Наставление о преспеянии в христианской жизни

Наставление о преспеянии в христианской жизни

А) О добродетели

Слово: добродетель — имеет не одно значение. 1) Иногда оно означает тщание (2 Пет. 1, 5) или прилежное попечение о добрых делах вообще (см.: Тит. 3, 8); 2) иногда — доброе расположение сердца, лежащее в основании известного рода добрых действий, как, например, смирение, терпение; 3) иногда же — всякое доброе дело или всякое исполнение заповеди. Первое составляет существенное основание всей добродетельной жизни, — вторые сообщают истинный характер добродетели частным действиям; последние служат выражением первых двух или, частнее, — суть для первого средства к водворению в сердце вторых (так, например, не имеющий терпения, но тщащийся о нем частными делами терпения водворяет и в сердце охотную терпеливость).

1) Добродетель как основание жизни добродетельной

В сем отношении добродетель определяют так: она есть постоянно ревностное попечение о точном исполнении закона Божия, основанное на вере и одушевляемое любовью и благоговением к Богу. Отсюда сами собою вытекают следующие свойства христианской добродетели: 1) она состоит в постоянно ревностном попечении о точном исполнении закона Божия. «Тверди бывайте, непоступни, избыточествующе в деле Господни всегда» (1Кор. 15, 58), говорит Апостол. Посему скоро преходящие чувства благочестия, которые иногда бывают даже у порочных людей, а также бесплодное желание — вести жизнь, согласную с законом Божиим, и наружное исполнение его — не составляют еще христианской добродетели; 2) основанием сей добродетели служит истинная вера в Иисуса Христа или твердое убеждение ума и сердца в истине Его учения и в необходимости исполнять оное. Кто не верит, что он — величайший грешник и за грехи свои достоин вечного наказания, что он может получить спасение только чрез Иисуса Христа, Который «умре грех наших ради» (1 Кор. 15, 3), — что смертию Сына Божия действительно спасаются только те, кои, «избывше от грех, живут правдою «(ср.: 1 Пет. 2, 24), «творят волю Отца Небесного» (ср.: Мф. 7, 21), — кто не верит сему, тот никогда не будет ревностным исполнителем закона Божия; 3) истинная добродетель при вере воодушевляется благоговейною любовию к Богу.

Одна сия любовь может вдохнуть и поддерживать в нас постоянно ревностное попечение об исполнении закона Божия (см.: Рим. 8, 35—36). Известно, что мы охотно и с усердием исполняем повеления только тех, коих любим и уважаем. Она же одна, как чистейшее побуждение, сообщает нашей добродетели высокое достоинство, или, лучше, — в ней‑то и состоит христианская добродетель; потому что «любовь», по учению Апостола, «есть исполнение закона и союз совершенства» (ср.: Рим.13,10; Кол.3,14); 4) наконец, судя по образу происхождения самой ревности и свойству любви, необходимую принадлежность христианской добродетели должно составлять самоотвержение. «Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и последует Ми» (Лк. 9, 23). Под именем самоотвержения вообще разумеется усильное старание человека истребить в себе самолюбие, или ложную, беспорядочную любовь к самому себе, которая несовместима с истинною любовию к Богу и ближним: «любы не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своих си» (1 Кор. 13, 4—5). В частности, оно состоит в обуздании или умерщвлении похотей, которые возникают из самолюбия, как ветви — из корня. Главные из них: «похоть плотская, похоть очес и гордость житейская «(ср.: 1 Ин. 2, 16).

Так как сии именно страсти уклоняют человека от добродетели к порокам, то желающий преспевать в христианской добродетели постоянно должен истреблять их в себе, или жить среди подвигов самоотвержения. И вообще ни одного доброго дела нельзя совершить без самоотвержения; ибо как скоро участвует в нем самолюбие, то оно или делается нечистым, или совсем теряет свойственную себе доброту.

а) Различные степени христианской добродетели

Как телесная жизнь имеет возрасты, так и духовная или добродетельная должна иметь свои степени. О сем свидетельствует не только опыт, но и слово Божие, которое одних называет младенцами о Христе, а других совершенными: «всяк причащаяйся млека, неискусен слова правды, младенец бо есть: совершенных есть твердая пища, имущих чувствия обучена долгим учением в рассуждении добра же и зла» (ср.: Евр. 5, 13—14). Впрочем, и между совершенными должны быть степени, как это видно из того, что Апостол не только другим заповедует усовершаться: «братие, радуйтеся, совершайтеся» (2 Кор. 13, 11), но и сам о себе говорит: «братие, аз себе не у помышляю достигши: едино же, задняя убо забывая, в предняя же простираяся, со усердием гоню к почести вышняго звания Божия о Христе Иисусе» (Флп.3,13—14). Самая высшая степень духовного совершенства, по указанию слова Божия, есть мера полного возраста Христова, которая состоит в том, чтобы «ходить» (поступать) «такожде, якоже ходил есть» (ср.: 1 Ин. 2, 6) Иисус Христос — и усвоить себе те добрые качества нравственные, каких образец Он явил в Себе для нас (см.: Флп. 2, 5), — короче — быть «святым во всем житии» (ср.: 1 Пет. 1, 15). Но сего нельзя достигнуть вполне на земле; ибо «аще речем, яко грехи не имамы, себе прельщаем и истины несть в нас «(1 Ин. 1. 8) говорит Апостол.

Однако ж это не должно ослаблять в нас ревности — всеми силами очищать себя от всякой скверны плоти и духа и тем постепенно совершенствоваться в святости (см.: 2 Кор.7, 1).

б) Правила для определения степеней христианской добродетели

Для определения различных степеней добродетели в настоящем нашем состоянии, когда мы должны еще подвизаться против греха (см.: Евр. 12, 4), можно постановить следующие правила: наша добродетель бывает тем совершеннее: 1) «чем чище побуждения», по которым мы стараемся исполнять закон Божий. Действующие по страху наказаний ниже действующих в надежде вечного блаженства. Совершеннейшая же добродетель у тех, кои всё обращают во славу Божию по вере в Господа нашего Иисуса Христа; 2) чем с большею охотою исполняем закон Божий и чем это для нас труднее по внутреннему состоянию нашего духа или по внешним обстоятельствам. Так иной сопровождается одобрением и вниманием других, другого не оставляют насмешки и притеснения; иного сильно тревожат страсти, у другого они являются в виде легких движений и прочее. Вдовица, принесшая в храм свои последние две лепты, принесла, по словам Господа, богатейший дар, нежели те, кои давали от избытка своего (см.: Лк. 21, 1—4); 3) чем обширнее круг доброй нашей деятельности, то есть когда мы стараемся во всем поступать согласно с законом Божиим, а не ограничиваемся исполнением некоторых только заповедей, помня слова Апостола: «иже весь закон соблюдет, согрешит же во единем, бысть всем повинен» (Иак. 2, 10). Наконец: 4) чем постояннее ревнуем об исполнении закона Божия, чем мужественнее побеждаем все искушения, влекущие ко греху.

Те очень слабы в вере, кои «во время веруют и во время напасти отпадают «от веры (см.: Лк. 8, 13).

2) Добродетели как добрые расположения сердца и воли

В основании известного рода добрых дел должно лежать сродное им доброе расположение духа, иначе добрые дела не будут иметь истинной цены и вообще добродетель человека без сего очень не надежна. Так подавания милостыни суть добрые дела; но под ними должны скрываться любовь и сострадание к бедным или милостыннолюбие. Когда заповедуется христианам преспевать в добродетелях, то разумеются именно сии добрые расположения. Так апостол Петр увещевает: «конец же, еси единомудрени будите, милостиви, братолюбцы, милосердии, благоутробни, мудролюбцы, смирено мудри: не воздающе зла за зло, или досаждения за досаждение: супротивное же благословляюще» (ср.: 1 Пет. 3, 8—9). И апостол Павел: «облецытеся убо, яко избраннии Божий святи и возлюбленны, во утробы щедрот, благость, смиренномудрие, кротость и долготерпение, приемлюще друг друга и прощающе себе, аще кто на кого имать поречение: якоже и Христос простил есть вам, тако и вы. Над всеми же сими стяжите любовь, яже есть соуз совершенства» (ср.: Кол. 3, 12—14). Чем более успевает кто внедрить в сердце свое таких расположений, тем он благонадежнее и тверже. Вступивший на путь добродетели может иметь их в себе в семени: но довести их до того, чтобы они были как бы естественны в нем, нельзя иначе, как долгим трудом и подвигами.