Страница 6 из 8
Ещё более дороги её сердцу заботы о нравственном его воспитании, права на которые никто не может отнять у нее. Та невыразимая радость, с какой мать берет на руки своего новорожденного, не похожа ли на радость Евы, назвавшей своего первенца Каином, т. е. Приобретением, так как она стяжала (приобрела) человека Богом (Быт.4,1)?! Или не есть ли это та радость, которая выражена в словах Спасителя: женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час её; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости потому, что родился человек в мир (Ин.16,21 ). Быть матерью это служение, а первое условие верного служения есть бескорыстие. Истинная, верная своему призванию мать не говорит: "Вот мой сын, которого я родила для себя"; она думает: "Вот человек, родившийся в мир, для блага мира". Что будет отроча сие? (Лк.1,66), спрашивают земля, небо и ад, склонившись над колыбелью этого слабого творения. Ответ на это во многом зависит от воспитания, а воспитание от матери.
От начала воспитания зависит многое: в направлении, данном ребенку в первые годы его жизни, скрывается зародыш будущей его деятельности. Но, первые года дитяти в руках матери. И действительно, в эти года кто может для ребенка заменить мать? Отец? Но у отца не хватит ни способностей, ни времени, ни терпения, которых так много у матери. Никто так верно, как она, не определит природы ребенка, сипы и слабости его характера, того, что можно сделать из его темперамента; никто лучше матери не определит меры строгости и поблажки; никто не владеет больше нее искусством возбуждать любознательность в ребенке, привлекать его внимание, руководить наглядным обучением. Никто кроме матери не способен дать правильный рост этому молодому растению. Самое большое влияние, существующее в отношениях между людьми, это влияние матери. Не требуйте от нее систематических действий, она действует скорее по вдохновению, чем по расчету. Может показаться, что она действует наугад; предоставьте ей это дело, чувство матери вернее приведет к цели, чем все соображения отца. И какие чудные перемены совершаются иногда в детях при материнском влиянии!
Вот человек: твердый, бестрепетный, не знающий препятствий и утомлений, как будто, взявший себе за правило изречение "человек может сделать все, что захочет". Его характер приписывают природной энергии. Знайте, что он был таким неразвитым и ветреным мальчиком, что всякий, посмотревши на него, говорил: "едва ли выйдет из него человек". Одна мать могла сделать его человеком, она одна никогда в нем не отчаивалась. Поддерживаемая любовью, руководимая чувством, она сквозь его слабость видела скрытую силу и со всей нежностью, с полным терпением трудилась до тех пор, пока не вышло наружу скрытое в душе. Она воспитала его, выводя на борьбу, в которой все делила с ним, не разделив только чести победы. Она открыла его ему же самому, возвратила его обществу. И этот сын на смертном одре, воспроизводя в памяти добро, какое ему удалось совершить на пользу народа, более всего после Бога благодарил за то свою мать. Последнее слово, произнесенное им в предсмертном бреду было имя его матери. Воспитание матери стало вдвойне необходимо при направлении нашего общественного воспитания.
Часто слышатся жалобы, что воспитание общественное, при множестве средств, которые предоставляются ему всеми классами общества, имеет значительные недостатки: и по отношению к сердцу ребенка, о котором заботятся очень мало, и по отношению к уму его, которым, по-видимому, столь сильно заняты. Развитие в детях самолюбия неумеренным подогреванием принципа соревнования, не внушает ему уважения к долгу. Но и труды его для развития ума оказываются часто недостаточными. Способности, зависящие от памяти, вырабатываются постоянными упражнениями, между тем, как, сравнительно, способности мышления остаются почти без всякого воздействия. Употребляя весь жар души воспитанника на приготовление уроков без перерыва и отдыха, общественное воспитание отнимает у его души досуг, силу, желание сделать собственностью всё полученное, и приучает его довольствоваться знанием, заимствованным, не делая этого знания личным своим знанием, достоянием души своей. При этом почти не образуется в нем ни самодеятельной мысли, ни самостоятельности характера, ни цвета самобытности (оригинальности), в котором природа никому не отказала, и "цветок засыхает прежде, чем даст плод". Безжалостное уравнение проходит над всеми умами, сглаживает все различия личностей, и вот человек исчезает в дитяти, потому что дитя исчезло в школьнике.
Дитя родилось для того, чтобы действовать по зачаткам своего собственного духа; чтобы самому различать добро и зло, истину и ложь; чтобы приготовиться к борьбе, выработать таким образом самому себе собственный характер; чтобы быть свободным в своих решениях на будущее. Посему главная цель воспитания не в том, чтобы сделать ученика, так сказать, отпечатком учителя, но в том, чтобы возбудить и развить скрытое в нем. Не учить детей смотреть на все чужими глазами, а приучать правильно смотреть своими; не навязывать им известной доли познаний, но внушить любовь к истине; не обременять память, а оживлять и усиливать мысль; не излагать её в форме законов, для которых основания слово и воля учителя, а развить сознание и рассудок их, нравственный их вкус так, чтобы они умели отличить и выбрать из всего представляющегося их усмотрению, одно: справедливое и доброе. Словом, великая задача воспитания состоит в умении вызвать в ребенке силу разумную и нравственную, которая находится во всяком существе, созданном по образу Божию.
Домашнее, семейное воспитание, конечно же, предпочтительнее общественного, оно может проникать во все извилины души ребенка, тем более, что оно сосредоточено в руках матери. Такое воспитание, совершаемое женщиной, могут назвать женственным. Но отрицательного влияния женщины можно опасаться только тогда, когда оно бывает исключительным, в семье же оно уравновешивается влиянием мужичины. Часто случается, что в деле приведения ребенка к Спасителю она не имеет на своей стороне почти никого, и счастье, если только не все против нее? Но пусть никто не сочувствует ей; с ней Бог и этого для неё довольно. Сын её еще дитя. И вот она каждый день молится вместе с ним, направляя к Господу и первые мысли его и первый его лепет. Она одна только знает путь к душе его, чтобы посеять в ней семена спасительной истины; она насаждает эти семена с такой любовью, внедряет их так глубоко, что никакая буря, ни внешняя ни внутренняя, не истребит их.
Кто не знает, как сильны первые впечатления? Кого не очаровывали воспоминания детства? И кто с этими впечатлениями и воспоминаниями не соединял имени матери, если только мог помнить её? Поверьте, каждый сын скорей дважды усомнится в уме отца, чем один раз в сердце матери... Сын её подрос и мало-помалу начал выходить из-под надзора матери. И вот новая забота! В силу своего прежнего влияния, мать пользуется полной доверенностью, и эта доверенность вручается ей за будущее влияние. Во время задушевных разговоров, к которым сын уже привык, которые сделались для него необходимостью, мать читает в глубине его сердца. А кто читает в глубине сердца у другого, тот владеет этим сердцем. Так, например, в сыне зажигается страсть и грозит ему падением. Сказать об этом матери? Это невозможно. Скрыть от нее еще меньше возможности. И искушение побеждено...
Вот приходит, наконец, минута долгой, может быть, вечной разлуки с сыном. Не отчаивается мать-христианка. Корабль, который она строила в течение стольких лет, должен быть спущен, и она спускает его на воды бурного, мятежного моря. Глазами, полными слез, она провожает его до последней точки горизонта; вот он готов исчезнуть из глаз её... он исчезает уже... он исчез... И жаркая молитва матери несется к небу: Господу, управляющему ветром и бурей; Господу, любящему более чем она сама, она вручает свое сокровище.
Предположение, что большая часть людей знаменитых выросли под руководством матери, особенно справедливо по отношению к людям благочестивым. История библейская, история церковная, история современная все согласно подтверждают это. Обратимся к истории библейской. Какая цель краткого предисловия к жизни Самуила, если не та, чтобы объяснить, как благодаря обетам и молитвам своей матери, Анны, он стал человеком Божиим, и великим строителем государства и Церкви?! Вероятно, с той же целью Св. Писание делает подобные замечания, когда говорит о Моисее, Давиде, об ученике апостола Павла Тимофее (Исх.9,1-10; Пс.85,16; Деян.16,1; 2Тим.1,5). Обратимся к истории Церкви. Всякий, произнося имя блаженного Августина (этого светильника, два раза почти угасавшего, но оставившего сначала разврат, потом ересь), не видит ли в этом двойном превращении, после воздействия руки Божией, еще и руку нежной, смиренной, терпеливой его матери, Моники? Златоуст, Василий Великий, Григорий Назианзин и бесчисленное множество следовавших по их стопам каждый из них имел свою мать, только мы забываем об этих святых женах, как часто, наслаждаясь плодами, забываем сеятеля. Зачем, впрочем, обращаться нам к таким отдаленным временам? Посмотрите с вниманием вокруг себя, потрудитесь исследовать сколько-нибудь пути Божии. Вы найдете, что большая часть служителей Христовых первым светом благочестия обязаны своим матерям.