Страница 169 из 300
3:2,3. В греческом мышлении природа человека иногда рассматривалась как преобразованная и приближенная к божественной через созерцание божественного; некоторые философы, например, Платон,верили, что они достигли такого преображения через познание, а не через чувства. Филон говорил о достижении человеком видения Бога мистическим путем, поскольку, как он утверждал, Бог трансцендентен; он верил, что Бог наделил Израиль, и особенно пророков, силой Своего видения, что такое видение предварялось добродетельной жизнью и очищением души и становилось совершенным, когда сам человек достигал совершенства. Эта мысль также сквозит в ряде еврейских палестинских текстов, особенно в работах еврейских мистиков. Возможно, эта концепция Бога часто связывалась с концом времен, и в некоторых еврейских апокалиптических произведениях высказывалась мысль о преобразовании через непреложную славу Божью.
Иоанн мог заимствовать большинство идей о преобразовании через непреложную славу Божью из Ветхого Завета (Исх. 34:29-35; см. коммент. к Ин. 1:14-18). Для него тот, кто знает характер Бога, соответственным образом очищает себя, а окончательное и полное очищение произойдет, когда человек познает Бога во всем совершенстве в конце времен.
3:4-24 Дух истины и дух заблуждения: на чьей ты стороне?
В характерной иудейской манере Иоанн противопоставляет грех и праведность, а также тех, кто на той или другой стороне (3:4—9). Затем он объясняет, почему нечестивый противостоит праведному, иллюстрируя этот принцип на множестве примеров: праведные любят друг друга, а нечестивые, подобно Каину, ненавидят праведных (3:10— 18). Этот тест показывает, кто одержит окончательную победу в день суда (3:19-24).
3:4. Греки рассматривали грех как несовершенство; Ветхий Завет и иудаизм видят в нем нарушение закона Божьего. Иоанн стремится показать каждому, что такое грех в библейском смысле.
3:5. Здесь Иоанн, вероятно, использует язык жертвоприношений; ср.: Ин. 1:29. Суть в том, что те, кто в Иисусе, отвергли свои грехи, а потому уже больше не живут в грехе.
3:6,7- Этот стих снова обращен к преобразующей силе, которая проявляется после приобщения к Богу (ср.: 3:2,3). Некоторые комментаторы считают, что безгрешность здесь рассматривается как идеал, в той мере, в какой человек обитает во Христе. (Аналогичным образом Платон утверждал, что в той мере, в какой человек претендует на роль ремесленника, его мастерство должно быть совершенным; но если ему не удалось стать искусным мастером, это означает, что он не действовал как настоящий мастер в данном случае.) Другие считают, что речь идет о потенциальных возможностях: человек способен вести безгрешную жизнь (ср.: Ин. 8:31—36). Но ст. 9 не дает возможности трактовать этот текст подобным образом.
Более вероятно, что Иоанн обращает высказывания лжеучителей и их последователей (1:8—10) против них же самих: в отличие от людей, снисходительно относящихся к прегрешениям, которые просто заявляют, что они безгрешны, истинные верующие не живут в грехе. (Многие комментаторы считают, что настоящее продолженное время причастия глагола «грешить» — «согрешающий» — позволяет расценивать «жизнь во грехе» как образ жизни. Это отличается от праведного образа жизни, когда человек иногда поддается искушению или обману и искренне в этом раскаивается.) Среди отступников господствуют такие грехи, как нарушение двух основных заповедей, которые Иоанн подчеркивает в своем послании: правильные отношения с членами христианского сообщества и правильные представления об Иисусе (3:24). Таким образом, Иоанн может иметь в виду, что они совершили грех, который ведет к смерти, т. е. отлучению от вечной жизни (ср.: 5:16,17).
3:8. В Свитках Мертвого моря говорится, что все грехи совершаются под воздействием духа заблуждения. Учитывая традиционную иудейскую концепцию о том, что дьявол принес грех в этот мир, все грехи в итоге возлагаются на него и отражают его характер.
3:9,10. Об утверждении относительно безгрешности см. в коммент. к 3:6,7. Некоторые исследователи полагают, что Иоанн заимствует здесь образ «семени» у своих оппонентов, поскольку эта концепция позднее была известна среди гностиков; но этот образ уже был хорошо известен в христианской традиции (Иак. 1:18,21; 1 Пет. 1:23; см. коммент. к 1 Пет. 1:23). Считалось, что ребенок наследует природу отца через его семя, а потому Иоанн может здесь использовать этот образ для разъяснения своей мысли: рожденные от Бога через обращение в веру теперь отражают в себе Его характер, а те, кто не отражает его, имеют другую природу. Согласно Ветхому Завету, грех можно преодолеть, опираясь на слово, написанное или пребывающее в сердце человека (см., напр.: Пс. 118:11; Иер. 31:32,33).
3:11—13. Убийство Каином Авеля часто пересказывалось в иудейских преданиях с вымышленными деталями; подчас нечестие Каина описывалось весьма подробно. Он стал олицетворением нечестия (см., напр.: Книга Юбилеев и 1 Енох.; фарисеи иногда связывали Каина с саддукеями и их отрицанием грядущей жизни в вечности); в одном дохристианском еврейском тексте он назван «неправедным» (Прем. 10:3). Филон неоднократно использовал образ Каина как символ эгоизма и иллюстрировал на его примере тезис: «чем сильнее гонения, тем лучше», как здесь (ср.: Гал. 4:29). Некоторые более поздние гностики, противники закона, считали Каина героем.
Убийство брата рассматривалось в древности как одно из самых чудовищных преступлений (напр., у "Цицерона, Горация); Иоанн называет «братом» каждого члена христианского сообщества. Убийца считался сыном дьявола (3:10), поскольку первые дела дьявола принесли смерть Адаму (см. коммент. к Ин. 8:44); в некоторых более поздних раввинистических текстах утверждается, что отец Каина был злым ангелом, даже самим дьяволом. Соперничество между родными братьями (Быт. 37:8; 1 Цар. 17:28) могло развиваться постепенно, но поступок Каина прервал этот процесс.
3:14,15. Убийство было смертным грехом по ветхозаветному закону, а потому заслуживало геенны, согласно более поздним иудейским воззрениям. Иисус приравнивал ситуацию, которая ведет к убийству, к самому убийству (ср.: Мф. 5:21,22).
3:16,17. Читатели Иоанна ожидали преследований и возможной смерти, хотя, насколько известно, мучеников было немного (Отк. 2:13). Отказ участвовать в культе императора рассматривался как деятельность против государства, и враги этих людей с чувством выполненного гражданского долга предавали их в руки властей.
Иоанн также требует от них на практике проявления любви в настоящем. Их оппоненты, которые были изгнаны из общины, возможно, чтобы избежать преследований, несли ответственность за смерть других, как это было с Каином; но истинные христиане должны были жертвовать своей жизнью во имя других ежедневно. Как и в некоторых иудейских концепциях, отнять имущество у нуждающегося означало обречь его на голодную смерть (ср.: Иак. 2:15).
3:18. В древней литературе часто соединялись понятия «слово» и «дело» (напр., у Исо-крата, Демосфена, Квинтилиана, Сенеки, Лукиана, в Прем.); тот, кто надлежащим образом сочетал это, удостаивался похвалы,тот же, у кого слова расходились с делом, считался лицемером.
3:19. В "Свитках Мертвого моря праведные иногда называются «сынами истины» или «уделом истины Божьей».
3:20,21. Иудаизм постоянно подчеркивал, что Бог знает сердце каждого человека (ср.: Иер. 29:23); в некоторых текстах Его называли даже «Испытующим сердца». Как выразился автор одной из книг премудрости, «блажен, кого не зазирает душа его» (Сир. 14:2).
3:22—24. Эти предписания как раз и нарушали отступники: оставив христианское сообщество, они продемонстрировали отсутствие любви к своим братьям и сестрам, а также веры в Иисуса как истинного "Христа (2:2), не выдержав испытание верой. Об обетовании ответа на молитву см. в Ин. 14:12—14.
4:1-6 Испытание духов
4:1. Иудаизм тесным образом связывал Дух Божий с пророчеством, но признавал и существование ложных пророков, которые, по словам Иоанна, были движимы другими духами. Его читатели должны были понятьэто; иудеи были знакомы с представлением о том, что помимо Духа Божьего есть и другие духи (см. коммент. к 4:6). В Малой Азии было много впадавших в исступление языческих предсказателей, а также еврейскихмистиков, претендовавших на особые откровения; проблема различения духов стояла здесь чрезвычайно остро.