Страница 5 из 5
г) Состояние лицемерия
Находясь в состоянии нравственного лицемерия, человек знает, чего требует от него Бог, и видит несообразность своей жизни с законом Божиим, но не старается исправить свое сердце, а только старается казаться благочестивым. Цель, для которой он старается выставить на вид свою набожность, состоит в том, чтобы обратить на себя внимание других, снискать их похвалу и уважение или лучше скрыть и успешнее совершить какие‑либо корыстные, нечистые свои намерения. Яснейший пример лицемерия с главными его признаками можно видеть в фарисеях. Они любили молиться на открытых местах и в многолюдных собраниях, «да явятся человеком» (Мф. 6, 5). Они совершали долговременные молитвы, дабы обмануть благочестивых жен своею набожностию, расположить их к щедрому подаянию; они раздавали милостыни всенародно, «да прославятся от человек» (Мф. 6, 2); показывали великую ревность к своей религии, переходили море и сушу, чтобы обратить к ней, но в то же время делали обращенного сыном геенны, потому что не старались исправить его и научить истинному боговедению, а только внушали ему свое лицемерие и великое уважение к преданиям старцев, соединенное с небрежением о заповедях Божиих (см.: Мф. 23, 15).
д) Состояние самопрельщения
В состоянии самопрельщения человек знает, что нужно жить добродетельно, а между тем нерадит о своем исправлении, потому что почитает себя нравственно совершенным. Причиною такого самопрельщения бывает неверное понятие о христианском совершенстве и самолюбие. Точно исполняя внешние дела благочестия, удаляясь по возможности мирских сует, замечая в себе некоторые добрые расположения, — сравнивает себя с другими, и, находя свою жизнь лучше, иной легко может подумать, что он действительно очень совершен и дерзает пред лицом Самого Бога говорить: «Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмь якоже прочий человецы, хищницы, неправедницы. Богат семь, обогатихся и ничтоже требую». Что же ответствует ему Господь: «ты еси окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг» (ср.: Ак. 18, 11; Апок. 3, 17).
«Примечание». Как о пороках, так и о порочных состояниях должно заметить, что они: 1) все вдруг не могут быть в одном и том же человеке, потому что некоторые из них противоположны друг другу; 2) человек имеет не всегда один и тот же порок, но может соединять с ним многие и переходить из одного состояния в другое; 3) одни пороки легче исправить, нежели другие; 4) впрочем, ни одного человека, как бы он порочен ни был, не должно почитать вовсе неисправимым, «ибо невозможная у человек возможна суть у Бога» (Лк. 18, 27).
4) Причины, побуждающие ко греху и держащие в нем
Христианин–грешник страждет от греха, однако ж не покидает его, а нередко и познавший сладость добродетели оставляет ее и обращается ко греху. Должны быть могущественные причины, удерживающие первого и увлекающие последнего, — и есть! Это — плоть, мир и диавол.
1) Под именем плоти разумеется то растление природы человеческой, по которому он стремится к чувственным удовольствиям, благам и гордому мнению о себе. Это есть действие сего врага: а) когда в уме рождаются страстные помыслы о предметах плотских и греховных; б) когда в воле возбуждаются желания, противные закону Божию и внушениям благодати (см.: 2 Цар. 11; 3 Цар. 11, 1—11); в) когда в чувственных пожеланиях открывается стремление к забавам, удовольствиям и плотским наслаждениям, — вообще к такой жизни, какую так изображает Соломон: «все, егоже просиста очи мои, не отъях от них и не возбраних сердцу моему от всякого веселия моего, яко сердце мое возвеселися во всяцем труде моем: и сие бысть часть от всякаго труда моего» (ср.: Еккл. 2, 10). Искушения плоти потому более опасны, что мы сами в себе содержим поврежденную природу человеческую. Только тот избавляется от плена сего врага, кто никогда похотей плотских не совершает (см.: Гал. 5, 16), но всегда старается распинать плоть со страстьми и похотьми (см.: Гал. 5, 24); 2) под именем мира должно разуметь тех людей, которые образом жизни и обычаями противляются духу веры и учению истины.
В сем смысле понимаемый мир двояким образом действует на грешных и против добрых христиан: иногда с духом лукавства он ласкает или их сластолюбию чрез предметы похоти плотской, или корыстолюбию чрез сокровища земные, или честолюбию чрез почести, отличия и другие предметы гордости житейской, — а иногда с ожесточением и злобою гонит всех «хотящих благочестно жити о Христе Иисусе» (ср.: 2 Тим. 3, 12), — чем одним не попускает одуматься, а других уловляет в сети греха. Тот не будет побежден от сего врага, кто всегда помнит, что всё в мире есть «суета суетствий» (Еккл. 1, 2), — кто искренно уверен, что без воли Божией и влас главы его не погибнет (см.: Лк. 21, 18); 3) последний и вместе первоначальный враг добра есть «диавол, человекоубийца искони» (ср.: Ин. 8, 44). Он тем ужаснее, чем могущественнее, тем опаснее, чем лукавее в кознях своих, потому что пользуется и обстоятельствами, и свойствами человека, и всем, что может споспешествовать ему в совершении пагубных его намерений, и, как «лев рыкая ходит, иский кого поглотити» (ср.: 1 Пет. 5, 8). Сколь ни скрытно действует сей враг, впрочем, опытные в духовной жизни «не не разумевают умышлений его» (ср.: 2Кор.2,11).
Иногда он обольщает посредством предметов внешних, приятных, — как прародителей (см.: Быт.3; ср.: 1Кор.7,5); иногда устрашает бедствиями и скорбями, как сказал Господь: се, «иматъ диавол всаждати от вас в темницы, да искуситеся» (Апок. 2, 10); иногда действует на душу и сердце, как видно из примера Иуды (см.: Ин. 13, 2) и Анании (см.: Деян. 5, 3), — стараясь или производить в разуме нечистые помышления, или наполнять воображение суетными мечтами, или возбуждать в воле греховные пожелания. Вообще же он всегда замечает в человеке слабую сторону, на которую обыкновенно сильнее и действует, как сию кознь сатанинскую обнаружил в себе Иуда, который жалел о мире (благовонное масло): «не яко о нищих печашеся, но яко тать бе, и ковчежец имеяше, и вметаемая ношаше» (Ин. 12, 6; 13, 2; Лк. 22, 3—5). Впрочем, диавол не самовластно действует, а только по попущению Божию, — как видно из примера Иова (см.: Иов. 2, 6), — и тогда только имеет успех в своих действиях против нас, когда мы сами перестаем хранить себя и предаемся беспечности (см.: Мф. 13, 25).
Сии противники добра столь могущественны, что никто не может освободиться из‑под их рабства, если кого не освободит Господь, — и те, кои уже свободны от него, не иначе сохраняют сию свободу, «как возмогая в Господе Иисусе Христе и облекаясь во все благодатные оружия» (ср.: Еф. 6, 10—11). Однако ж власть сия не есть безусловная. Они владеют человеком не иначе, как только с его согласия; ибо предлагают только грех и склоняют к нему; а что сей грех избирается потом за цель, — в этом никто, кроме самого грешника, не виновен. Принудить к избранию никакая сила не может. Потому показанные враги добра суть только соблазнители, а не действующие причины грехов наших. Ни владычество их над грешниками, ни совращение добрых не должны считаться насилием нашей свободе. Отсюда только очевидна обязанность одним искать помощи, другим трезвиться и бодрствовать.
Примечание. Как выпутаться грешнику из сетей греха и как устоять доброму в добре, — об этом наставления должны предлагаться в аскетике.