Страница 8 из 35
Так много тысяч людей вел дорогой пастырь, не оставлял без призора, вовремя поддерживал, если кто ослабевал, лелеял и охранял того, как слабого, беспомощного ребенка. Многих вел он больше двадцати лет, постоянно трудился над ними, неустанно воспитывал их.
Все, кто были за батюшкиными службами у "Нечаянной Радости", единодушно утверждают, что таких чудных служб они нигде и никогда больше не видывали! Это было именно что-то особенное, райское, блаженное. Маленькая церковь, лучезарный образ Царицы Небесной, Ее кроткий божественный лик - это было что-то необъяснимое, несказанное, радостное! Стоишь, бывало, чувствуешь, что находишься где-то далеко-далеко от всего суетного, земного: ни тревог, ни смуты, ни волнений, стоишь и молишься, вся отдавшись чувству какого-то блаженного умиротворения, радости, покоя, а тонкий звучный голос пастыря возглашает молитвословия с такой верой и горячностью и как бы желает сказать всем, что милосердый Господь Сам принимает просьбы достойно и с любовию обращающихся к Нему людей, и нет слов передать, как дивно вся обновляешься, перерождаешься, всей душой стремишься к Господу, умоляешь Его, Человеколюбца, научить, как послужить Ему, чтобы не быть отвергнутой Им, но чтобы быть принятой Им, хотя в число самых последних наемниц Его.
Господи! Не отвергни меня от лица Твоего, научи меня, как послужить Тебе, чтобы при Твоем втором славном пришествии не быть мне в числе тех юродивых дев, которым Ты изречешь Свой праведный суд: "Истинно говорю вам, не знаю вас" - вот слова, которые, бывало, невольно льются с языка.
А пастырь и рад, что так умиляются сердца молящихся с ним, так и рвется он то к одному, то к другому, желая навсегда возжечь в своих духовных чадах такие чувства любви и благоговения к Господу: то к одному подойдет после службы, то с другим заговорит, так и воспламеняет светильники их, чтобы они сохранились до конца их жизни и не погасли бы безвременно.
Как истинный чудный страж, он всех охранял от нападений исконного врага - дьявола, который, яко лев, рыкает, ища, кого поглотити. Да! Не давал дорогой пастырь в обиду ему своих малых бедных овечек, всех укрывал от этого лютого зверя, всех охранял своей защитой и помощью.
И хорошо же жилось им при таком пастыре! Ни нужды, ни холода, ни болезней, ни несчастий: все утишалось его святыми молитвами. Чуть только бывало заметит где горе и уныние, сейчас же спешит на помощь и выручку.
И многим раскрывался тогда батюшка во всем своем величии, во всей своей прозорливости. Все-то было ему известно, кажется, ни одно волнение души, ни одно смятение не укрывалось от его духовно видящего взора. Горячие, пламенные слова молитвы, исходящие из верующего любвеобильного сердца, восходили прямо к небесам, к Престолу Всевышнего, и низводили токи милосердия Божия на грешный собравшийся люд.
Знатные и ничтожные, богатые и бедные, взрослые и малые - все здесь сливалось в одно великое верующее духовное стадо Христово. Слезы несчастной вдовы-матери, вопль духовной слабости, неудачи семейной жизни - все эти бесчисленные скорби, вся эта путаница житейского круговорота, бедность, болезни и прочее,- все это благодатно очищалось, утешалось дивным ходатаем - пастырем, который своей праведной молитвой, своими скрытыми от всех великими духовными подвигами низводил на притекающих к нему особое благоволение и милосердие Божие.
Вот тяжкая болезнь готова уже привести в отчаяние семью: неизбежность разлуки с любимым, дорогим лицом повергает иногда в такой ужас и горе членов семьи, что они готовы впасть в отчаяние, но милосердый Господь, не хотяй смерти грешников, чудесно направляет их к пастырю, который своею молитвою и мудрыми наставлениями утешает и вразумляет несчастных. Своею любвеобильной лаской он согревает омертвелое сердце грешника, он ласкает его, как больное измученное дитя, ободряет словами веры и надежды и наполняет скудную душу духовными сокровищами.
О незабвенный, дорогой пастырь! Сколько непостижимой мудрости было в твоих благодатных пастырских действиях! Спасать души человеческие, вырывать их из пропасти греха и падений, трудиться над их испорченностью, очищать, омывать, исцелять их - о! это такая трудная задача, что только при особой благодати Божией можно браться за нее. Но отец Валентин всю свою подвижническую жизнь посвятил на исполнение сего многотрудного, величайшего христианского подвига. Весь исстрадался он нашими грехами и беззакониями и медленно угасал под невыносимым бременем людского безумия.
Возревновав о спасении людей, он неотступно исполнял этот долг и со славою совершил свою великую миссию. Громадная паства - сыны и дщери Церкви Православной,- все это плоды творчества его мощной благодати, его сильной всеобъемлющей любви. Самоотверженная душа его не знала покоя ни днем, ни ночью. Днем в трудах, ночью в молитве она страдала и распиналась за всех несчастных и теперь на небе утешается воздаянием блаженства и райского веселия. Спасать - так спасать до конца,- вот какой великой целью задавался почивший пастырь и, задавшись этой целью, не отступал от нее до конца, бесконечно преумножая данные ему от Бога таланты пастырской молитвы и мудрого водительства своих духовных чад.
Переход батюшки в Архангельский собор и служение в нем
Недолго паства наслаждалась служением батюшки в церкви "Нечаянной Радости", или Святых Константина и Елены. Действием Промысла Божия, все устрояющего ко благу и спасению людей, батюшка был переведен в Архангельский собор и назначен там настоятелем.
Лишилась паства благодатных служб в маленькой, уютной церкви, где все было полно таким светом, благолепием, миром и тишиной.
Ангельская блаженная служба, открывшаяся для истинно любящих пастыря, так была неописуемо прекрасна, что они ни с чем не могут сравнить ее и теперь вспоминают о ней как о чем-то недосягаемом для них, неизмеримо выше стоящем их понятий и соображений.
Паства должна была расстаться с любимым храмом, к которому так сильно привыкла и с которым как бы сжилась. Все перешли в собор.
Горько плакал пастырь, прощаясь с чудотворным образом Царицы Небесной "Нечаянной Радости", Которая столько лет была божественной защитой и покровом Своего верного служителя.
В соборе началась новая, не похожая на прежнюю жизнь.
Небрежность, невнимательность служащих собора к своим обязанностям так глубоко укоренилась здесь, что требовалось большое усилие для приведения всего на подобающую высоту.
Величественный, но мрачный внутри, Архангельский собор невольно наводил уныние на приходящих, а темные своды и тусклая старинная живопись еще более довершали тяжело-грустное впечатление.
Монотонная служба, лишенная пламенной веры и вдохновения, небрежность причта - все это делало собор не храмом молитвы и умиления, а только местом посещения для туристов, приходивших осматривать достопримечательности находящихся там святынь, исторических гробниц, а вовсе не для молитвы.
И вот действием всеблагого Промысла в этом древнем мрачно-унылом храме вдруг воссиял небесный свет чудес и дивных знамений. Величественные своды огласились исходящими из глубины сердца молитвенными возношениями пастыря, который как бы озарил мрачный собор своей дивной верой и пламенной неустанной молитвой, и, думалось, засияли потемневшие запыленные лики святых, возликовали драгоценные останки князя Михаила и боярина его Феодора, ангельски воспел и возблагодарил Господа царственный страстотерпец отрок Димитрий при вступлении в собор дивного пастыря, который вместе с собою привел сюда и свою многочисленную паству. Как сиял образ Спасителя справа от царских врат!
Такая неизреченная красота благости и милосердия, такая кротость всепрощения, такое обилие помощи и защиты!
Большой чудотворный местный образ Царицы Небесной "Благодатное Небо" дивно-небесно глядел на всех верующих, как бы возвещая им, что Сама Царица Небесная, по Своей неизреченной благости, сходит с благодатного неба, невидимо является в этом святом храме, благодатно озаряя истинно чтущих Ее и прибегающих к Ней.
Неизреченною красотою сиял пастырь, когда воздевал свои руки к Царице Небесной и взывал к Ней словами акафиста. Это не было повторением заученных молитвословий, это не была заурядная священническая молебная служба - то были незримые миру потоки самых горячих, самых пламенных рыданий всех собравшихся здесь верующих, которые, благодатно озаренные исходящим из глубины сердца огненным взыванием пастыря к Богоматери, приходили в такое молитвенное умиление, что сразу отрешались от всего земного и погружались всем существом своим в созерцание неизреченной красоты Царицы Небесной.