Страница 69 из 106
[Зловредные птицы] § 14. О жалобах заключенных под стражу птиц, расхищавших посевы.
Осенней порою, когда зрел урожай, птицы начали расхищать посевы святого Ильтуда и оставили их почти лишенными колосьев. Узнав об этом, святой Элтут (или Ильтуд) восскорбел об ущербе и велел своим ученикам ежедневно по очереди охранять посевы, ревностно бросая камни из пращи целый день. И ученик Самсон, когда пришла его очередь, желая из благоволения (или послушания) исполнить предписание учителя, охранял [посевы] как только мог; однако целым и невредимым сохранить [урожай] не сумел. Попросил он Божественного совета и помощи, чтобы суметь ему запереть это множество пернатых, не зная, как еще избавиться от стаи вредителей.
Подумал он себе, вдохновенный Божественным советом, и, подумав, нашел, что делать. Бог дал ему отогнать птиц от посевов без полета. Пытаются лететь, но, как не стараются, не могут. Видя это, добрый Самсон заставил их идти перед собой, словно домашних четвероногих, по [их] собственной воле. Они были вынуждены войти в ворота, и когда ворота открылись, вошли в амбар, словно лошади или овцы, и шли они друг за другом, словно как овцы или лошади — как те укрощаются, привыкая идти. Остались хорошо запертые птицы, без сети захваченные — укротила Господня сила, которая держит и звезды, — слезно стенают, жаждут-голодают, песнь скорбную в заслуженной темнице изливают. Плачет стая сия, на волю просится, кается, что не будет никогда опустошать зерновые посевы, и освобождает Ильтуд вредоносное полчище. И после этого чуда они уже не вредили.
[Колокол Гильды] § 19. О пище небесной в пещере, и всеобщем плаче по Илътуду, и о колоколе, посланном ему святым Давидом, зазвонившим по Божественному повелению, и о возвращении его из пещеры в обитель.
[Из-за ссоры с королем Мерхионом Ильтуд вынужден прятаться в пещере].
Молился, стало быть, усердно блаженный Ильтуд, ежедневно постясь. И каждый девятый час посылался ему один небесный хлеб из ячменя, и один кусочек рыбы, которыми он и кормился. После скромной трапезы он шел к соседнему ручью и черпал себе ладонями воду, как Павел и Антоний, первые отшельники, себе черпали. Потом возвращался в пещеру, смотря, чтобы от входа никто его не увидел.
А его тщательно искали по рощам и лесам и по ущельям долин, и в старательных поисках не находили. И сколько он так прятался, [420] скорбели знатные, не зная, что будет, бедняки и вдовы жалостно плакали, говоря: «Кто же нас защитит? Кто же щедрой рукой отгонит от нас нужду? Давал он щедро, никому в своем не отказывал. С любовью подавал он помощь всем, кто его об этом просил, и вообще всем нуждающимся поддержкой был. Скорбел со скорбящими, радовался с радующимися. Беспрестанно распространял апостольские поучения, и семена эти воздавали стократно. Тем, кто должен был быть наказан и наказанным быстрой был помощью, выкупая их молитвой и постом, и щедрыми раздачами. Если живет он еще в веке сем, то держат его в тюрьме подземной! А если умер, то пусть будет ему, по нашему желанию, вечный покой».
Когда так они говорили это и многое другое, шел некий путник, который был послан историографом Гильдой, неся медный колокол, изготовленный тем же Гильдой, чтобы он принес его святому Деви (то есть Давиду) понтифику в подарок, в память о прежней дружбе и привязанности.
Когда он шел мимо той пещеры, которая была близко к проезжей дороге, зазвонил колокол, подвинутый без человеческого участия. Святой Ильтуд, услышав нежный звук, приблизился к тому, кто нес его, и потряс им три раза, испытывая его сладчайшее звучание и расспрашивая его, куда он направляется, или куда несет эту драгоценную вещь, прекрасней, чем золото. Тот, отвечая, глаголет: «Направляюсь и несу сей колокол святому Деви (или Давиду) по приказу славнейшего Гильды». Сказав это, отступил, и пришел в Меневийскую долину, предоставив сей дар понтифику. Тот, кому его даровали, потряс колокол; однако при движении он не издал никакого звука. Понтифик, дивясь этому чуду, просил у посланника, двигал ли кто-то [колокол] или звонил в него, когда тот шел по своему поручению. Тот, спрошенный, ответил, как случилось вышесказанное, и рассказанное ему святой отец счел верным, сказав: «Знаю, что учитель наш Ильтуд хотел владеть им, приятности звука ради, но не хо; тел просить, услышав, что он должен был быть мне подарен Гильдой. Не восхотел Бог, чтобы он был у меня. Возвратись без промедления к пещере и отдай святому Ильтуду предназначенную ему вещь, которой он желал».
Посланник вернулся к Ильтуду и выполнил предписание понтифика, оставив там жильца одного, если не считать частых ангельских явлений. Потом посланник рассказал в обители, что видел и что с ним случилось. Услышав это, братия радостно отправилась в указанное место, [421] где и обрела дражайшего аббата. Радуются братья, обретя благочестивейшего аббата, радуется и он сам, зная, что нельзя было его найти и нельзя было ему вернуться без Божьей на то воли. Пришли все соотечественники, воздавая хвалу за возвращение Господина, говоря так: «Раньше мы были скорбны, теперь веселы и в безопасности от всякой превратности и опасности. Ничего мы не боимся, кроме Господа, которого страшиться надлежит, при таком прибежище. Никто не посмеет нам противодействовать при таком господине! Короли и князья явятся перед добродетельным князем, и место это — главное над местами сей области. Наша радость пряталась в тайной пещере и не выходит за границы без прошедшей скорби. Пещера эта — не темна, но полна света, ибо там живет Ильтуд, и не перестает сиять ангельским сиянием!»
9в. ЛИВРИС
Житие святого Кадока
Имя Кадок — уменьшительное от Катмаэль (позднее Кадфаэль), что значит «князь битвы»[1402]. Святой Кадок был сыном короля Гвинллива и его супруги Глэдис. Весьма объемное житие святого Кадока было написано Ливрисом (или Леофриком), сыном епископа Лланкарвана (Нанткарвана) Хервальда, в период епископства последнего (ок. 1056-1104 гг.). Завершается житие загадочной историей о том, как Кадок стал епископом в Италии и принял там мученическую смерть. Память его празднуется 24 января. Даты жизни и время кончины Кадока точно неизвестны.
Перевод сделан по изданию: VSBG, 82-86; 94[1403]. [422]
§ 26. О путешествии святого Кадока в Шотландию и чудесах, там им сотворенных
[Прибыв в Шотландию, святой Кадок собрался строить монастырь в окрестностях горы Баннок[1404]].
Однажды, когда святой Кадок копал землю около строящегося монастыря, он обнаружил кость шейную (или шеи) некоего древнего героя, чудовищную и непомерной величины, через которую — о чудо! — мог беспрепятственно проехать на лошади могучий воин. Обнаружив это, святой Кадок, изумившись, сказал: «Не подойду я ни к воде, ни к питью, но молитва будет мне вместо хлеба, а слезы — вместо питья, покуда Господь не откроет нам, что это было за чудесное [существор. В ту же ночь дошло до него с неба ангельское речение, глаголюще: «Се, глас молитвы твоей принят и услышан Господом и то, что ты покорно просил у Бога, даст Он тебе. Воистину укрепи священнослужителей твоих и прочий народ словами, дабы не вострепетали они от того, что должно случиться с ними. Ибо завтра древний гигант здесь восстанет в первый час дня, и будет он твоим копателем, покуда будет жить». Услышав это и встав утром, он объявил народу ангельское речение.
И тут, когда он беседовал с народом, вот тогда явился им воскресший гигант, ужасный и огромный, чудовищного роста. Увидев это, все в селении, испуганные, сказали: «Вот, призрак, обратившийся в человеческий облик, явился искусить нас». А чудовищный сей герой бросился в ноги мужу Господню, говоря: «О святой Кадок, выдающийся раб божий, благословен будь Богом и людьми! Ибо я усердно прошу великой твоей милости, дабы ты никогда не позволил бедной моей душе, весьма мучимой доселе в страшных харибдах Коцита, вернуться туда снова». Святой же: «Кто же ты, — говорит Кадок, — и из какого рода произошел? Да и разъясни нам подробно, каков был образ твоей кончины». Гигант отвечает: «За горой Баннок царствовал я много лет. Случилось так, что по диавольскому наущению я, с войсками моих разбойников пришел на эти берега ради того, чтобы грабить и опустошать их. Король же, который в те времена царствовал над этой [423] областью, преследуя нас со своим отрядом, убил меня и мое войско, когда сошлись мы в бою. С того дня и доселе мучаемся мы в прожорливых огнях геенны, но мое наказание все мучения других превосходило огромностью наказаний, ибо я больше всех погрешил против Бога, как и в Писании говорится: "Сильным и муки сильные уготованы"». Человек же Божий расспросил, как он зовется. На это он отвечает: «Кау (по прозвищу) Придин (Pritdin)[1405] или Каур, звался я доселе"[1406].