Нравоучительные сочинения

Ибо нет для нас иного способа получить тогда стоите одесную неумытного Судии и услышать тот блаженный и вожделенный голос, который скажет: «приидиупе, благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царство», и прочее (Мф. 25, 34). Насколько кто превосходит других властью и изобильем богатства—будет ли то царь, или святитель, или князь, настолько он должен превосходить других милованием и благотвореньем находящимся в нуждах и в скудости житейских потреб, чтобы и ему сподобиться со всеми праведными услышать глас преблагого Владыки, говорящий нам: «понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25, 40). Поэтому блажен воистину и преблажен «разумеваяй на нища и убога», ибо «в день лют избавит его Господь» (Пс. 40, 2).

Тремя главнейшими страстями, как говорят святые Отцы, большею частью непрестанно и сильно борима бывает всякая одаренная разумом душа, а наипаче—держащая царский скипетр и управленье. Страсти эти суть: сластолюбье, славолюбье и сребролюбье. Порожденья же их весьма ужасны и пагубны, ибо они, подобно кровожадным зверям, пожирают души человеческие и предают их огню вечному, когда он смертью разлучатся от тел своих. Порожденье сластолюбья есть ненасытное угожденье чреву, услажденье гортани различными снедями и порабощенье подчревным скотоподобным пожеланиям. От славолюбия происходит то, что человек ничего не делает во славу или ради славы Божьей, но все старается делать для угожденья людям, чтобы от них всегда принимать славу и похвалу, —и если получить желаемое, то относится ко всем с кротостью и великодушно всем благотворить; если же как‑нибудь узнает, что его осмеивают, то, отложив кротость, неудержимо предается неистовству и старается мстить суровее всякого зверя тому, кто его не хвалит. Корень же всякого зла—сребролюбье имеет своим злым порождением ненасытное желание богатства, непомерное стремленье к собиранию всяким способом золота и серебра и к скоплению себе посредством грабления, неправды и лихоимства значительных сокровищ; отсюда—

Богатство ваше изгни, и ризы ваша молие поядоша. Злато ваше и сребро изоржаве, и ржа их в послушество на вас будет и снесть плоти ваша аки огнь: егоже снискасте в последния дни» (Иак.5,1.3).

Если кто приведенные три страсти попрал и одолел, тот воистину есть присный угодник и верный поклонник Всемогущей и Пресвятой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа. Он—царь и самодержец самому себе и всем подчиненным ему. А кто одержим и водим этими страстями, тот пусть ясно услышит изречение общего всех Владыки: «всяк творяй грех, раб есть греха, раб же не пребывает в дому во век» (Иоан. 8, 34. 35). Что же может быть позорнее, чтобы не сказать: окаяннее, того, когда думающий владеть славными городами и бесчисленными народами, сам находится во власти и под водительством неразумных страстей и называется устами Спасителя—рабом. «Разумеваяй да разумеет» ясно сказанное.

В числе многих дивных праведных дел, которыми превосходно украшается и всеми бывает любима и похваляема душа благочестивого царя, нахожу наиболее полезным и необходимым для власти благочестивых царей—дело страннолюбия, то есть, чтобы с чувством человеколюбия, с кротостью и уважением относиться к прибывающим иностранцам, —будут ли то купцы, или приглашенные ими, и заботиться тщательно об их удобном пребывании в течение всего времени, пока они находятся у них, дабы они не подвергались обидам со стороны местных жителей, и чтобы насильно не были удерживаемы и не было бы им препятствий к возвращенью на свою родину. Следует предоставить им доброхотно прибывать и опять беспрепятственно возвращаться, при чем отпускать их со всякою безопасностью, с миром и с честью.

И что может быть полезнее этого для власти благочестивых царей? Ибо все, которые услышат о таковом благоразумии, о кротости и о заботливости относительно иностранцев, воздадут им усердными молитвами и будут превозносить их великими похвалами, и каждый будет стараться прибыть сюда, чтобы самому убедиться в их доброте и насладиться их кротости и превосходства. А которые иначе относятся к иностранцам, оставляя в небрежении причиняемые им обиды и бесчестья, —какое неудовольствие и какое злословие навлекают они на себя как со стороны самых этих иностранцев, так и со стороны тех, кому случится им рассказать о таком пренебрежении и о такой неправде, —об этом я и говорить не смею. Всякий, имеющий здравое понятие и рассуждение, не только сам знает это, но и не захочет слушать об этом. Итак, не будем мудростью ниже поселян, занимающихся ловлею голубей, которые для того, чтобы изловить стадо голубей, намазывают некоторым благо» вонным миром горло одной домашней голубицы и пускают ее лететь по своей воле к стаду диких голубей, и когда она к ним присоединится и те усладятся благоуханием благовонного мира, коим намазано ее горло, то всех добровольно приводит к дому своих хозяев.

Этой мудрости ловцов пусть подражают благочестивые цари, и доброхотно, с уважением пусть отпускают от себя прибывающих к ним иностранцев, если хотят получить похвалу и наслаждаться дружбою со всеми повсюду живущими народами; но и находящееся под их властью города таким способом будут украшаться и изобиловать людьми, опытными во всякой премудрости, в словесном искусстве и в житейских художествах. Ибо свойственно каждому человеку стремиться идти туда, где слышит, что присущее ему искусство словесности или житейское художество, находится в наибольшем уважении.

Сказал Менандр Философ: Три добродетели более всего делают славными и долговременными православное земное царство: «правда», то есть, справедливость суда, который не смотрит на лице судящихся и не берет подкупа; второе— «целомудрие», то есть чистота жизни и обуздывание естественных движений богоугодным воздержанием; и третье—к подчиненным «кротость», растворенная царским страхом, для исправления их, а не для погубления. Царь, направляющей жизнь свою по этим трем добродетелям, есть, воистину, православный царь и одушевленный образ самого Небесного Царя.

Слово 9. О непостижимом Промысле Божием, Его благости и человеколюбии; здесь же и против лихоимцев

Блаженный и чудный Пророк, богоугодный и добродетельнейший царь, славный оный Давид, о котором Сам Бог сказал: «обретох Давида сына Иессеова, мужа по сердцу моему, иже сотворить вся хотения Моя» (Деян.13, 22), —таковой и столь чудный муж, удивляясь непостижимому и несказанному человеколюбию общего всех Владыки, говорит к Нему с великим удивлением: «Господи, что есть человек, яко помниши его, или сын человечь, яко посещаеши его?» (Пс. 8, 5). «Человек суете уподобися, дние его яко сень преходят» (Пс. 148, 4). Весьма премудро и превосходно уподобляет он суете конец дней временного нашего жития. Ибо, как солнце, когда зайдет или покроется небольшим облаком, то тень всякого предмета немедленно исчезает: так и жизнь наша немедленно прекращается, как только выйдет из тела оживляющая его душа. Однако, несмотря на такую нашу худость и ничтожество, Создавший нас, преблагий Бог, не перестает промышлять о нас, но всяким способом продолжает благотворить нам. Мы же, неблагодарные, как ценим столь великое человеколюбие Создателя нашего и благость Его к нам? Или как возможем достойно возблагодарить Его за такое о нас промышление и за Его непрестанные благотворенья и посещенья?

Изначала Он создал нас по Своему образу и по подобью; ранее же того нас не было, и мы не просили Его об этом, но Сам Он, по неизреченной Своей благости привел все, вообще, из небытия в бытье, и после всего благоволил создать человека по образу Своему и по подобью, и поставил его над всем созданным, как бы князем и властелином, ради которого Он заранее устроил превосходнейший сад, который, обыкновенно, в Божественном Писании называется раем, —устроил на самом лучшем по всей земле месте, называемом Эдемом, осияваемом постоянным светом, где воздух веет чистейший, услаждающий превосходнейшими ароматами. Здесь Он назначил ему пребыванье, чтобы жил всегда в блаженстве и бесстрастии. И всегда пребывал бы он в наслаждении этим блаженством, если бы не преступил данную ему божественную заповедь. Это явствует из слов пророка Божия, который с жалостью говорит: «и человек в чести сый не разуме» (Пс. 48, 13). А какова была честь родоначальника, это он показал словами: «приложися скотом несленным и уподобися им» —не по наружному делу и прочему скотоподобному безобразью, но тем, что, будучи сначала создан Богом нетленным и бессмертным, он вследствие нарушенья заповеди тотчас подпал тлению и смерти и воспринял такое сочетание с женским полом, которого сам стыдится. Но презрел ли его Создатель после того, как он отпал равноангельного оного сана и чести? Никак!