НАШ КАЛЕНДАРЬ

Сергей Есенин* - поэт такого же внутрен­него драматизма, как Александр Блок. У Есе­нина есть творение, аналогичное «К Музе»,- это поэма «Чёрный человек». В ней таин­ственный собеседник поэта как бы сращива­ется с душой и становится её двойником. Есе­нин видит его перед собой как чёрное суще­ство. Есенин более непосредствен, чем Блок, и поэтому в своём импрессионистическом восприятии находит только слова: «Чёрный человек, чёрный, Чёрный...»**. Бодлер писал о деве-поэзии:

В мою больную грудь она

Вошла, как острый нож, блистая,

Пуста, прекрасна и сильна,

Как демонов безумных стая***.

* Есенин С. (1895-1925) - русский поэт.

** Есенин С. Стихотворения и поэмы. Л., 1990. С. 411.

*** Бодлер Ш. Цветы зла. СПб., 1999. С. 85.

Бодлер дал своему сборнику стихов на­звание, которое прозвучало пророчески для последующей поэзии: «Les fleurs du Mai» («Цветы зла»).

Семён Надсон* в стихотворении «Песни Мефистофеля»** говорит о том, что демон является источником его поэтических вдох­новений, чуть ли не соавтором его стихов.

Нас могут спросить, почему мы выбрали именно эти имена. Готовы ответить: потому что когда мы в откровенных беседах спраши­вали у давних друзей, кто их любимый поэт, без чьих стихов им трудно было бы жить, то в большинстве случаев были названы Блок и Бодлер, а также Есенин и Марина Цветаева***, которая, между прочим, в своих стихах то выражала желание бороться с Богом, как Иаков, то восхищалась «богородицей хлыс­товскою»...**** Около всех названных поэтов сто­ял тот «чёрный, чёрный», которого в припад­ке поэтического визионерства увидел Есенин.

* Надсон С. (1862-1887) - русский поэт.

** См. напр.: Надсон С. Поли. собр. стихотворе­ний. М.; Л., 1962. С. 305-307.

*** Цветаева М. (1892-1941) - русская поэтесса.

**** См.: Цветаева М. Сочинения: В 2 т. М., 1980. Т. 1. С. 93, 89.

Смерть - итог жизни. Блок умер в при­падке буйного сумасшествия. Бодлер отра­вил себя наркотиками. Для Есенина и Цветаевой их «чёрный спутник» пригото­вил петлю и любезно предложил надеть на шею его «ожерелье».

Нам могут сказать, что мы забыли про классику, разве, мол, её не читает интелли­генция? Интеллигенция изучает классику, а плеяда поэтов, из которой мы перечисли­ли несколько имен,- её «интим».

Нам хотелось бы обратиться к творчеству ещё одной, весьма колоритной и в то же время одинокой, фигуры современной поэзии: это Борис Пастернак* - поэт для поэтов. Вот как он писал в стихотворении «Памяти Демона»:

Приходил по ночам

В синеве ледника от Тамары.

Парой крыл намечал,

Где гудеть, где кончаться кошмару**.

* Пастернак Б. (1890-1960) - русский писатель и поэт. Нобелевская премия (1958).

** Пастернак Б. Стихотворения и поэмы: В 2 т. Л., 1990. Т. 1.С. 118.

Эти кошмары, переложенные на язык ас­социативных образов, Пастернак воплощал в безукоризненные стихотворные формы. Однажды поэт обронил знаменательную фразу, которую, может быть, услышал в сво­их кошмарах:

...опередивши мир

На поколения четыре,

По крышам городских квартир

Грозой гремел полёт валькирий*.

Валькирии - богини мщения в тевтон­ской языческой мифологии. Рок-музыка и вообще модернистское искусство на четвёр­том поколении от Пастернака - это кара детям за грехи отцов.

Мы хотели было закончить наше скита­ние вокруг горы Броккен**, но тут вспомни­ли ещё одного декадента с партийным би­летом в кармане - сначала господина, а потом товарища Брюсова.

Михаил Врубель***, незадолго перед смер­тью в психиатрической больнице, нарисовал брюсовский портрет, и лицо поэта было изоб­ражено так, что, казалось, мрак струится из него. Это поразило даже самого Брюсова.

* Пастернак Б. Стихотворения и поэмы: В 2 т. Т. 2. С. 112.

** По немецкому средневековому поверью, на горе Броккен в Саксонии в Вальпургиеву ночь (с 30 апреля на 1 мая) проводится ежегодный шабаш ведьм.

*** Врубель М. (1856-1910) - русский художник.

Но что Брюсов считает нужным для по­эта? Каковы его заветы?

Помни второй: никому не сочувствуй,

Сам же себя полюби беспредельно*.

Чей это завет, похожий на могильный ка­мень? В другом стихотворении поэт про­возглашает:

Как Данту, подземное пламя

Должно тебе щеки обжечь**.

То есть перед нами такой же, как и, напом­ним, у Блока, намёк на розенкрейцерский завет: «Познай всё, изведай глубины греха, пройди через ад, чтобы стяжать мудрость и стать совершенным».

Мы не коснулись творчества грузинских поэтов из братства «Голубые роги»*** и Те­рентия Гранели****, признавая свою некомпе­тентность.

* Брюсов В. Стихотворения и поэмы. Л., 1961. С. 96.

** Там же. С. 287.

*** «Голубые роги» (нач. XX) - литературное объе­динение грузинских поэтов-символистов.

**** Гранели Г. (1898-1934) - грузинский поэт.

Впрочем, выражение: «Король поэтов - Блок»,- как мы уже отмечали, принадлежит Галактиону Табидзе.

Нас могут спросить: неужели вся поэзия - это шествие под знаменами сатаны? Конеч­но нет. Есть стихи светлые, как небесная ла­зурь, и прозрачные, как горный поток. Есть стихи мудрые, навеянные размышлениями о жизни. Есть стихи чистые, как первые сле­зы любви, стихи, посвящённые человеческим чувствам, но не запятнанные грехом. Есть стихи торжественные, подобные гимну Богу. Есть, наконец, народные песни, умиротворя­ющие душу. Мы говорим не о них, а об опас­ности не увидеть лик демона под покровом земной красоты. Мы говорим о тех, кто на­ливает яд в хрустальные бокалы. Мы гово­рим не о поэзии вообще, а об определённой тенденции в поэтическом искусстве.

Итак, мир спасёт красота? Но ложная красота пленяет и без того развращённую душу человека и демонизирует и без того далёкий от Бога мир.

Надо помнить, что в нас живёт первород­ный грех, а подобное ищет подобного.

Многие интеллигенты говорят: «Я хотел найти истину в Православной Церкви, с которой связана история моего народа, его язык и культура. Я пытался найти истину в вере моих отцов и прадедов, я беседовал со многими священниками, я посещал бо­гослужение, я старался понять философию христианства, определить, в чём превосход­ство Православия над другими конфессиями, но всё оказалось напрасным - истину я так и не нашёл. Я уважаю учение Христа, мне нравится церковное пение, но ведь с православным богословием, как с учением основателей других религий, я могу ознако­миться в библиотеке, а церковную музыку послушать в звукозаписи. Я пробовал об­щаться с людьми, посещающими храм, но не нашёл в них чего-нибудь особенного. В обыч­ной жизни они оказались такими же, обыч­ными, людьми с человеческими недостатка­ми, слабостями и эгоизмом. Я пробовал бе­седовать со священниками о смысле жизни, о загадке бытия, о неразрешённых вопросах, которые стоят передо мною. И результатом этих бесед было разочарование. Я не нашёл в Церкви то, что искал, и потому я пришёл к выводу, что достаточно самому занимать­ся нравственным совершенствованием. Наверное, у наших предков были другие ду­ховные запросы, но я не могу притворяться и лгать самому себе, да и Богу этого не нужно».

Что можно ответить такому человеку? Ведь он ещё из вежливости не сказал о тех негативных явлениях, с которыми можно столкнуться в Церкви; он ограничился тем, что, по его мнению, является самым глав­ным препятствием.

Однако всё же такой интеллигент допус­тил очевидную ошибку: он искал истину, как алхимик - некую панацею, притом истину интеллектуальную, как сумму определён­ных знаний (вроде корпоративного секре­та), которая хранится в Церкви. Интелли­гент пошёл к священнику, чтобы тот дал ему «формулу» истины, и после бесед убедил­ся, что священник не обладает философ­ским камнем. Интеллигент искал истину как «что», а истина - это «Кто». В Церкви нет «что», вернее - за всем стоит невидимый «Кто». Это - абсолютная Живая Личность, воплощённая Истина и Источник всякой истины. Для философа истина - это абст­ракция, достигаемая логическими отвлече­ниями, в том числе - негациями. Для науки истина - экспериментально подтверж­даемый факт, для Православия Истина - Христос. Истина, создавшая мир, Истина - превышающая мысль и слово, Истина - от­крывающаяся в общении, то есть в богообщении. Сама Церковь - это условие и путь для постижения Истины, путь, который проходит через человеческое сердце.