Страница 225 из 300
4:9,10. Павел истолковывает и применяет процитированный текст как хороший иудейский учитель. «Преисподние места земли» — это, вероятно, место обитания мертвых, загробный мир, следовательно,Иисус умер (Иез. 32:24), хотя это может означать, что Он нисшел с неба, чтобы при Своем воплощении стать рабом (Флп. 2:7; ср.:Пс. 138:15).
4:11. «Апостолы» — буквально: «вестники, посланцы, которым пославшими их доверено нести весть»; как таковые они облечены властью в рамках порученного им дела; в "Новом Завете этот термин относится квестникам Христа, Который доверил им особую миссию и дал власть (большую, чем другим) провозгласить и передать Его волю. «Пророки» говорили от имени Бога, их роль была известна из Ветхого Завета и нашласвое продолжение в "Церкви; апостолы должны быть пророками, возможно, как судьи-пророки (напр., Самуил и Девора), или вождями для других ветхозаветных пророков — особого ранга и авторитета (как, напр., Илия и Елисей).
«Евангелисты» рассматривались как провозвестники Евангелия (послания Христа), это глашатаи, т. е. вестники особого рода. «Пасторы» — буквально: «пастыри» (см., напр.: Иер. 23:2—4), в Новом Завете —пресвитеры или блюстители местных общин (Деян. 20:17, 28; 1 Пет. 5:1,2); они были призваны пасти народ Божий, проповедуя ему истинную весть Бога в неискаженном виде (см., напр.: Иер. 23:18—22). В задачу«учителей» входило разъяснение Писаний и преданий, связанных с Иисусом; если они действовали как иудейские учителя, то, вероятно, толковали библейские установления общине и учили также и другим разъяснять Писания.
Как и во многих древних списках, некоторые из этих терминов могли частично совпадать (в греческом тексте оригинала такое совпадение значений особенно характерно для терминов «пасторы» и «учителя»). Они выполняют одну задачу и облечены властью как носители вести Христа. Их авторитет основан на доверенной им вести и духовном даре; как и в случае с иудейскими учителями, раскрывавшими послание Бога (в отличие от первосвященников, никто из них не обладал властью, т. е. не занимал официального положения в церковной иерархии, которая сама по себе возникла не ранее начала II в.). Все эти служители Слова Божьего должны были обеспечить народ Божий всем необходимым для служения (4:12—16).
4:12. В греческом языке термин «обучение» или «оснащение» (здесь — «совершение») описывал работу философов и учителей.
4:13—16. Во времена Павла был широко распространен образ человека, не достигшего зрелости и обуреваемого ветрами ложных учений, наподобие корабля, носимого по воле волн. Приведенный здесь образ взросления редко применялся ко всему обществу. Образ, использованный Павлом, носит обобщенный характер и не относится к концу времен, он скорее отражает необходимость духовного возрастания Церкви в целом.
4:17-5:2 Вступление в новую жизнь
4:17—19. Греческие писатели в своих нравственных наставлениях часто пользовались приемом противопоставления. В литературе этого периода иудеи обычно описывали неевреев языком, подобным тому, который использует здесь Павел (ср. также: Лев. 18:3, 24-30; 20:23,24; Втор. 26:16-19). Важно отметить, что Павел отказывается теперь называть христиан из "язычников просто "язычниками — в этническом смысле; они могут быть по национальной принадлежности неевреями, но этически (в духовном смысле) должны теперь быть евреями. «Распутство», гомосексуализм и идолопоклонство были типичными для язычников грехами, практически не свойственными иудеям, — в отличие от которых, язычники пускались что называется во все тяжкие; многие греческие мальчики вступали в пору зрелости через совращение взрослыми мужчинами. Понятие «ожесточение сердца» хорошо известно из Ветхого Завета (см., напр.: Исх. 4:21; Пс. 94:8).
4:20-24. «Новый человек» (ст. 24) — это новая личность, созданная «по Богу», т. е. по Его образу и подобию. Павел, вероятно, напоминает о первоначальном сотворении Богом Адама и Евы по Своему образу и подобию и говорит, что новая личность, в которую преобразился христианин, обрела нравственную чистоту, поскольку он сотворен, в моральном отношении, по подобию Бога. Таким образом, он говорит, что человек должен жить соответственно этому, — вести безупречную жизнь, как Адам и Ева до грехопадения. Образ «облечься» широко распространен в Ветхом Завете и греческой литературе, он отражает определенный тип поведения, образ жизни (Иов. 29:14; Пс. 108:18; см. особенно: Ис. 61:3,10; см. коммент. к Рим. 13:12), «облечение во спасение» и др.
В еврейской литературе мудрости и у греческих философов звучат аналогичные мысли об «обновлении духа ума»; они понимали, что позиция и ценности, которыми руководствуется человек, влияют на его образ жизни. Но у Павла другой подход к этому обновлению жизни; он основывается на жизни, которая имеется во Христе, новом типе жизни, которую большинство иудеев ожидали только в грядущем (после воскресения мертвых).
4:25. Исключая тексты 4:30 и 4:32 — 5:2, большинство нравственных наставлений Павла в 4:25 — 5:2 соответствуют наставлениям, принятым у древних моралистов. Призывы к правде, труду, противостояниюклевете и т. д. были общими нравственными принципами. Нарушение этих принципов было свойственно не только язычни-кам (ср.: 4:17-19), но и иудеям.
Путь преодоления моральных проблем отличается от пути, предлагаемого другими древними моралистами (4:22-24,32), но Павел мог найти общий язык со многими моралистами своей культуры, которые боролись с тем же злом, что и он. Однако, несмотря на многие точки соприкосновения с этикой своей культуры, подход Павла отличается тем, что он часто обращается к Ветхому Завету как к критерию нравственности; его призыв к истине здесь перекликается с заповедями, перечисленными в Зах. 8:16,17, где истина противопоставляется лжесвидетельству в суде.
4:26. Призыв избегать гнева взят из Пс. 4:5; о нечестивых, кто постоянно пребывает в гневе, см. в Ос. 7:6; ессеи и некоторые греческие философы также требовали, чтобы все споры были улажены в тот же день, до захода солнца. Умение преподносить истину, используя приличествующие случаю слова, избегая худого «речения», тоже подчеркивалось особо (4:29).
4:27. Здесь, вероятно, прослеживается связь с терминологией военных действий: согрешающий мог легко попасть на территорию дьявола (в тыл врага; ср : 6:10-20).
4:28. Иудаизм ценил ручной труд и помощь бедным. Хотя греческие ремесленники, несомненно, гордились своей работой, представители высших слоев общества по всему Средиземноморью презирали физическийтруд, считая, что он предназначен для низших слоев.
4:29. В древней литературе часто подчеркивалась важность умения говорить правильно (ср.: 4:25; 5:3,4); многие изречения и сентенции в притчах подчеркивают эту мысль, в том числе умение произноситьблагородные, возвышенные речи (см., напр.:Прит. 12:25; 15:23; 25:11; ср.: Зах. 1:13).
4:30. «Оскорбление» Духа является очень серьезным грехом. В Ис. 63:10 (в одном из двух случаев употребления в Ветхом Завете титула «Святой Дух») это относится к мятежу в пустыне, который привел к отказу от Бога. Аналогичным образом, мятеж Израиля против Духа заставил Моисея «согрешить устами», согласно Пс. 105:33 (ср.: Чис. 20:10; Втор. 3:26). О термине «запечат-ление» в значении печати, охраняющей товары от подделки, использовавшемся в торговле, см. коммент. к Еф. 1:13,14. Эфесяне должны сохранить свою аттестацию до дня окончательного искупления (ветхозаветный «День Господень», когда Бог будетсудить мир и оправдает Свой народ).
4:31. Перечень пороков — это обычный литературный прием древних моралистов; иногда все эти грехи перечисляются в рамках конкретного прегрешения, как здесь (гнев).
4:32 — 5:2. Разные моралисты, в том числе греческие, римские нехристианские и Филон, призывали к подражанию образу Бога, на котором зиждется вся этика. Но нехристианские писатели во времена Павла не могли сослаться на пример бога, который, руководствуясь безграничной любовью к людям, принес бы себя в жертву ради них (4:32 — 5:2). (Некоторые богословы приводили в пример титана Прометея, который пострадал за то, что выдал людям божественные секреты. Но не ясно, осознавал ли Прометей возможность сурового наказания за свой труд, а потому данный пример не мог быть убедительным; с точки зрения наказания титанов и ран, которые получали бессмертные в греческой мифологии [напр., ранение Ареса в «Илиаде» Гомера], пример Прометея не мог служить параллелью христианской идее об Иисусе, Который, обладая Божественной природой, добровольно предложил Себя в жертву во имя человечества. Качественная разница между греческой и иудейской концепциями божественности делает сравнение между историями Прометея и Иисуса бессмысленным.)