Страница 4 из 5
В мозгу нейроны обычно возникают в вентрикулярной зоне, где разрастаются их клетки-предшественники. Затем они могут радиально мигрировать к другим оболочкам мозга, или поверхностно (в направлении, параллельном поверхности мозга) к другим частям мозга. Радиальная миграция зависит от радиально выровненных глиальных нитей, тогда как тангенциальная миграция зависит от глиальных клеток и, возможно, зависит от связи с другими нейронами »(Рао и Ву, 2001, стр. 680,).
Кто может поверить в то, что такой сложный процесс смог эволюционировать из неживой материи? Примите также во внимание, что это – лишь упрощённое описание. В своём классическом учебнике Молекулярная Биология Клетки, Нобелевский Лауреат Джеймс Уотсон и его соавторы отмечали: «Большая часть компонентов типичной нервной системы – различные группы нейронов, сенсорные клетки и мышцы — берут начало в отделенных участках эмбриона и изначально никак не связаны.
Таким образом, в первой фазе развития нервной системы различные части развиваются в соответствии с их собственными местными программами, следуя принципам клеточной диверсификации, типичным, как уже обсуждалось, другим тканям организма. Следующая фаза включает вид морфогенеза, уникального для нервной системы: предварительный, но упорядоченно организованный набор связей, устанавливаемый между раздельными частями системы через разрастание аксонов и дендритов вдоль определённых путей, так чтобы части могли начать взаимодействовать.
В третьей и последней фазе, которая продолжается во взрослой жизни, связи настраиваются и улучшаются путём взаимодействия далеко разбросанных компонентов, с помощью такого способа, который зависит от проходящих между ними электрических сигналов» (смотрите Албертс и соавторы, 1994, стр. 1119, слова выделенным шрифтом были добавлены). Простой процесс? Определённо нет!
И заметьте, что эмбриональное развитие всего лишь подготавливает "схему" и работу системы — оно не включает фактического проведения нервного импульса через весь организм. Кроме того, головной и спинной мозг защищены костными элементами. Они также покрыты тремя оболочками, известными как менингиальные оболочки мозга. Менингиальные оболочки - это слои соединительной ткани, которые обеспечивают поддержку головному и спинному мозгу.
Самой верхней оболочкой является твёрдая мозговая оболочка. Второй слой – более деликатная арахноидальная оболочка, называемая так из-за своего сходства с паутиной. Самая нижняя мембранная оболочка – это мягкая мозговая оболочка. Она представлена очень тонкой оболочкой, состоящей в основном из фиброзной ткани, покрытой на внешней поверхности слоем плоских клеток, которые, как считается, не пропускают жидкость.
Эти три слоя образуют защитную оболочку, которая позволяет головному и спинному мозгу постоянно омываться спинномозговой жидкостью, играя также ключевую роль в образовании гематоэнцефалического барьера. Они также предохраняют спинномозговую жидкость от вытекания, где черепные нервы выходят из черепа. Развивались ли все эти три важные оболочки одновременно? Если да, то из чего они развивались?
Головной и спинной мозг зависят от этих трёх оболочек, которые предохраняют спинномозговую жидкость от вытекания и сохраняют гематоэнцефалический барьер. Разве логично думать, что у этих оболочек был " переходной этап" когда они были не способны омывать мозг спинномозговой жидкостью или обеспечивать полный гематоэнцефалический барьер?
Мозг Нейробиологи усердно трудятся, пытаясь продемонстрировать, что работу мозга/разума можно просто объяснить запускающими импульсами нейронов. Они категорически отвергают любую возможность дуализма — теории, утверждающей, что мозг и разум являются двумя независимыми субстанциями. Однако, только из-за того, что они отказываются признавать такую очень реальную возможность, еще не означает, что она не истинна.
Британский антрополог и эволюционист сэр Артур Кейт признал: «Мозг, из пригодного инструмента для человекообразных обезьян, перешел далее к состоянию, в котором степень ощущения, понимания и умения управлять стали подходить человеку. Попросить меня верить, что эволюция человека была обусловлена рядом случайных событий, означает призвать меня верить в то, что является биологически невероятным» (1947, стр.
217, слова выделенным шрифтом были добавлены). Пока они ставят честолюбивые задачи в определении физиологии мозга, правда заключается в том, что эта область всё ещё должна поспевать за ее растущими стремлениями. Реальность Разумного Дизайнера продолжает беспокоить нейробиологов по мере того, как они всё глубже и глубже рассматривают механизмы, лежащие в основе мозга.
Тем не менее, они преданы материалистическому объяснению мозга, не признавая того, что он указывает на целенаправленную структуру и сложный дизайн. Как заметил Вильям Дембски: «Несмотря на все препятствия, с которыми сталкивается нейробиология в попытке свести Разумный замысел к естественным причинам, она упорно пытается с прометеевой решительностью показать, что разум, в конце концов, сводится до уровня нейрофизиологии.
Без априорной преданности натурализму, эта решительность кажется неверно направленной. С другой стороны, принимая во внимание приверженность натурализму, эту решительность легко можно понять» (1999, стр. 216). Исследования показывают, что человеческий мозг среднего размера весит всего лишь около трёх фунтов (1,36 кг) и покрыт извилинами и складками (известными как борозды).
Цель этих борозд заключается в увеличении площади поверхности мозга. Скрытая внутри серого и белого вещества мозга, находиться самая сложно сплетённая коммуникационная сеть в мире. Этот орган, который весит три фунта, представляет буквально миллиарды взаимосвязанных нервных клеток и миллионы защитных глиальных клеток, которые, согласно теории эволюционистов, возникли просто из неживой материи вследствие чистой случайности.
Было приблизительно подсчитано, что мозг состоит из 100 миллиардов (1011) нейронов (Kaндель и соавторы, стр. 18), каждый из которых представляет собой живую частицу, живущую своей жизнью. В то время, как большинство нейронов обладают схожими свойствами, насчитывается "наверно, 10 000 различных типов." (стр. 18). Сколько времени потребовалось для того, чтобы эволюционировала каждый из 10 000 разных типов клеток?
Кроме того, приблизительно подсчитано, что существует более 100 триллионов электрических соединений в мозгу, а это больше, чем "все электрические соединения во всех электрических устройствах мира". Описывая этот удивительный орган, Висонг отметил: «Человеческий мозг весит около трёх фунтов, состоит из десяти миллиардов нейронов приблизительно с 25 000 синапсами (соединениями) на каждый нейрон.
Каждый нейрон состоит из 10 000 000 000 макромолекул. Человеческий разум может хранить почти безграничное количество информации (потенциал в миллион раз больше, чем 1015 бит информации, полученной на протяжении всей жизни — И. Азимов). Он может сравнивать факты, оценивать информацию по отношению к памяти, суждению и совести, и формулировать решение за доли секунды.» (1976, стр.
340, вводный параграф оригинальной статьи). Даже не верующий в Бога человек признает, что мозг является наиболее сложной материей во всей Вселенной. В выпуске Nature от 16 января 1997 года Кристоф Коч, близкий сотрудник сэра Френсиса Крика, писал: «Недавнее исследование обработки и хранения информации на уровне одной клетки (нейрона) выявило ранее невообразимую сложность и динамизм» (
385:207, вводный параграф оригинальной статьи, слова выделенным шрифтом были добавлены). Его заключительными высказываниями были такие слова: «Как всегда, нам дано чувство благоговения перед удивительной сложностью, обнаруженной в Природе» (385:210). Пытаясь доказать, что мозг является всего лишь результатом эволюции, Стивен Пинкер заявил: "Наши вычислительные органы являются продуктом естественного отбора" (1997, стр. 36).
Но всё же, почему естественному отбору нужно было отбирать органы, которые расходуют огромное количество энергии и вырабатывают много тепла? Например, мозг новорожденного расходует 60% располагаемой энергии (Гиббонс, 1998, 280:1345), в то время, как взрослый человек тратит 20% работы своего сердца на этот орган, который составляет только лишь два процента массы нашего тела (Ван Де Граф и Фокс, 1989, стр. 438). Тогда возникает вопрос, если люди (и их мозг)