Новый эклогион

Были у святого два племянника: Ростислав, зять царя Феоаора Ласкириса, и Владислав, правивший тогда Сербией и бывший зятем Болгарского царя. Владислав и архиепископ Сербский Аресений, которого святой рукоположил до этого себе в преемники, узнав о смерти святого, сильно опечалились. Услышав о чудесах, совершающихся у гроба святого Саввы, они решили испросить его святые мощи в Сербию. Сербский царь Владислав написал своему тестю и послал к нему нескольких вельмож, прося отдать святые мощи. Но Болгарский царь отказал. Тогда зять написал ему во второй раз, усиленно прося вернуть мощи, и послал с вельможами Дорогие подарки. Но и тогда Болгарский царь не отдал мощи, ответив так:«Поскольку Бог устроил, что святой преставился здесь, то Он и даровал нам это сокровище. Кто я такой, чтобы противиться воле Господней?». Так вельможи снова вернулись к Владиславу ни с чем. Тогда Владислав сам с избранными вельможами пошел просить вернуть мощи святого.

Почему же сейчас, святой, ты лишаешь нас освящения твоими божественными мощами? Почему ты лишаешь свою родину неистощимого источника божественной твоей благодати и твоих чудес? Отче милосерднейший, пожалей меня, призри на грехи мои и народа моего, которыми мы согрешили против тебя. Прииди к нам, хотя мы и недостойные грешники, но не оставляй нас без твоего присутствия и покровительства». Владислав долго и сокрушенно молился затем пошел к своему тестю. Той же ночью тесть увидел во сне святого Савву в образе блистающего ангела, который повелел отдать его мощи зятю, чтобы он доставил их на родину. Собрав народ и клир во главе с митрополитом, царь рассказал им обо всем, а затем с пением, свечами и фимиамом оба царя открыли гробницу святого. Сразу же — Христе Царю, о чудеса Твои! — все место это наполнилось неизреченным благоуханием, лицо святого просияло как солнце, и все в удивлении молились:«Господи, помилуй!». После этого с великой процессией и крестным ходом оба царя (тесть и зять) пешими вынесли святые мощи из Тырново, и царь Владислав с великой радостью перенес их на родину. Кто может описать, какая радость была в тот день? Подобны же этому и чудеса, что произошли во славу Отца и Сына и Святаго Духа, Пресвятой Троицы, Которой подобает держава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

Житие и подвиги преподобного отца нашего Григория, подвизавшегося близ залива Никомидийского в XIII веке

Сей богоносный отец наш Григорий происходил из областей Вифинских. Родители его были благочестивы и знамениты, благородны происхождением, а еще более известны нравом и добродетелью. Будучи воспитан такими родителями, преподобный не внимал детским играм, которым так радуется юность, но всякий час поучался в словах Божественного Писания. Не остановившись на этом, он захотел изучить и еллинские науки, выбрав из них те, что чисты от греха. Благодаря естественной остроте ума, постоянному чтению и упражнениям, вскоре он изучил все добрые и полезные науки, с помощью которых мог избежать сетей и ухищрений противников Православия, воюя с ними или издалека, крылатыми своими словесами, или нанося им удары оружием замечательного своего языка, если люди эти приходили побеседовать с ним.

Постепенно, изучив все возможные внешние науки, преподобный подошел к познанию Бога.

Облекшись в монашеский образ, он предался духовным подвигам, учась вести тайную невидимую брань с диаволом, но так, чтобы не от него получать удары и принимать раны, но самому их наносить. Подвижник изучал прилоги лукавых помыслов, которые воюют против несчастного человеческого рода. Так он узнал, что такое мирный ум, хранение помыслов, какие из помыслов принадлежат собственно человеку, а какие всеваются от врага, какие возбуждают и смущают твердые помыслы и с какими помыслами должно бороться постоянно, а на какие нужно не обращать внимания, какие должно презирать, а на какие отвечать внешней притворной дружбой.

В монастыре он научился отвергать чувственное вместе с чувствами, красивые цвета, нежность телесную и все наслаждения, посредством которых низвергается, обольщается и отравляется владычествующий ум. Преподобный обучился песнопению, молитве, хранению ума, посту и воздержанию, которые только тогда и находятся в надлежащем соотношении, когда имеется между ними смиренномудрие. Приняв все это, божественный Григорий принес плод и в тридцать, и шестьдесят, и во сто крат больший (ср. Мк. 4: 20). Никто другой не мог состязаться с ним в этих делах, которые он исполнял с кротостью и смиренномудрием, без всякого понуждения себя. Его нестяжание, смирение, кротость, неумывание, лежание на голой земле достойны всяческой похвалы. Каких только подвигов не совершал сей преподобный со всякой подобающей ревностью, какую из добродетелей он не стяжал, и кто мог победить его в этих подвигах? Но даже и то, что приобрел, святой почитал ни за что, а то, что еще не стяжал, старался приобрести. Так на нем исполнялось апостольское изречение: «я не почитаю себя достигшим, а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп.3,13–14).

Эти люди оклеветали человека Божия; бродя повсюду и божась, они уверяли, что могут подтвердить свое лжесвидетельство. Простецы и безумцы думали, что бес уже победил преподобного, разумные же и рассудительные посчитали достойной смеха эту игру. Однако, провидя намерения и уловки диавола, божественный Григорий ушел оттуда в другой монастырь, чтобы не стать причиной большего наказания для клеветников. Через несколько дней обнаружили настоящего вора, и бес, который пытался посмеяться над святым, сам стал посмешищем. Стараясь обольстить других, он сам был обольщен, а грех, таким образом, стал явен всем. Как бы мог преподобный научить других не красть и не совершать святотатств, если бы сам был святотатцем? Такое просто невозможно.

Но вернемся к нашей теме. Придя в другой монастырь, где в послушании и подвиге пребывал его родной брат, Григорий снова начал свои подвиги. Подчиняясь игумену, уважая подвизавшихся вместе с ним братьев, он продолжил пост, бдения, воспевание псалмов, коленопреклоненно молился, служил и смирялся перед каждым. Все братия полюбили преподобного, ибо смиренномудрие, простота нрава, невзыскательность в пище порождают любовь к тому, кто обладает этими качествами, а гордость и строптивый нрав бывают причиной гнева и ненависти. Прожив в этой обители довольно долгое время, преподобный был облечен в великий ангельский образ, став великосхимником. После этого игумен и вся братия настойчиво уговаривали его принять священство, но преподобный не соглашался, потому знал, какая чистая и высоконравственная жизнь должна быть у священника. Однако, когда его стали уговаривать снова, и снова, он рассудил, что благопокорность и послушание являются основой всех добродетелей и согласился принят сан, который рассматривал не как нечто приличествующее ему, ибо всегда сокрушал в себе этот тщеславный помысел, но как служение людям и Богу.

Через три года преподобный удалился из обители, решив проводить жизнь в безмолвии, потому что знал, что тот, кто пребывает в безмолвии и предается молитве, может через обнажение чувств войти в созерцание мысленного мира, а посредством этого созерцания пребывает в человеке любовь к Богу, он проникается ею и через любовь Божию наслаждается и радуется славе и красоте Божией. Он возрастает в любви к Богу и через любовь созерцает славу Божию. Так что любовь и слава Божия есть друг для друга как мать и дочь. Оставив монастырь и своего брата, Григорий пошел в одно селение, которое было удобно для безмолвия. Прожив там достаточно времени и немного освободив чувства от смущения и волнения мирского, преподобный решил взыскать еще большего безмолвия, поскольку ум, по природе, имеет привычку, освободившись от внешних, возвратиться в себя и искать большего безмолвия и свободы. Посредством этой свободы он более чисто уразумевает чаемые блага будущего века и чем больше освободится от земного, тем более восходит к Богу по лестнице, которой становятся для него эти свобода и безмолвие. И напротив, смущение и попечение есть удаление от Бога. Для этого преподобный взошел на гору, что находилась близ селения, называемого Ильинским, где и нашел место, весьма пригодное для безмолвия. Григорий громко сказал: «Это покой Мой на веки: здесь вселюсь, и Я возжелал его…» (Пс. 131:14).