Страница 1 из 2
О единстве Православия
Церковно-государственные отношения в 20-30-е годы правильнее обозначить как отношение новой государственной власти, представляющей новое социально-политическое устройство на территории бывшей Российской империи, к Русской Право славной Церкви и религии как таковой. Декрет советской власти от 23 января 1918 г. "Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви" лишь на бумаге отделял Церковь от государственной власти, на деле она как духовный противник коммунистической идеологии была лишена гарантий правовой защищенности. Достаточно вспомнить о кощунственной акции вскрытия святых мощей в 1919 г., о кампании 1921 г. по изъятию церковных ценностей, о вмешательстве государства во внутрицерковные канонические вопросы (требование ОГПУ в августе 1930 г. к митрополиту Петру отказаться от патриаршего местоблюстительства) [1]. Но даже формальное отделение Церкви от государства было перечеркнуто Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. "О религиозных объединениях". Церковь как единый организм, а в правовом отношении как юридическое лицо для советского государства не существо вала; существовали "общины верующих", отношения с которыми определяла власть на местах, а политику - Отдел по делам религий при Совнаркоме.
Атеизм был возведен в ранг государственной политики. Задача советского государства - планомерное уничтожение "религиозных предрассудков" - завершается ликвидацией в 1935 г. Отдела по делам религий при Совнаркоме после тотального разгрома Церкви в период с 1929 по 1934 гг.
Хаос революции и гражданской войны, гонения на Русскую Православную Церковь (по масштабу превзошедшие трехвековое гонение в Римской империи) усугублялись церковными разделениями. Главной причиной их в 20-е годы было отношение к безбожной власти, к историческому катаклизму, который раз рушил традиционные политические, социально-экономические, правовые, религиозно-нравственные устои общественного бытия. До 1921 г. церковными разделениями были самопровозглашенные в нарушение церковного канона автокефалии. Так в 1917 г. образовалась Грузинская автокефалия, в 1918 г. - Украинская, в 1920 г. - Белорусская. Мотивом их образования было установление независимости от централизованного управления в пределах революционной России.
Это - разделение по политическим мотивам, в надежде из бежать влияния (через Москву) "безбожной власти". В первой половине 20-х гг. при Святейшем Патриархе Тихоне произошел обновленческий раскол, попытка "вписаться" в новую политическую реальность путем реформации внутрицерковной жизни, фактически - создание новых неправославных церковных структур в направлении протестантизма; "Живая церковь"; "Союз апостольских церквей". Сами названия указывают на антиправославный характер реформы. Оценка этого движения лежит в сфере экклезиологической и духовно-нравственной.
После кончины Святейшего Патриарха Тихона последовал ряд разделений, связанных с каноническим вопросом о патриаршем местоблюстительстве: священномученик Кирилл Казанский, священноисповедник Агафангел (Преображенский) - 1926 г., митрополит Иосиф (Петровых), епископ Воронежской епархии Алексий (Буй), архиепископ Григорий (Яцковский) - 1927-1928 гг.
Характер спора по вопросу местоблюстительства выходит за рамки чисто канонические и не может получить однозначной правовой оценки. Само завещание Святейшего Патриарха Тихона, определившего последовательность исполнителей обязанности Патриаршего Местоблюстителя, было исторической необходимостью в условиях гонений и бесправия Православной Церкви, а не канонической традицией времен патриаршества в Московском царстве. В церковных расколах 1920-х гг. переплетаются различные факторы: проблемы соотнесенности церковной икономии и правовой традиции, отношение Православия к институту мирской власти как таковому и отношение право славных к конкретной 'форме государственной идеологии, то есть вопрос политический и проблема нравственного выбора. Последний фактор предопределил внешнецерковный раскол: "парижский" (самочинный переход митрополита Евлогия в юрисдикцию Вселенского Патриарха) и "карловацкий", а также раскол внутрицерковный - создание так называемой "катакомбной Церкви".
Было бы поверхностным суждением дать этим разделениям исключительно каноническую оценку. Разделения по каноническим отступлениям давно уврачеваны: с избранием Патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского) было восстановлено общение с митрополитом Евлогием, по благословению священноисповедника Афанасия (Сахарова) подавляющее большинство членов "катакомбной Церкви" вернулось в лоно канонической (находящейся в общении со всеми Поместными Православными Церквами) Русской Православной Церкви. Неуврачеванным остался раскол с "Карловацким Синодом", ставшим "Русской Православной Церковью За рубежом". Будучи изначально связанными с фигурой заместителя Патриаршего Место блюстителя митрополита Сергия (Страгородского), последовавшие внешнецерковные и внутрицерковные разделения требуют глубокой экклезиологической, историософской и духовно-нравственной оценки.
Начнем с Декларации митрополита Сергия 1927 г. об отношении Церкви к советскому государству. Это вопрос, имеющий принципиальное значение не только для прошлого, но и для настоящего и будущего существования Церкви в современном мире. Отношение Церкви к институту мирской власти (независимо от государственной идеологии) указано в послании апостола Павла: нет власти не от Бога (Рим 13:1). Надо помнить, что Апостол говорит о власти языческой Римской империи по своей идеологии враждебной христианству. Вот эту апостол скую позицию подтвердили в своем послании "соловецкие епископы", - "соловецкие", поскольку находились в заключении; бывший православный монастырь новая власть превратила в страшную тюрьму [2].
Обращались епископы к большевикам. Вспомним их слова: "Было бы неправдой, не отвечающей достоинству Церкви и притом бесцельной и ни для кого не убедительной ... утверждать, что между Православной Церковью и государственной властью советских республик нет никаких расхождений. Но это расхождение состоит не в том, в чем желает его видеть политическая подозрительность. Церковь не касается перераспределения богатств или их обобщения, так как всегда признавала это правом государства, за действия которого не ответственна. Церковь не касается и политической организации власти, ибо лояльна в отношении правительств всех стран, в границах которых имеет своих членов. Она уживается со всеми формами государственного устройства от восточной деспотии старой Турции до республики Североамериканских штатов. Это расхождение лежит в непримиримости религиозного учения Церкви с материализмом, официальной философией коммунистической партии и руководимого ею Правительства советских республик" [3].
"Свое собственное отношение к государственной власти Церковь основывает на полном и последовательном проведении в жизнь принципа раздельности Церкви и государства" [4]. Епископы отмечали, что когда в 1918 г. Святейший Патриарх Тихон осуждал большевиков, они не были еще никакой властью - то был кровавый хаос революции и гражданской войны. Когда же в России установилась единая государственная власть, Святейший Патриарх Тихон признал эту власть. Да, безбожную, устроившую на Церковь гонения, но власть государства, в котором Бог судил жить народу церковному. Какой нравственный выбор тогда стоял перед верующими? Примкнуть к обновленцам в иллюзорной надежде, что безбожная власть примет реформированную, отступившую от Православия Церковь? - Остаться верными Православию и Патриаршей Церкви, претерпев гонения от большевистской власти, или пойти по пути старообрядцев (раскол епископа Уфимского и Мензелинского Андрея (Ухтомского), позже Амвросия (Сиверса)), или уйти "в катакомбы", то есть перейти на нелегальное положение, как это имело место после декларации митрополита Сергия. Таков был возможный выбор для православных России.
Те иерархи и миряне, которые оказались за рубежом советской России, безбожную власть, установившуюся на Родине, не только не признали, но открыто выступили против нее, составив таким образом церковно-политическую оппозицию как большевистской власти, так и "сергианцам". Но надо помнить, что Церковь - это не только иерархия и клир, но и весь церковный народ, все прихожане. И тут уж ничего не поделаешь: либо оставшаяся на Родине Церковь является "телом Христовым", евхаристическим собранием, либо это вовсе и не православные, а "сергианцы" (отколовшаяся от Карловацкого Синода российская "секта", в том числе и бывшая паства карловацких епископов).