Страница 34 из 58
А самый высший и достойный предмет любви есть Бог. Но каким образом любовь к Богу можно делать предметом долга, когда она есть свободное чувство, независимое от чьих-либо распоряжений или от воли человека! Можно ли любить по приказанию, по заповеди? Можно в известном смысле, можно с сознанием долга направлять внимание на бесконечную доброту и красоту Божию и оживлять в себе те представления, от которых сама собой следует любовь к Богу (Ин.3:16; 1 Ин. 4:9 и д. Рим. 5:8). И потому-то существует заповедь о любви к Богу, и при том названная главнейшей: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душою твоей, и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь (Матф. 22:37-38, ср. Втор. 6:5). Можно также молиться о возжжении и поддержании в нас любви к Богу, ибо любовь к Богу, по слову ап. Павла, изливается в сердце наше Духом Святым (Рим. 5:5); и по слову ап. Иоанна: любовь от Бога (1 Ин. 4:7). Вообще, как всякая добродетель (напр., вера), так и любовь возбуждается в нас прежде всего Богом; наша же любовь есть ответ на любовь Божию. Потому говорит ап. Иоанн: Будем любить Его потому что Он прежде возлюбил нас (ст. 19); и еще: в том есть любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас (ст.10). Спросит еще кто-нибудь: возможна ли любовь к Богу, Который есть существо невидимое? (Бога же никто никогда не видел, Ин. 1:18), и если возможна, то каким образом?
Чтобы могла зародиться любовь к какому-либо существу, необходимо прежде всего конкретное представление этого существа, выраженное для нас в каком-либо чувственном образе. Потому говорит ап. Иоанн: не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? (ст. 20). Следовательно, наглядное представление - есть первое необходимое условие любви. И мы учимся любить Бога прежде всего на людях, любя людей, которые есть образ Божий. Дитя, напр., прежде всего любит отца и мать, и затем любовь к родителям переносит к невидимому Богу. В то же время на основании Свящ. Писания, изображающего существо и свойства Божии, и особенно на основании евангельских сказаний, из которых мы узнаем жизнь и дела Господа Иисуса Христа, воплотившегося и пожившего среди людей, мы составляем себе наглядное представление о Боге, как всеблагом и любвеобильном существе, и носим его в своем уме и сердце. Этому представлению содействуют и наблюдения видимой природы (ибо невидимое Его, вечные силы Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы (Рим. 1:20). Но Господь Иисус Христос не есть только историческое лицо, некогда пожившее на земле и теперь не существующее на ней: Он и теперь невидимо обитает среди нас, возбуждая в нас Духом Святым любовь к Себе и Богу. Имея это в виду, ап. Павел призывает нас поминать Господа Иисуса Христа, воскресшего из мертвых (2 Тим.
2:8). Ап. же Петр говорит, что мы не видевши Его любим, радуясь радостью неизреченной и преславной (1 Пет. 1:8).
Свойства истинной любви к Богу
Чтобы наглядно представить свойства или признаки истинной любви к Богу, сравним любовь эту к Небесному Отцу с любовью дитяти к отцу земному. Искренне любя своего отца, дитя должно, во-первых, иметь к нему благоговение, или сыновний страх. Подобно этому и христианин выражает истинную любовь к Богу прежде всего благоговением, или страхом Божиим. Страх Божий есть священная боязнь, как бы не совершить чего-либо недостойного и греховного перед великим и любимым Богом. Такой страх не только не противоречит любви, но даже требуется и вполне совместим с ней. Любя кого-нибудь искренне, мы всячески стараемся его не оскорбить чем-либо. И чем выше любимое существо, тем благоговейнее мы к нему относимся, тем более остерегаемся причинить ему чего-либо неприятного, как бы не охладить его любви к нам и не разгневать. - Потому страх Божий называется в Свящ. Писании началом премудрости и условием всякой нравственной деятельности (Притч. 1:7; 9:10; 8:13, 9:10, 15, 33; 16:6; Пс. 110:10; 112:1; Втор. 5:29; 6:2. 13; 10312, 20; Сир. 2:15-17; 2 Кор. 7:1). Ап. Петр, и в Ветх. Зав. Екклезиаст - призывают бояться Бога (1 Пет. 2:17; Еккл. 12:13); а Псалмопевец призывает работать Господу со страхом и радоваться Ему с трепетом (Пс. 2:1). Ап. Павел пишет: очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием (2 Кор.
7:1); будем хранить благодать, которой будем служить благоугодно Богу с благоговением и страхом (Евр. 12:28); повинуйтесь друг другу в страхе Божием (Еф. 5:21). И ап. Петр: со страхом проводите время странствования вашего (1 Пет. 1:17; 2 Кор. 5:11; Филип. 2:12; Деян. 9:31). Но есть также и страх рабский, несовместимый с любовью и недостойный истинного христианина. Имея в виду такой страх, апостол Иоанн говорит: страха нет в любви, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что страх есть мучение. Боящийся не совершенен в любви (1 Ин. 4:18). А ап. Павел: вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Дух усыновления, Которым взываем: Авва, Отче! (Рим. 8:15; 2 Тем. 1:7). Пока человек находится на низшей степени нравственного состояния, до тех пор к мотивам его нравственной деятельности примешивается страх рабский, т.е. боязнь наказаний, имеющая в себе муку, по слову апостола, т.е. тревогу, беспокойство. А тем более испытывает такую муку человек порочный, находящийся под всегдашним страхом наказания Божия и испытывающий беспокойство совести (Лук. 19:21). Но чем больше христианин усовершенствуется в нравственной жизни и в любви к Богу, чем больше к Нему приближается и соединяется с Ним, тем более страх его перед Богом становится сыновним страхом, приносящим не муку, но мир в душу. Во-вторых, любовь к земному отцу дитя должно показать послушанием.
Потому вторым свойством или признаком любви христианина к Богу назовем послушание. Сам Господь Иисус Христос сказал Своим ученикам на тайной вечери: кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14:23), если соблюдете Мои заповеди, пребудете в любви Моей (15:10). Так же говорит и возлюбленный ученик Христов: это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его (1 Ин. 5:3). Если бы мы испытывали в своем сердце даже самые сладкие чувства любви и уверяли в ней самыми горячими словами, но не имели соответствующих дел, то мы находились бы в самообольщении, думая, что имеем истинную любовь; мы были бы подобны бесплодной смоковнице, покрытой роскошными листьями. Истинно любящий непременно и действует самоотверженно ради возлюбленного. А так как заповеди Божии включают обязанности наши не только к Богу, но и к ближним, то наша любовь должна себя засвидетельствовать деятельным исполнением обязанностей не только к Богу, но и к ближним. Потому ап. Иоанн говорит: Кто говорит: я люблю Бога, а брата своего ненавидит, тот лжец... мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего (1 Ин. 4:20-21). И еще: кто видит брата своего в нужде и затворяет от него сердце свое, - как пребывает в том любовь Божия? (1 Ин. 3:17).
Следовательно, любовь к Богу и истинная любовь к людям не только совместимы, но и требуют друг друга. Любя Бога, мы должны любить и все Божие. На любви к ближним, которых мы видим, мы учимся любить Бога, Которого не видим. В-третьих, любовь к земному отцу дитя должно засвидетельствовать благодарностью. Поэтому третий признак или свойство истинной любви христианина к Богу есть благодарность. Благодарность есть признательность за полученные благодеяния, соединенная с потребностью доказать признательность на деле. Христианин даже в успехах своих занятий видит Божие благословение. Благодарность Богу выражается молитвой, добрым употреблением посылаемых даров, принесением Богу жертв, уделением от своих благ ближним. В последнем случае благодарный помятует слова Господа Иисуса Христа: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Матф. 25:40). Ап. Павел во многих местах своих посланий призывает христиан благодарить Бога за все (Еф. 5:20; 1 Фес. 18), за всех человеков (1 Тим. 2:1), все делать с благодарностью Богу и Отцу (Кол. 3:17; Филип. 4:6). В-четвертых, любя земного отца, дети всегда его почитают и ревнуют о его чести. Потому следующим признаком любви к Богу назовем почитание Бога и ревность о Его славе.