Страница 6 из 8
Когда о.Серафима хотели арестовать немцы, произошла подобная история. Он обратился к одному германскому офицеру на чистейшем немецком языке поскольку, когда был купцом, бывал в Германии, и вообще был человеком очень образованным, закончил в России экономический институт и напомнил кое-что из жизни этого немца, о чем никто не мог знать. Немец понял, что это необыкновенный человек, и спросил, скоро ли они возьмут Ленинград. Преподобный Серафим ответил, что Ленинград они не возьмут никогда, а этому немецкому офицеру предсказал: "Если ты от сюда не уедешь в ближайшее же время, то умрешь в Варшаве". Вырица в то время была аккупирована Румынским полком, воевавшим на стороне Германии; румыны были православными и не обижали население. После войны, в 1970 году, солдат этого полка приехал туда и рассказал, что тот офицер действительно погиб в Варшаве, во время Варшавского восстания. Он при нем находился и сам это видел, и так слова старца сбылись.
Преподобный Серафим Вырицкий был великим утешителем, светочем для всех. Хотя он и был очень богатым человеком, но при этом сохранил редкую порядочность, потому Господь и благословил его богатством, а когда пришло время, богатства не стало, но человек получил большее. Понимаете, бросить все и уйти в монастырь можно только когда человек нашел там нечто лучшее и большее. И сейчас такие случаи бывают: люди достаточно богатые бросают все и уходят в святые обители. Монастырей, кстати, уже около пятисот, а при советской власти, до перестройки их было шестнадцать. Как вы думаете, откуда они взялись и кто в них живет? Откуда берутся все эти люди? Такие же люди, как и вы, выросшие в таких же школах; кто из богатых семей, кто из бедных. В монастыри приходят разные люди.
Но вернемся к вопросу о счастье. Можно быть очень радостным человеком. Бывает, что человек, живя среди людей, носит в себе какую-то особую радость, мир, а у него самого с точки зрения человеческой все плохо, но при этом он имеет радость и другим ее передает и она касается других людей, и это удивительно.
Я таких людей встречал, конечно, в основном среди верующих. Это в свое время на меня сильно повлияло, дало мне импульс к поиску Бога; да и сейчас очень сильно утешает, потому что жизнь священника достаточно тяжела. Если бы мне десять лет назад об этом рассказали, я бы не понял тех трудностей и скорбей, которые приходится переживать священнику. Поэтому встречи с такими светлыми людьми просто необходимы. Они сами даже не догадываются, насколько одним своим присутствием утешают, радуют и облегчают труд других людей. Такому человеку может быть восемьдесят лет, а может быть двадцать, семнадцать или пятнадцать. Есть совершенно святые люди пятнадцатилетнего возраста; я таких видел.
В целом, конечно, с годами человек набирается жизненного опыта; наступает его зрелость. Старец Варнава, о котором я сейчас рассказывал, сказал удивительные слова: "Вы считаете, что лучший период жизни это юность. Но это совсем не так: зрелость лучше, а старость-еще лучше".
Но старость лучше для тех людей, которые действительно живут полноценной жизнью. Когда же человек живет без Бога, тогда юность позволяет ему есть, пить, веселиться, он здоровый, веселый, красивый, все впереди и жизнь кажется прекрасным праздником. Однако с годами постепенно открывается другая сторона жизни: появляются трудности, проблемы, несчастья, болезни, порой приходится переживать предательство близких людей.
А когда человек живет с Богом, то, наоборот, со временем земная жизнь становится на свое место: начинает уходить на второй план. По мере внутренней зрелости человека, по мере возрастания его в добре, по мере его приближения к Богу, приближается небесное царство. В Евангелии есть такие слова: царство Божие внутри вас (Лк. 17; 21). Оно постепенно в нас открывается, конечно, только в тех, кто трудится ради этого раскрытия, что-то для этого делает. Такой человек начинает постоянно молиться, постепенно приобретает благодатные опыты богобщения, начинает что-то делать по Богу для людей, начинает понимать, что в этой жизни нам никто ничего не должен, а мы достаточно много должны, прежде всего, тем, кто рядом с нами. И что удивительно: чем больше мы отдаем окружающим, тем больше получаем, тем больше обретаем в душе радости, мира, света.
Как я пришел к монашеству
Как Вы пришли в монастырь, как к этому готовили себя?
Многие думают, что в Церковь люди приходят от плохой жизни, от несчастий, а в монастыри и подавно, уходят не иначе как от несчастной любви и т. п. Так вот в нашем монастыре не было ни одного брата, который пришел туда по таким причинам. Изредка действительно уходят в монастырь от несчастной любви, но такие люди бывают самыми слабыми и нетвердыми в монашеской жизни, и часто, если случается какая-то скорбь, они снова возвращаются в мир. Это происходит потому, что решение прийти в монастырь должно быть выстрадано, выношено всей жизнью. Человек должен иметь твердое желание встать на этот путь.
Я был пострижен в монашество в Оптиной пустыни. Когда началась перестройка, открылось два монастыря: Оптина пустынь и Толгский женский монастырь в Ярославской области, и поэтому множество людей стали приезжать туда. В первый раз я приехал в Оптину в 1988 году, незадолго до торжественного открытия монастыря. Кто только не побывал там: от Булата Окуджавы до Бориса Гребенщикова. И сама братия монастыря тоже была очень интересная.
В 1993 году в Отпиной пустыни произошло страшное убийство. На Пасху сатанист убил трех иноков, заколол их ножом, на котором было написано: "666". Одним из этих убитых был иеромонах Василий (Росляков), я его очень хорошо знал. Мы с ним приехали в монастырь практически одновременно. Он учился на факультете журналистики МГУ, был мастером спорта по водному поло. К слову сказать, он мог бы этого сатаниста одним ударом сбить с ног, но не стал этого делать, потому что он был монах и священник: он стоял и не сопротивлялся. Это, наверное, не всем понятно. Мне понятен этот поступок, но я так не смогу, я, наверное, не буду стоять и смотреть, когда меня будут убивать. Отец Василий смог так поступить, поскольку был уже высоко духовным человеком.
Он ушел в монастырь, потому что туда стремилась его душа. Это происходил на моих глазах: он приезжал, уезжал, возвращался, и говорил: "Без Оптиной я больше недели не могу".
Все, что ты переживаешь в монастыре, все встречи, вся обстановка, это ни с чем не сравнимо, в других местах так не бывает. Я много где побывал в свое время, но монастырь нельзя сравнить ни с чем.
Меня привела к монашеству неудовлетворенность тем, что считается счастьем: образование я в институте учился, но бросил его, потому что понял, что это не для меня, дача, машина, семья, богатство, карьера все это было не то, все было скучно. Моя душа искала чего-то иного. Сначала я стал просто ходить в храм, потом стал работать при храме, но и этого для меня оказалось мало. Моей душе понадобился монастырь, я хотел глубины общения с Богом, когда никто бы не мешал молиться. Именно это, а не какие-либо несчастья, безответная любовь и т.п., привело меня в монастырь. И когда я пришел туда, я понял, что нашел то, что искал, ощутил глубокие светлые переживания.
Словами очень трудно передать, что человек чувствует в монастыре, что чувствует, когда его постригают; трудно передать, как монах смотрит на мир. В монастыре прошло пять лет моей жизни, это были одни из самых светлых лет. Потом волей Божией я оказался в Москве, в большом городе, но стараюсь проводить такую жизнь, к которой привык в монастыре.
Из храма я практически никуда не выезжаю. У нас есть за городом небольшое подсобное хозяйство, и я бываю только там и при храме. У меня никогда не возникало желания ходить по ресторанам, например, или даже в гости. Кому надо, приходят ко мне сами: в основном, в храм, и там мы с ними разговариваем; и у меня очень большой круг общения..
А самое главное и самое радостное для меня это богослужение. Я очень люблю Божественную Литургию. Нет ничего выше, красивее, глубже, светлее, чем служение Литургии. Когда ты предстоишь пред Богом, то, что поют и как поют, становится второстепенным; главное то, что ты переживаешь. Эти переживания не сравнимы ни с чем на этой земле. Служба Божия, которую я совершаю, это то, для чего стоит жить.
Может ли человек уйти в монастырь, если у него есть семья?
По канонам, то есть по правилам Церкви, семейный человек не может уйти в монастырь, если на то нет согласия супруги, причем, если такое согласие есть, как правило, требуют, чтобы супруга тоже принимала монашество.