Страница 276 из 297
20 мая священнику Иоанну Стеблин–Каменскому было предъявлено обвинение. Он обвинялся в том, что»распространял церковно–монархические листовки и брошюры, распространял и разного рода антисоветские провокационные слухи и вел агитацию против всех мероприятий советской власти в области коллективизации, индустриализации СССР, имея конечной целью подготовить верующую массу к выступлению против советской власти, свержению ее и восстановление монархии. В результате вышеизложенного во многих районах Центральной Черноземной области были массовые выступления населения против советской власти и ее мероприятий».
Ознакомившись с обвинительным заключением, отец Иоанн стал писать, что с обвинением не согласен и объяснять почему, но дописать ему не дали. Однако священник потребовал, чтобы ему дали возможность ответить на предъявленное обвинение. Через два дня следователь разрешил ему написать объяснительную записку. Отец Иоанн написал:«В предъявленном. мне обвинении виновным себя категорически не признаю. В монархической церковной организации я не состоял… Ко мне приезжали по церковным делам крестьяне, члены общин и духовенство, и из ближних сел чернички… Никаких бесед организационных, политических я не вел ни с кем».
Вместе с отцом Иоанном был арестован архимандрит Тихон. Преподобномученик Тихон (в миру Тимофей Ульянович Кречков) родился в 1862 году в селе Плотава Репьевского уезда Воронежской губернии в крестьянской семье. В свое время он поступил послушником в Алексеевский монастырь в Воронеже, здесь был пострижен в монашество и рукоположен в сан иеромонаха. Был назначен казначеем монастыря и все силы отдавал его благоукрашению, на многих иконах долгое время сохранялись надписи: сооружена иждивением иеромонаха Тихона. В 1924 году иеромонах Тихон возведен в сан игумена, а через три года — архимандрита.
В 1930 году в результате проведенных под руководством Тучкова арестов было заключено в тюрьму и расстреляно множество священнослужителей по всей России. Архимандрит Тихон был арестован вместе с братией Алексеевского монастыря. Следователь на допросах интересовался — куда ездил архимандрит Тихон и не вел ли он во время поездок антисоветских бесед. Он отвечал:«Состоя в сане архимандрита Алексеевского монастыря, я периодически выезжал в села бывшей Воронежской губернии. В последнее время я больше всего ездил в села: Лиски, Песковатки, Щучье… В начале февраля сего года я был на поминках по умершем архиепископе Петре Звереве у его келейника Серафима Колобкова. Около двух недель тому назад я был на именинах у архимандрита Игнатия Бирюкова. Разговоров как на поминках по архиепископе Петре Звереве, так и на именинах архимандрита Игнатия о гонениях на религию и о приходе антихриста не было. Когда я жил в селе Лисках, агитации, что пришел антихрист, а с ним и последние времена, и что власть советская — есть власть антихриста, я не вел, и об этом не было никаких разговоров. В момент снятия креста с Девичьего монастыря ни я, ни другие не говорили, что власть советская — власть антихриста, а потому ей подчиняться нельзя, грешно, что все религиозные течения, признающие власть, есть также антихристовы, что иметь что–либо с безбожниками — это значит распинать Христа.
В день обнесения мощей святителя Митрофана ни я, ни другие кто–либо из наших не говорили приезжавшим крестьянам, что советская власть хочет взять измором всех протестующих против незаконных действий и душительства, не дает хлеба, а отправляет все за границу, не дает мяса, грабит всех крестьян. Будучи в селах, я разговоров о гонении на религию, о пришествии антихриста и тому подобных не вел, но такие разговоры среди крестьян были, когда и где, я не помню теперь…»
В начале 1930 года архимандрит Тихон был снова вызван на допрос. На вопрос следователя он ответил:«Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю».
С ними был арестован протоиерей Александр Архангельский. Священномученик Александр родился 1 февраля 1874 года в селе Сошка Липецкого уезда в семье псаломщика Николая Никаноровича Архангельского. В 1896 году он окончил Тамбовскую Духовную семинарию и поступил в храм псаломщиком. Тогда же он познакомился с дочерью протоиерея Капитона Алексеева Екатериной, которая и стала его женой. Семья у отца Капитона была большая и благочестивая; все сыновья впоследствии выбрали священническое служение.
В Тамбове тяжело заболела его жена, ее поместили в земскую больницу, и Александр Николаевич взял в качестве помощницы по дому глухую девочку–сироту. Однажды он вместе с девочкой отправился навестить жену. Проезжая по улице, они увидели, что несут Казанскую икону Божией Матери. Александр Николаевич велел кучеру остановиться и, подойдя к людям, которые несли икону, попросил, чтобы разрешили понести икону больной девочке. Они разрешили. После того как был отслужен молебен о здравии, Александр Николаевич с девочкой поехали дальше; когда они проезжали через мост, разразилась гроза. Девочка стала испуганно креститься, и Александр Николаевич с удивлением спросил ее:«Ты что, Марфуша, разве слышишь?«И она ответила, что хорошо слышит. Это было явное чудо и проявление милости Божией.
В 1904 году Александр Николаевич был рукоположен в сан диакона ко храму села Сторожевые Выселки Воронежской епархии, а через два года — в сан священника. Семья у отца Александра к этому времени была большая — семь человек детей. В деревне, относившейся к приходу священника, умерли муж и жена крестьяне, и у них остались сиротами двое детей. Нимало не сомневаясь, отец Александр взял их на полное обеспечение. Они только ночевать ходили в свой дом, а все остальное время проводили в доме священника. Село, где находился храм и жил священник, было большим, главная улица села была растянута почти на десять километров. Отец Александр целыми днями или пребывал в храме, или ходил с требами по домам прихожан. На все большие праздники в храм съезжалось множество богомольцев из окрестных деревень, многие из них оставались ночевать у священника в доме; тогда на пол постилалась солома и всем всегда хватало места. Екатерина Капитоновна была ему хорошей помощницей, и хотя здоровья она была слабого, но всем старалась уделить внимание, всех привечала и всех кормила. Семья священника была дружной, дети беззаветно любили отца и мать и были очень послушны.
Отец Александр никогда не проходил мимо чужой беды, даже если оказывался всего лишь случайным ее свидетелем. Как–то поехал он в город Усмань навестить детей, которые здесь учились в гимназии. Проезжая через деревню, он увидел пожар. Нимало не медля он остановил повозку и побежал к горящему дому, из которого успел вынести трехлетнюю девочку. Родители в это время отсутствовали, и он отдал девочку соседям.
Отец Александр был человеком аполитичным. Получив в 1917 году текст отречения от престола Императора Николая II, он прочел его в храме народу без каких бы то ни было объяснений. Пришли к власти большевики и потребовали от священника отдать свой дом под школу. Отец Александр безропотно согласился. Большевики потребовали отдать представителям культпросвещения книги и журналы — он отдал и их; потребовали отдать домашнюю мебель — он отдал и ее. Но школа просуществовала недолго, учителя и учащиеся стали часто болеть, и, связав это с тем, что занятия проходят в доме, отнятом у иерея Божия, учителя потребовали закрытия ее, и власти это исполнили.
В 1918 году власти попытались арестовать священника с тем, чтобы непременно убить его. Под праздник Покрова Божией Матери отец Александр поздно вернулся домой — промокший под дождем и уставший. Он прошел в кухню, чтобы лечь на печь, и вдруг услышал топот лошадиных копыт, который стих у его дома. Он понял, что это приехали за ним. Отец Александр вышел в сени и, несколько изменив голос, спросил:«Кто здесь? Сейчас открою». Потом прошел в столовую и сказал домашним:«Спаси вас всех Господь! Я ухожу, да избавит и меня Господь от их рук». И спустился через окно во двор.
Домашние открыли дверь и засветили светильник; он трепетал и угасал от ветра. Один из пришедших спросил:«Кто здесь живет?«Ему ответили:«Священник». Тогда трое приехавших прошли в дом, и один из них спросил:«Где он?«Екатерина Капитоновна и дочь Екатерина стали отвечать, что на требу или на мельницу уехал.