Страница 4 из 106
Что еще сказать? Граждане бросили свои крепости и высокую стену; вновь было безнадежное бегство, вновь нашествие врагов и вновь кровопролитие, страшнее всех прежних. Несчастных разрывали на куски, как дикие звери ягнят: жители бежали из своих домов, бросив имущество, и в попытках спастись от голода воровали скудные припасы друг у друга. Так они усугубили пришедшие извне бедствия междоусобной смутой, пока вся страна не оказалась лишена пищи и пропитания кроме того, что добывалось охотой.
Злополучные оставшиеся бритты послали письмо Агицию, который занимал тогда высшую должность в Риме.[75] Они писали следующее:
«К Агицию, трижды консулу, взывают бритты». Далее они излагали свою нужду: «Варвары теснят нас к морю, а море к варварам; между ними поджидают нас две смерти — от меча или от воды»: по этой причине они просили помощи. Тем временем на скитающихся в смятении людей обрушился знаменитый жестокий голод, заставивший многих из них без промедления покориться кровожадным разбойникам в надежде получить кусок хлеба и тем продлить жизнь. Но другие не покорились; выйдя из отдаленных гор, из глубоких пещер и густых лесов, они поднялись на битву. [217] В первый раз они нанесли жестокое поражение врагам, которые уже много лет терзали страну; они уповали не на людей, но на Бога, по словам Филона: «Уповайте на помощь божественную, когда на человечью нет надежды».[76] Дерзость врага на время ослабла, но не ослабла испорченность нашего народа; враг отступился от граждан, но граждане не отступились от своих грехов.
До сих пор неизменным обычаем этого племени является слабость в отражении натиска врагов и сила в гражданских смутах и в свершении грехов; можно сказать, что они слабы в следовании миру и истине, но сильны преступлении и обмане, Тем временем бесстыдные убийцы вернулись к себе в Ибернию, чтобы вскоре возвратиться. Тогда же пикты впервые появились в отдаленных частях острова, где и остались, не прекратив, однако, своих опустошительных набегов.
Наступивший мир быстро залечил ужасные шрамы на лице страны. Когда прекратился другой, еще более жестокий голод и пресеклось разорение, остров сделался так богат всевозможными продуктами, что никто не помнил такого изобилия; вместе с этими продуктами появилась и роскошь. С ней явились и пороки, так что в то время можно было сказать: «Есть верный слух, что у вас появилось блудодеяние, какого не пышно даже у язычников»,[77] Но появилось не одно лишь блудодеяние, но все пороки, каким обычно подвержена человеческая натура, и особенно те из них, которые до сего дня портят все добро этого острова, то есть ненависть к истине и к ее защитникам, любовь ко лжи и к ее твopцам, предпочтение зла добру, а грешников праведникам, желание тьмы вместо солнца и величание Сатаны как ангела света.[78] Царями делались не верные имени Божьему, а те, кто превзошел прочих в злодействах, и в скором времени их убивали те же, кто вознес, но без всякой выгоды для истины, поскольку на их место возносили еще более жестоких.[79] Если же среди них оказывался кто-либо, кто был мягче прочих и более привержен истине, на него без жалости обрушивались всеобщие ненависть и осуждение, как если бы он был врагом Британии. неугодное Богу было уравнено с угодным Ему, а часто неугодное было даж более желаемо. Поэтому слова пророка, обращенные против древнего народа, можно было справедливо применить к нашей стране.
«Сыны беззакония! — говорил он, — оставили Господа, презрели Святого Израилева. Во что вас бить еще, продолжающие свое упорство? Вся голова в явах, и все сердце исчахло. От подошвы ноги до темени головы нет у нeгo здорового места».[80]
Так они творили все, что только было противно спасению, словно не принес истинный Целитель в мир лекарство для всех людей. И не только простые люди были повинны в этом, но и паства Господня, и даже ее пастыри, следовавшие примеру всего народа. Словно пропитавшись вином из-зa своего пьянства, стали они тупыми и вялыми и так ослабли от опухоли злости, от лихорадки враждебности, от цепких когтей зависти, от неразличения добра и зла, что все видели: «презрение пало на князей, и были они [218] сбиты с пути их тщетой и заблуждениями, и оказались в месте бесследном, вдали от дорог». [81]
Тем временем Бог пожелал очистить Свою семью, запятнанную такой лавиной грехов, и захотел сделать это простым известием о несчастье. Как на крыльях примчалась знакомая им весть о том, что вновь явились их старые враги, сея по своему обычаю опустошение от одного края страны до другого. Однако весть эта не принесла им пользы; подобно несмышленым животным, они, так сказать, закусили удила зубами[82] и пустились по широкому пути многих грехов, что ведет к смерти, оставив узкий путь, который и есть путь спасения. Тогда, по словам Соломона: «словами не научится непослушный раб»,[83] на упрямый народ обрушилась кара; губительная чума сошла на безумцев и весьма быстро без меча скосила такое количество народа, что оставшихся в живых не хватало даже на то, чтобы похоронить мертвых. Но они не исправились даже чумой, так что исполни. лось слово пророка Исайи: «И Господь призывает плакать и сетовать и остричь волоса и препоясаться вретищем. Убивают волов и режут овец; едят мясо и пьют вино: «будем есть и пить, ибо завтра умрем!» [84]
Так время текло бесполезно, пока чаша беззакония этой страны не переполнилась, как у древних амореев. Собрался совет, чтобы решить, как лучше и безопаснее всего прекратить свирепые и весьма частые набеги упомянутых народов. Все собравшиеся там, включая и гордого тирана,[85] были ослеплены; защитой для страны, ставшей на деле ее погибелью. сочли они диких саксов, проклятых и ненавидимых Богом и людьми, и решили пригласить их на остров, как волков в овчарню, чтобы они прогнали северные народы. До тех пор не случалось на острове ничего более губительного, ничего более горестного. Что за полное затмение разума! Что за безнадежная и злостная леность мысли! Тех, кого в отсутствие их боялись пуще смерти, они сами пригласили, так сказать, под свою крышу. Как говорится: «обезумели князья Таниса, дав немудрый совет фараону» .[86]Так случилось, что выводок детенышей из логова свирепой львицы явился на трех циулах, как это называется на их языке, а по-нашему это боевые корабли под всеми парусами; приход их сопровождался знамениями и пророчествами. В одном из пророчеств, которому они твердо верили, говорилось, что они будут триста лет владеть страной, куда повернулись носы их кораблей, и сто пятьдесят лет из этого числа будут всячески разорять ее.
Высадившись, они по указанию злосчастного тирана вначале простерли свои ужасные когти на восточную часть острова, как будто собирались защищать страну, а не завоевать ее. После этого мать выводка, услышав об успехе первых посланцев, послала еще большую стаю их сообщников и отродий, которые вскоре присоединились к своим ублюдкам-сотоварищам.[87] Из этого семени нечестия и корня горечи выросло на нашей земле подобающее нашим грехам ядовитое растение с железными ветвями и листьями. Прибывшие на остров варвары потребовали дать им провизию, как воинам, готовым, по их ложному уверению, сослужить великую службу своим радушным хозяевам. Эта провизия [219] на какое-то время заткнула, так сказать, собачью пасть, но потом они заявили, что припасы на месяц доставлены им не полностью, увеличили свои притязания и стали угрожать, что, если им не дадут большее довольствие, они нарушат договор и опустошат весь остров. Эти слова они не замедлили подтвердить делом.
Огонь праведного мщения за прошлые злодеяния пылал от моря до моря, зажженный руками восточных безбожников. Уничтожив все близлежащие города и земли, он не остановился, пока имел пищу, но сжег почти весь этот остров и облизывал западное море своими красными свирепыми языками. В этом нашествии, которое можно сравнить с натиском ассириян на Иудею, исполнилось и для нас то, о чем сетовал пророк:
"Предали огню святилище Твое; совсем осквернили жилище имени Твоего".[88] И еще: «Боже! язычники пришли в наследие Твое, осквернили святый храм Твой» [89] и так далее. Так стены всех городов были повержены удрами таранов, их обитатели вместе с предстоятелями церкви, священники вместе с народом повергались наземь, в то время как повсюду сверкали мечи и трещало пламя. Печальное зрелище! повсюду на улицах, среди камней поверженных башен, стен и святых алтарей лежали тела, покрытые запекшейся красной кровью, словно их раздавил некий чудовищный пресс, и не было для них иных гробниц, кроме развалин домов или внутренностей диких зверей и птиц небесных. Это говорю я с почтением к их святым душам, ибо многие из них поистине были святыми, и души их ангелы вознесли к небесам. И виноградник, некогда добрый, так дичает, что, по словам пророка, сборщики не могут увидеть там ни одной грозди, а жнецы — ни одного колоса. [90]