудности увеличились, когда в это же реальное училище поступил и его брат Миша, помочь которому мог только один он.
Нужда, голод и холод были постоянным его спутниками во время обучения в школе. Зимой он ходил в легком бессменном пальто и в "штиблетах" даже без стелек.
Семья, из которой вышел батюшка, была православной. В вере воспитывались и дети. Но вера эта, как и у большинства простых людей, была внешней, традиционной, не имела под собой твердой духовной основы и ясного понимания существа христианства. Подобная вера, в лучшем случае, воспитывала честных людей, но, как полученная по традиции, без труда и искания, не имевшая личного опытного подтверждения, легко могла быть потеряна.
Это и случилось с батюшкой. Поступив в реальное училище, он с жаждой ринулся в изучение наук, наивно веря, что там скрывается истина. И слепая вера в науку легко вытеснила столь же слепую у него в то время веру в Бога. Однако скоро Коля увидел, что эмпирические науки вообще проблемами познания истины, вечности, бытия Бога не занимаются; вопрос о смысле жизни человека в них не только не ставится, но он и не вытекает из природы самих этих наук. Увидев это, уже в старших классах он со всем пылом своей натуры занялся изучением истории философии, в которой достиг столь больших познаний, что к нему приходили его же преподаватели для обсуждения различных философских вопросов.
Жажда знания была столь велика, что он часто, оставаясь в прямом смысле слова без куска хлеба, покупал на последние деньги книгу. Читать ее он мог только ночью. Он сидел ночи изучая историю философии, знакомясь с классической литературой и все с одной целью, с одной мыслью: найти истину, найти смысл жизни.
Чем взрослее он становился, тем обостреннее чувствовал бессмысленность этой жизни. Смерть удел всех, как бы кто ни жил. Для себя жить нет смысла, ибо я все равно умру. Жить для других? Но другие это такие же смертные "Я", смысла жизни которых, следовательно, нет также. Зачем же живет человек, если ничто не спасает ни его, ни кого-либо в мире от смерти?