Страница 2 из 5
Ковчег, в котором Ной спасся от Всемирного потопа, также прообразовал Пресвятую Богородицу. "Ковчег устроял Ной, чтобы избегнуть потопа, а Марию приуготовал Себе Христос, Который есть мир наш, чтобы искупить род человеческий. Сто лет был строен ковчег, долго и род человеческий приуготовлялся к рождению Пречистой Девы. Ковчег был сделан из древ негниющих, и Мария была исполнена лишь добродетелями. Тот носился невредимо над водами потопа, Она не испытала кораблекрушения греховного. Чрез ковчег избранные спаслись от потопа водного. Чрез Марию спасаются все, внимающие призывам благодати. От Ноя, вышедшего из ковчега, восприял начало заново род человеческий, а от Христа, родившегося из Марии, человечеству сообщена новая жизнь" [4].
Купина неопалимая тоже есть образ Божией Матери: "изуй сапоги от ног твоих, - говорил при купине Бог Моисею, - место бо, на немже стоиши, земля свята есть [5]. Это есть явное преобразование совершенной чистоты Богоматери, к Которой не может приблизиться ничто скверное" (Иоанн Дамаскин. Там же).
Мысль о купине как об образе Богоматери развивает святой Григорий Нисский.
Святой Епифаний Кипрский пишет: "Первое обетование об Искупителе, данное падшему человеку, заключало уже в себе пророчество о Пресвятой Деве. И вражду положу, - говорит Господь обольстителю, - между тобою и между женою, и между семенем твоим и семенем ея; той сотрет главу твою, а ты будешь жалить его в пяту [6]. Все богомудрые толкователи в сих словах Божиих видят первое благовествование о будущем Искупителе рода человеческого. Кого же разуметь под женой, семенем которой называется будущий Искупитель, как не Пресвятую Деву Марию, Его Пречистую Матерь? Сия обещанная Жена, конечно, не Ева. Все сии слова приличествуют только Марии и Ее достопоклоняемому Сыну, а к Еве относятся только как к преобразованию Ее. Будущий Искупитель называется Семенем Жены, а не мужа. Явно, что здесь говорится не об обыкновенной жене, а о такой, которая родит без мужа. Как Адам был образом Господа нашего Иисуса Христа, так и Ева была образом Пречистой Его Матери. Если Ева названа была "матерью живущих", то только как образ Марии, потому что Ева названа была матерью живущих после того, как услышала изречение земля еси, и в землю отыдеши [7]. Сие удивительно, как после такого определения дано было ей такое имя. Ведь от Евы произошел род человеческий - умирающий, а от Марии произошла жизнь в мире, ибо Она родила Вечную Жизнь и, следовательно, сделалась поистине Матерью живущих.
А Ева названа была так только потому, что она прообразовала Марию" [8].
Эту же мысль подчеркивает и святой Ириней Лионский. "Как Ева была обольщена, да удалится от Бога, так Мария преклонена к послушанию Богу, да будет девы Евы ходатаицею Дева Мария" [9].
Все эти мысли святых отцов, которые можно было бы умножить почти до бесконечности, ярко и вдохновенно повторяют относящиеся к Матери Божией песнопения Церкви. В этих песнопениях Церковь именует Деву Марию Пресвятою, Пречистою, Пренепорочною, Высшею небес, Честнейшею Херувим и славнейшею без сравнения Серафим, относит к Ней все пророчества, указывающие на Ее непричастность ко греху.
И все-таки Церковь отвергает догмат непорочного зачатия, то есть догмат о том, что Матерь Божия от рождения Своего непричастна первородному греху, именно догмат, а не термин "непорочное зачатие", потому что термин этот и появился впервые у нас на Востоке в праздновании дня 9 декабря, который до установления на Западе неправого догмата так и именовался - "праздник Непорочного зачатия праведною Анною Пресвятыя Богородицы".
Чтобы понять эту проблему, рассмотрим сначала, что такое первородный грех.
По римо-католическому представлению, первородный грех заключается в отнятии Богом у согрешивших первых людей дара "первобытной праведности" (justitia originalis), которую имели люди до грехопадения, которая была от них отнята после совершения ими греха, но по исключению из общего закона дарована душе Девы Марии при введении ее в тело. Поэтому Дева Мария вполне уподобляется Еве до грехопадения, имевшей дар justitia originalis.
По православному же представлению, первородный грех есть повреждение грехом человеческой природы, делающее ее неспособной к выполнению Божия плана, Божия замысла о человеке как о венце творения всего видимого мира.
Бог сотворил видимый (точнее, так или иначе ощутимый пятью телесными чувствами и потому доступный внешнему опыту) мир, подверженный непрестанным изменениям, нравственно безответственный, материальный мир, чтобы вместить в него духовное, созданное по образу Божию существо, которое, будучи нравственно ответственным, придаст нравственную ценность всему видимому миру и, будучи вследствие нравственной непорочности своей неизменяемым, придаст вечность населяемому им миру.
Грехом человек нарушил этот Божий о нем план, во зло употребил неотделимый от нравственной ответственности дар свободы, склонился ко злу.
Однако не вполне. Изгнанный из рая человек начал покаяние. Но для этого он должен был лишиться другого своего богоподобного свойства - неизменяемости. Чтобы спастись, чтобы исправиться, совершивший грех человек перестал быть богоподобно неизменяемым, вся его природа душевная и телесная стала, подобно всему прочему материальному миру, изменяемой, а следовательно, и подверженной смерти.
Материальный мир лишился своего венца, того, чем придавались ему нравственный смысл и бессмертие, - вечности.
Все люди, будучи потомками Адама и Евы, имеют в себе по природе только то, что имели в себе Адам и Ева, и, следовательно, на их месте в раю тоже согрешили бы. Поэтому по человеческой своей душевно-телесной природе все люди порабощены греху и, следовательно, должны изменяться и быть повинными смерти.
Все, даже самые праведные люди Ветхого Завета, совершили тот или иной грех и потому стали неизбежно повинными изменению и смерти.
Эта испорченность человеческой природы, делающая ее неспособной к вечной жизни и, следовательно, к выполнению Божия плана о материальном мире, эта существенная искривленность человеческого существа, происшедшая от греха прародителей, и есть первородный грех по учению Православной Церкви.
Наличием первородного греха, то есть искривленности человеческой природы, объясняется тщетность всех попыток пророков и философов древности принести избавление людям. Нужно было появление начала, независимого от Адама и Евы, чтобы на нем оказалось возможным обосновать спасение для людей. Такое начало принес Христос - Сын Божий, родившийся от Пренепорочной Девы.
Пренепорочной в каком смысле?
В том, что Она не совершила никакого личного греха, ни единого греховного движения.
Святой Афанасий Великий свидетельствует, что Она "не позна греха".
Об этом же говорит и святитель Димитрий Ростовский в своем Слове на Рождество Пресвятой Богородицы: "Греха во всей Своей жизни ни единаго не позна, и Едина глаголет: без беззакония текох".
Об этом же учит являющееся гласом всей Православной Церкви Послание патриархов (1672 и 1723 годов): "...Первый человек... пал в раю... и... отсюда распространился прародительский грех преемственно на все потомство, так что нет ни одного из рожденных по плоти, кто бы свободен был от того бремени... ...Бременем... мы называем не самый грех, как то: нечестие-ненависть и все прочее, что происходит от злого человеческого сердца... а не от природы... но удобопреклонность ко греху... к грехам же многие праотцы, пророки и преимущественно Матерь Бога Слова и Приснодева Мария были непричастны" [10].
Однако при всей святейшей Своей пренепорочности Пресвятая Дева Мария ни в коей мере не перестает быть всецело дочерью Адама. Она не имела ничего в Своей природе, чего не имел бы Адам, и Адам имел в своей природе все, что Она имела. А это и есть основание первородного греха.
Все святые мыслители и писатели не только не замалчивают, но неустанно подчеркивают органическое всецелое происхождение Девы Марии от Адама. Об этом говорят и родословные в Евангелии (из коих, по церковному Преданию, евангелист Матфей ведет родословие сродника Святой Девы Марии и Ее обручника Иосифа, а евангелист Лука - родословную Самой Пресвятой Девы, чрез Ее отца Иоакима, носившего и второе имя, Илий).
Церковь помнит и дорожит единством человеческого рода, происхождением всех нас, и Пресвятой Девы в том числе, от единого праотца, не только телом, но и душой по преимуществу, справедливо видя в этом залог нашего общего единосущия, фундамент древней и новой соборности - кафоличности, на которой построено все дело домостроительства нашего спасения. И с этим исконным церковным представлением никак не согласуемо учение об особом "введении" (infusio) души Пресвятой Девы в происшедшее от Адама лишь тело Ее, на котором построен латинский догмат 1854 года.