НАШ КАЛЕНДАРЬ

Христос распялся за наши грехи. Мы не можем возложить ответственность за это злодеяние на какой-либо народ или сосло­вие. Христа распяли грехи всего человече­ства. Однако мы видим некоторую законо­мерность. Христа предала на смерть интел­лигенция: иудейская интеллигенция в лице её представителей - книжников, фарисе­ев и храмового жречества и языческая ин­теллигенция в лице прокуратора Иудеи - Понтия Пилата. Именно интеллигенция бросила ферменты зла в гущу народа, ко­торый в Иерусалиме кричал: распни, распни Его! (Лк.23,21), а на улицах Рима: «Christianos ad leonem!» («Христиан - ко льву!»). Последние дни земной жизни Спа­сителя сопровождает цепь предательств, но они повторялись и в последующем, они совершаются и в настоящее время.

Первое предательство - первосвящен­ника Каиафы, который заявил, что Хрис­тос губит народ и поэтому достоин смерти. Современные каиафы пытаются доказать, что Православие является преградой для цивилизации и прогресса, что оно способ­ствует косности и невежеству нации, что оно отрывает народ от культурных центров мира и ведёт страну к изоляционизму и застою, поэтому оно должно быть уничто­жено; их приговор, как перифраз слов Ка­иафы (Ин.11,50), звучит так: «Пусть лучше будет уничтожена Церковь, чем по­гибнет народ». Впрочем, некоторые каиафы предлагают не распятие Церкви путем гонений, а искажение её учения, тогда от Православия останется только одно имя. Лжемессий не распинают.

Второе предательство - это предательство. Он был рядом со Христом, слышал Его учение, видел знамения и чудеса, но не очистил свое сердце от страстей, не умерт­вил этих внутренних чудовищ, которые терзали его душу, поэтому потерял благо­дать апостольства и продал Христа.

Мир предлагает плату - возможность удовлетворить свои страсти, и человек, уже познавший христианство, меняет благо­дать на чувственные наслаждения. Это - тридцать сребреников, за которые Иуда продаёт Христа. Впрочем, не только чув­ственные наслаждения, но и тонкие душевные страсти могут сделать человека, одержи­мого ими, предателем Христа, предателем своей веры.

Затем следует предательство лжесвидете­лей, нанятых синедрионом, которые на суде у Анны (Ин.18,13-24) старались извра­тить слова Христа в угоду своим работода­телям. Сколько интеллигентов клеветало и клевещет на Церковь, извращая её учение, как по собственной неприязни к Правосла­вию, так и по «спецзаказу»! Это - лжесви­детели продолжающегося суда над Христом, который ведётся, тайно или явно, в течение двухтысячелетней истории Церкви.

Далее - предательство Пилата, который как судья должен был добиваться истины и судить по справедливости, но на самом деле боялся истины; Пилат спрашивает Христа и выходит из комнаты, не дождав­шись ответа. Истины для Пилата не суще­ствует, он скептик и агностик*.

* Агностицизм - учение о непознаваемости того, что находится за границами опыта.

Как часто люди, которые вроде бы явля­ются элитой народа, прячутся от истины под покровом философского агностицизма! Они говорят, что истина недоступна для челове­ка, хотя истина - рядом. Так Христос - Живая Истина - стоял перед Пилатом. Но эти люди не знают истины, потому что не хотят её знать. Место истины у Пилата зани­мали мощь Римской империи, воля цезаря и тому подобное. Если не существует истины, то справедливость и правосудие приносятся в жертву пользе: полезно убить Христа, что­бы успокоить толпу, полезно убить Христа, чтобы избежать возможного гнева цезаря. Здесь Пилат выступает как прагматик.

Итак, Пилат выходит из комнаты, не дождавшись ответа от Христа. Так поступают те, кто на словах спрашивают, что есть исти­на, но, не желая услышать ответа от Церк­ви, не желая вникнуть в суть Православия, отворачиваются от истины, как будто воп­рос уже решён. Предательство судьи - это страх перед цезарем. Пилат страшится че­ловека больше, чем Бога, и осуждает Не­винного на смерть. Так поступают те, кто из-за боязни князя этого мира страшат­ся жить наперекор стихиям мира, страшатся по-христиански мыслить и поступать, стра­шатся быть гонимыми. Они могут называть себя христианами, но не решаются быть ими на самом деле. Пилат отдаёт Христа на распятие. Так грешат те, кто заставляют молчать свою совесть и этим убивают и распинают Христа, мистически живущего после крещения в душе человека.

И последнее предательство - это второй грех Иуды, который совершил самоубий­ство. Это - состояние сердечного окамене­ния, когда человек чувствует, что он духов­но погибает, но только озлобляется от этого и предпочитает лучше быть с демоном, чем принести покаяние. Отчаяние не может на­деяться, гордость не может просить.

Как интеллигенция защищает себя от веры в Бога?

Её аргументы удивительно похожи на «блестящие» доказательства Остапа Бендера, которые тот привёл в «историческом» споре с ксёндзами. Эти доводы можно раз­делить на:

- научные;

- исторические;

- психологические.

«Научные» доводы были кристалли­зованы Остапом Бендером в таких словах: «Бога нет!.. Нету, нету... и никогда не было. Это медицинский факт...»*. Около этих слов, как около стержня, накручены все остальные научные доказательства атеис­тической пропаганды. Интеллигенция среднего калибра уверовала в науку с ка­ким-то особенным религиозным рвением. Что такое наука, она вряд ли сможет пра­вильно сформулировать, но это слово ас­социируется у неё (интеллигенции) с косми­ческими полётами, с вакцинами против чумы с компьютерами и так далее. Поэтому «наука доказала» принимается интелли­гентом без всякого рассуждения - на веру. Для интеллигенции это конечная инстан­ция истины, как для пифагорейцев** сло­ва: «Он (Пифагор) сказал...».

* Ильф И., Петров Е. Золотой теленок // Собр. Соч. В 5т.М., 1961. Т. 2. С. 198.

** Пифагореизм - направление в древнегреческой философии. Основатель - Пифагор (VI до Р.Х.) 9 древнегреческий философ и математик.

Однако наука - это вовсе не фактология. Наука - это нахождение закономернос­тей, которые можно подтвердить в экспери­менте (эмпирионауке, которая вовсе ниче­го не доказывает), и научная теория, ко­торая основана на гипотезах, то есть предположениях. На основе одних и тех же фактов можно строить различные ги­потезы; кроме того, при накоплении этих фактов, гипотезы нуждаются в коррекци­ях и заменах, поэтому различные теории в область предположений и интеллектуаль­ных гаданий, в которых несомненно только одно: со временем они будут отброшены или изменены.

Вопросами причин и цели бытия зани­мается не наука, изучающая процессы, а философия. Если философия претендует на научность, то это значит, что она привя­зывает себя к современным ей проходящим теориям и мыслит в постоянно меняющих­ся категориях.

Если всё-таки спросить интеллигента, что такое наука, то он, в лучшем случае, ответит: «Это - сплав всех человеческих знаний»,- но так как знание, абстрагиро­ванное от фактов, гипотетично, то синтез недостоверностей не может дать достовер­ное; да и на уровне человеческого интел­лекта он просто невозможен. Более того, когда определённые эмпирические сведе­ния из антропологии, биологии, космоло­гии вкладывали в компьютер, чтобы тот ответил, могут ли мир и жизнь произойти сами собой, то ответ был однозначно отри­цательным. Компьютеры высказывались за первичную «информацию (план)», а затем за её осуществление в формообразовани­ях, а не наоборот. Так что аргумент «наука Доказала» доказывает только одно: интел­лектуальный уровень Остапа Бендера.

К «научным» доказательствам можно также отнести перечисление латинских ис­ключений, которыми Остап Бендер поразил своих слушателей*. Иногда приходится быть свидетелем, как вовсе не глупый че­ловек начинает в виде аргумента называть элементы атома, затем приплетает сюда же частицу,- нейтрино, и торжествующе смотрит на собеседника, как будто этим доказал, что, раз существует электрон, Бога существовать не может. Некоторые интел­лигенты говорят: «Если наука пока ещё не может дать ответа на метафизические воп­росы, то у нас уже есть ключ к ним - это научная методология». В общем, как у Ан­дрея Белого**:

На робкий роковой вопрос

Ответствует философ этот,

Почесывая бледный нос,

Что истина, что правда... – метод***.

* См.: Ильф И., Петров Е. Цит. соч. С. 198.

** Белый А. (Борис Николаевич Бугаев) (1880-1934) - русский писатель и поэт.

*** Белый А. Стихотворения и поэмы. М.; Л., С. 304.

Но какое отношение имеет к мировоззре­нию метод, который пока не дал ничего устойчивого? Это всё равно что сказать: «Хотя пули летят мимо, зато у нас есть при­цел, так что всё в порядке».

Но дело в том, что единого научного ме­тода не существует. У каждого исследовате­ля своя методология, а некоторые научные открытия могут показаться парадоксаль­ными. Если методология связана с фор­мальной логикой, то её ещё можно как-то увязать с классической физикой Исаака Ньютона*, но она, логика, уже даёт осечку в «принципе дополнительности» Нильса Бора** и перестаёт действовать в теории от­носительности Альберта Эйнштейна***, с её безграничным релятивизмом.