Страница 38 из 297
На допросах мужественная и благочестивая христианка держалась с достоинством и спокойствием, как достойная дочь своего духовного отца — архиепископа Августина.
— Вы арестованы за антисоветскую деятельность, следствие требует от вас дачи откровенных показаний по данному вопросу, — заявил следователь.
— Антисоветской деятельностью я не занималась и виновной себя не признаю.
— Вы дали ложные показания, следствие располагает точными данными, что вы, будучи враждебно настроены против существующего строя, занимались антисоветской агитацией. Следствие требует прекратить запирательство и дать правдивые показания по этому вопросу.
— Виновной себя не признаю и к предыдущему ответу ничего добавить не могу.
— Следствием установлено, что вы являетесь участницей контрреволюционной монархической организации. Вы это подтверждаете?
— Я этого не подтверждаю.
— Вам зачитываются показания обвиняемого Афанасия Васильевича Любимова:«Членом нашей контрреволюционной церковномонархической организации является Анна Ивановна Остроглазова… доверенное лицо Августина… Она вела большую антисоветскую деятельность, воспитывая в контрреволюционном религиозном духе интеллигенцию, главным образом детей бывших людей и служителей культа… Вы это подтверждаете?
— Этого я не подтверждаю и виновной себя не признаю.
— Следствием установлено, что вы, работая бухгалтером педагогического училища, занимались вредительством, чем искусственно создавали недовольство педагогов на мероприятия партии и советского правительства. Вы признаете себя виновной в этом?
— Вредительством я не занималась и виновной в этом себя не признаю.
— Следствием установлено, что вы занимались антисоветской клеветой, распространяя контрреволюционные суеверные слухи. Вы признаете себя виновной в этом?
— Виновной в этом я тоже себя не признаю.
19 ноября 1937 года Тройка НКВД приговорила Анну Ивановну к десяти годам заключения в исправительно–трудовой лагерь, где она приняла мученическую кончину от голода.
Причислена к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.
Священномученик Антоний (Панкеев), епископ Белгородский, священномученики Митрофан (Вильгельмский), Александр (Ерошов), Михаил (Дейнека), Матфей (Вознесенский), Виктор (Каракулин), Ипполит (Красновский), Николай (Садовский), Василий (Иванов), Николай (Кулаков), Максим (Богданов), Александр (Саульский), Павел (Попов), Павел (Брянцев) и мученики Михаил (Вознесенский) и Григорий (Богоявленский) (память 19 мая по старому стилю)
Священномученик Антоний (в миру Василий Александрович Панкеев) родился 1 января 1892 года в селе Садовом Херсонского уезда Херсонской губернии в семье священника, умершего от тифа в 1919 году. В 1912 году он окончил Одесскую Духовную семинарию по первому разряду и поступил в Киевскую Духовную академию.
В 1915 году между Киевской и Петроградской академиями состоялся обмен студентами, и Василий Панкеев был переведен на 3 курс Петроградской Духовной академии.
10 января 1915 года ректор академии епископ Анастасий (Александров) постриг в иноческий чин выпускников Одесской Духовной семинарии студентов 3 курса академии Василия Панкеева и Владимира Белобабченко с наречением им имен Антония и Феодосии[4]. Совершив постриг, преосвященный ректор обратился к ним с таким словом:«Узкий и скорбный путь предстоит для новой жизни. Жизнь инока есть непрестанный подвиг, постоянная борьба, крест и самопожертвование, старание победить всякие искушения, яже от плоти и от мира во умерщвление тела и обновление духа… Сами родом южане, взирая на житие и подвиги южнорусских подвижников, новых ваших заступников пред престолом Господним, святых Антония и Феодосия, угодников Печерских, следуйте им: они служили Церкви Божией; создатели русского иночества, они воспитали у нас ту крепость христианского духа, без которой наружное иночество легко является и легко исчезает… Вы, пройдя высшую школу богословской науки, с верою и упованием взирая на грядущее, идите всюду и служите людям, уча и просвещая их и ведя ко спасению, — всех обнимая своей христианской любовью, старайтесь быть всем вся, чтобы спасти хотя бы некоторых, жаждущих милости Божией…»
Через неделю иноки Антоний и Феодосий были рукоположены в сан иеродиаконов. В феврале того же года по ходатайству члена Государственной Думы священника Александра Альбицкого, с благословения высокопреосвященного Владимира (Богоявленского), митрополита Петроградского и Ладожского, иеродиаконы Антоний и Феодосий отправились на фронт для совершения богослужений и удовлетворения духовных нужд раненых и больных воинов. Они служили вместе со священником Александром Альбицким в походной церкви одного из четырех оборудованных Всероссийским национальным союзом передовых санитарно–питательных отрядов, находившихся под покровительством Государя.
В мае 1915 года иеродиакон Антоний приехал в Петроград. 24 мая преосвященный Анастасий в храме Рождества Пресвятой Богородицы при Василеостровском городском начальном училище рукоположил его в сан иеромонаха. Сразу же после рукоположения иеромонах Антоний уехал на фронт в качестве настоятеля одной из походных церквей Всероссийского национального союза.
На фронте учебные занятия пришлось оставить, и учебный год оказался пропущенным. Только в 1917 году иеромонах Антоний окончил Петроградскую Духовную академию. 26 января 1917 года за безупречное исполнение пастырских обязанностей на фронте он был удостоен ордена святой Анны 3–й степени. По окончании академии иеромонах Антоний был направлен служить в город Одессу и здесь вскоре был возведен в сан игумена. В Одессе он был преподавателем Духовной семинарии до ее закрытия безбожными властями в 1920 году.
В июне 1923 года обновленческий»митрополит»Евдоким (Мещерский) вызвал его к себе и сказал:«На следующий день будет твоя хиротония». Игумен Антоний растерялся, уступил натиску Евдокима и был хиротонисан обновленческими архиереями во епископа Херсонского, викария Одесской епархии на кафедру, которую занимал в это время его друг, православный епископ Онуфрий (Гагалюк). Обновленческим епископом он был около года. В 1924 году он принес покаяние, и 27 августа Патриарх Тихон с сонмом православных святителей хиротонисал его во епископа Мариупольского, викария Елисаветградской епархии. Викариатством он управлял всего несколько месяцев, а затем был сослан властями в город Харьков. Оказавшись в Харькове, продолжал управлять епархией.
В 1926 году епископ Антоний был арестован и приговорен к трем годам заключения в Соловецкий концлагерь. В 1929 году был приговорен к трем годам ссылки в Енисейск. По ее окончании преосвященный Антоний обратился с просьбой о получении кафедры. Экзарх Украины митрополит Константин (Дьяков) благословил его обратиться к заместителю патриаршего Местоблюстителя митрополиту Сергию. Встретившись с митрополитом Сергием в Москве, владыка был назначен им на Белгородскую кафедру,
25 февраля 1935 года епископ Антоний был арестован. Против него лжесвидетелями выступили обновленцы и григорианцы. На допросах, начавшихся сразу после ареста, владыка держался мужественно и на вопросы о его церковной позиции отвечал ясно и недвусмысленно. Следователь спросил, с кем из православных епископов владыка встречался, когда жил в Харькове. Преосвященный Антоний ответил, что хорошо знал и встречался с митрополитом Константином (Дьяковым), архиепископами Борисом (Шипулиным) и Онуфрием (Гагалюком), епископами Стефаном (Андриашенко), Макарием (Кармазиным), Павлом (Кратировым) и Дамаскиным (Цедриком). Все они служили в одной церкви и часто в дни церковных праздников собирались вместе у кого–нибудь в доме. Вопросы, ими обсуждавшиеся, были вопросами церковными, и в частности о расколах — григорианском и лубенском. Ко всем этим фактам церковной жизни у них было единодушно отрицательное отношение, как к направленным во вред церковному единству.
На допросах владыка отказался признавать себя виновным и подписывать лжесвидетельства. Один из лжесвидетелей, Смирнов, запрещенный когда–то епископом Антонием в священнослужении, пытался оговорить архиерея:«Установки мне со стороны Панкеева, как правящего епископа, были даны следующие: вести агитацию среди населения, прихожан, за отторжение Украины от СССР к Германии, вести антиколхозную агитацию и организовать кассу взаимопомощи и сбор средств для ссыльного духовенства».
— Что вы можете показать по существу показаний Смирнова? — спросил следователь у епископа.
— Показания Смирнова отрицаю. Никаких указаний и установок вести контрреволюционную агитацию я не давал. Беседа моя со Смирновым носила исключительно религиозный характер.