Страница 35 из 44
– Да, должно быть, душа душу чувствует (или видит). Установились между нами такие отношения: я полюбил вас, а вы меня. Ничего не может быть прочнее этой любви – любви во Христе.
<…>
2 ноября 1909 г. Понедельник.
<…> Побеседовали с часочек по душам, как говорится.
Идет снег, все кругом стало белое. Деревья пушистые стоят в своем уборе. Не знаю, почему, я всегда как-то любил эту картину, в ней есть какая-то красота особенная.
3 ноября 1909 г. Вторник.
<…> [У меня] признали расширение жил на левой ноге, и я зачислен в ополченцы 2-го разряда, то есть мне теперь служить не придется. <…> Богу нашему слава! Возьмут, не возьмут на один месяц, это ничего, а главное, избавился я от двухлетнего тяжелого испытания. Богу милосердному слава во веки!
Все-таки пришлось немного понести оскорблений и неприятностей от новобранцев, сегодня меньше, а главным образом, первые дни. И только один сказал мне доброе слово и, кажется, от души сказал. Я слов его не запомнил, но смысл такой:
– Дай Бог тебе спасения и всего хорошего, я так даже помолился, чтобы тебя не взяли.
– А тебя взяли? – спросил я.
– Меня-то взяли...
– Спаси тебя Господи, – сказал я.
Жалею, что не спросил его имя, я записал бы его в свое поминание. Хотя я и так помолюсь за него, за его любовь.
5 ноября1909 г. Четверг.
Сегодня ходил к о. архимандриту за благословением продолжать монашескую жизнь. По внешности ничего не изменилось, но все-таки приходится настраивать себя на монашескую жизнь снова. Поездка в Москву, все ожидания и думы, и, в особенности, четырехдневное пребывание в Козельске среди новобранцев оставили свой некоторый след. Но, Бог даст, все снова пойдет своим чередом.
<…>
8 ноября 1909 г. Воскресенье.
Вчера на бдении Батюшка говорил нам слово вместо поучения.
– Сегодня, – говорил Батюшка, – святая Церковь празднует в честь святых Бесплотных Сил Небесных, в лике которых св. Архистратиг Михаил занимает одно из первых мест. Я помню, когда я был еще новоначальным послушником, был какой-то праздник, и скитская братия была в монастыре. Когда все стали подходить ко кресту после обедни, я слышу, что стоящий около меня человек, нагнувшись к мальчику, по-видимому, своему сыну, говорит: "Вот смотри: идет ангельский чин".
Эти простые слова очень повлияли на меня. Да, действительно, монах должен быть подобен ангелу… Св. Иоанн Лествичник говорит, что вместе с монахами борются и ангелы, то есть что монаху в борьбе со страстями и диаволом помогают ангелы… Бывший прежде ангелом Денница, а ныне отверженный, падший злой дух – диавол – везде и всегда старался и старается посеять злобу, вражду и всякое возмущение.
Он воздвиг гонения на христиан, он породил массу ересей, он воздвигал всякие немирствия и беспорядки. И ныне он старается посеять то же самое и у нас и, увы, часто успевает!
Ко мне приходят вести, что один ропщет или скорбит на другого, что один обижен другим. Ко мне приходят с жалобами. А что я отвечаю таким? Конечно, одно: "Надо помириться, пойди попроси прощения, поклонись!" И некоторые это исполняют тотчас, а некоторые, к сожалению, медлят, и проходит иногда значительно время во вражде. А не должно быть так, честные отцы и братья!
Монах должен быть исполнен любви к Богу и ближнему. Что такое монах? Монах есть исполнитель всех заповедей Божиих. А все заповеди сводятся к двум: "возлюби Бога всем сердцем твоим, всею душею и всею крепостию твоею" (Мф. 22, 37), "возлюби ближнего твоего, яко сам себе" (ср. Мф. 22, 39). Эти две заповеди совмещают в себе весь закон и все заповеди Божии.
Ангелы на небесах преуспевают в любви. Вся жизнь монаха должна быть любовь. Наши великие старцы: батюшка о. Лев, о. Макарий, о. Амвросий, о. Анатолий действительно имели эту любовь. А какой славы и чести сподоблялись они еще при жизни их за эту любовь, можно видеть из следующего. Однажды батюшка о. Анатолий по приглашению о. Иоанна Кронштадтского поехал для соборного служения с ним. Когда началась литургия, о. Иоанн увидел, что с батюшкой о. Анатолием служат два ангела. Неизвестно, видел ли их сам батюшка о. Анатолий или нет, но о. Иоанн ясно видел их.
Я счел нужным напомнить вам именно в этот день о высоком назначении монаха. Да будет между нами согласие и любовь. Старец преклонных лет иеросхимонах Игнатий, скончавшийся лет двенадцать назад, говорил мне так: "В мое время вся Оптинская братия отличалась взаимным согласием и любовью, а в особенности скитяне". Постараемся, братья, и мы следовать этому.
Иногда выражают мне некоторые желание высшей монашеской жизни, высших подвигов. А что может быть выше прощения обид, оскорблений, терпения скорбей и немощи братской?! Вы, вероятно, помните случай из жития преп. Пахомия. К нему приходит инок и говорит: "Авва! Благослови меня, я хочу идти и предать себя на мучение, дабы иметь мученический венец". А преп. Пахомий говорит: "Нет, отче!
Советую тебе оставаться в обители, нести всю тесноту иноческого жития и немощи собратьев, отрекаться от своей воли, и это вменится тебе в мученичество". Видите, значит, всякий монах, терпящий все благодушно, имеет мученический венец!..
Сейчас более не припоминаю. Это батюшкино слово мне очень понравилось. Говорил Батюшка, что смирение и любовь – самые высокие добродетели, и они должны быть отличительной чертой каждого монаха.
<…>
11 ноября 1909 г. Среда.
<…> После трапезы Батюшка дал мне прочитать 49-ое поучение в Неделю Православия преп. Феодора Студита (сегодня его память).
– Это <…> такое поучение, что хотя написано полторы тысячи лет назад, его можно вполне отнести к нам. И его, если угодно будет Господу, пройдет еще тысяча лет, будут читать, и не утратит оно своей силы. Так вот, прочтите его. – Я взял книгу к себе в келию и прочел его.
Также утром Батюшка при отправке писем пожелал одной какой-то женщине послать на утешение листочек. Я достал и подал Батюшке листочек с картиночкой, изображающей страдание какого-то мученика. Батюшка посмотрел на меня и сказал:
– Пожалуй, вы доживете до тех времен, когда так же вот будут мучить опять христиан.
– Да и сейчас ведь мучают, хотя и не столь грубо, – говорю я.
– Нет, я не про такие мучения говорю. Я говорю про мучения, подобные древним.
<…>
14 ноября 1909 г.
<…> Помню, дня за 2-3 до призыва Батюшка многое говорил о себе, главным образом, про монашескую жизнь. Говорил Батюшка, как трудно ему приходилось, когда он был рясофорным монахом, какие были на него гонения.
– Я все это говорю вам для того, – говорил Батюшка, – чтобы показать вам, что нам нужно надеяться только на Бога. Иногда приходилось так, что впору уходить из Скита. Но я решил: лучше умереть, чем уйти. Я имел твердую надежду на Бога и Его Пречистую Матерь. Встану бывало перед этой иконой Казанской Божией Матери, помолюсь – и легче мне станет.
<…> И кто тогда мог думать, что этот всеми унижаемый послушник через несколько лет будет игуменом Скита и старцем. Поверьте мне, что и сам я ничего подобного в мыслях не имел, да и были другие препятствия, например, болезнь глаз и другие. Вот видите, и предполагать этого нельзя было, но раз такова воля Божия, то так и вышло, никакие препятствия не помешали.
Не вотще сказано в псалме: "Не надейтеся на князи, на сыны человеческие, в них же несть спасения" (см. Пс. 145, 3), а надейтесь на Бога. Только эта твердость и вера и помогли мне перенести все это. Но при всех этих скорбях Господь неизреченно утешал меня. Любил я читать св. отцов, а в особенности Псалтирь. И какие глубины иногда открывались мне.
Так вот я вам и говорю: всегда надейтесь только на Бога, но никак не на человека. Тогда всякое зло будет отпадать от вас, как отрубленная ветка…
– Есть два монашества: внешнее и внутреннее, – как-то говорил мне Батюшка. – Внешнее, так называемое клобуковое монашество приобрести легко, как св. Иоанн Лествичник пишет: "сделать внешнего монаха легко, но трудно сделаться внутренним монахом". Это внутреннее монашество может быть даже в миру, хотя именно только "может". И об этом-то внутреннем монашестве теперь так редко говорят, почти не имеют никакого понятия...
Хочется записать одну из бесед с Батюшкой о молитве Иисусовой <…>. Помню, тогда я пришел к Батюшке под впечатлением прочитанного из книги "На горах Кавказа".
– Может ли Иисусова молитва быть в человеке страстном?
– Может, – отвечал Батюшка, – может, но вот как: в первый период молитвы Иисусовой страсть, действуя в человеке, побеждает его, а во второй период при всяком возбуждении страсти человек побеждает страсть. Страсть остается в человеке до самой смерти, и бесстрастие может быть только относительное. Это мы можем видеть из того, что многие подвижники, как, например, преп.
Иаков, проведя всю жизнь в подвигах, впадали в грех. Кто трудится в молитвенном подвиге, тот, несомненно, ощущает в себе движение страстей. Но в человеке, достигшем внутренней молитвы, страсть подобна покойнику, она уже не может властительски терзать его. И чем молитва сильнее действует в человеке, тем она более утверждается в сердце подвижника, тем всё тише и тише действуют страсти, они как бы спят.