Страница 1 из 7
О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви
Глава I.
Молитва об усопших и послушание Святой Церкви
"Всё должно быть благообразно и чинно"
(I Кор. 14, 40)
“Любовь не бесчинствует, не ищет своего”
(I Кор. 13, 5)
Следуя руководству Святой Церкви, мы исповедуем, что не только православные угодники Божий живут по смерти [1], но и все верующие не умирают, но живут вечно о Господе [2], что “из мертвых восстанием Христовым смерть уже не обладает умершими благочестив” [3], что Господь лишь к жизни другой переселяет рабов Своих [4], ибо по слову Христову Бог несть мертвых, но живых, ecu бо Тому живи суть [5]. Поэтому умирающие о Господе православные христиане не перестают быть членами Святой Церкви, сохраняя с Нею и со всеми остальными Ее чадами самое действительное, реальное, живое общение.
Богослужение и молитва являются по преимуществу той сферой, где верующие вступают в теснейшее, наиболее заметное и для внешних чувств и вместе с тем возвышеннейшее и таинственное единение со Святой Церковью и друг с другом [6]. Молитва — главнейшая сила этого единения. “Молитеся друг за друга” [7] заповедует слово Божие. И Святая Церковь чинами служб своих и принятыми Ею в употребление молитвами настойчиво и постоянно внушает нам молиться о всех, наипаче о близких. Молитва о всех является долгом каждого православного христианина, долгом в самом буквальном смысле этого слова, ибо о нем молятся, и он таким образом становится должником всех, — и живых, и умерших. Должник обязан уплачивать свой долг, в свою очередь молясь обо всех, не только о живых собратиях которых он сам просил о молитве за него и которые, он знает, с любовью исполняют эту его просьбу, которых нередко он видит рядом с собой молящимися о нем, — но и об умерших, из которых с некоторыми еще сравнительно недавно “многажды вкупе снидохомся, и в дому Божий вкупе пояхом” [8] и которые вообще, не только праведные, но и грешные [9] продолжают молитву свою о собратиях, ибо молитва есть вместе и выражение любви, потребность любви, а истинная любовь никогда же умерщвляется [10]. Многочисленные обнаружения силы загробных молитв о живых делают последних еще большими должниками первых.
Молитву о собратиях живых и усопших Святая Церковь считает необходимой, неотделимой частью как общественного богослужения, так и келейного, домашнего правила. Она сама дает соответствующие молитвословия и устанавливает чины их. В частности, она особенно побуждает молиться об усопших, когда при последнем прощании с ними, в день погребения, влагает в уста отходящего в иной мир трогательные прощальные обращения к живым: “прошу всех и молю: непрестанно о мне молитеся Христу Богу [11]. “Помяните мя пред Господом” [12]. Молю всех знаемых и другое моих: братие мои возлюбленнии, не забывайте мя, егда поете Господа, но поминайте братство и молите Бога, да упокоит мя с праведными Господь” [13]. “Воспоминаю вам, братие мои, и чада и друзи мои, не забывайте мя, егда молитеся ко Господу, молю , прошу и мил ся дею” [14], “навыкайте сим в память и плачите мене день и нощь” [15].
Но как во всем, согласно наставлению святых отцов, должно наблюдать “МЕРУ И ПРАВИЛО”, — этим же началом меры и правила руководится Святая Церковь, устанавливая определенный чин и порядок молитв о живых и умерших, давая в руководство стройную, последовательную систему поминовения.
Умножая в будничные дни покаянные и просительные моления о своих живущих на земле членах и от лица их, о их нуждах духовных и житейских потребностях, Церковь сокращает таковые моления в праздники. И чем больше праздник, тем меньше прошений о нуждах верующих, даже о прощении грехов. В праздники мысли молящихся должны обращаться главным образом к прославлению виновников торжества. Просительные молитвы должны уступать место благодарственным и высшему роду молитв — хвалебным [16]. В праздники вселенского значения всякие частные нужды должны отойти на задний план. Поэтому, чем больше праздник, тем меньше прошений о нуждах верующих, даже о прощении грехов, о которых верующие как бы забывают в эти дни. “Таково решение мудрости — в день радости забвение зол”, —говорит святитель Григорий Нисский [17]. �
[18]. Таким образом, естественно, по мере умножения празднично-хвалебных молитвословий, сокращаются в богослужении молитвы и прошения как о живых, так и об усопших. В отношении же молитв об усопших есть и другие обстоятельства, которые ведут к еще большему сокращению их в праздничные дни сравнительно с молитвами о живых.
Для христианина смерть сама по себе не страшна. “Страшна была смерть человеку прежде Честного Креста. По славной же страсти страшен человек смерти” [19]. Христос воскресе... дерзайте ecu мертвии: умертвися смерть, пленен бысть ад с нею и Христос воцарися... Той нам дарова нетление плоти. Той воздвизает нас и дарует воскресение нам и славы оныя с веселием сподобляет” [20]. Поэтому мы спокойно исповедуем: “Несть убо, Господи, рабом Твоим смерть, внегда исходити от тела и к Тебе, Богу нашему приходити, но преставление от печальнейших на полезнейшая и на сладостнейшая, и упокоение и радость” [21]. Поэтому христиане спокойно думают о смерти, спокойно готовятся к ней, спокойно, даже с радостью встречают ее. С апостолом Павлом они говорят: “живем ли мы, для Господа живем; умираем ли, для Господа умираем, и потому — живем ли или умираем — всегда Господни” [22]. “Для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение. Влечет меня и то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше” [23]. Страшны только грехи, с которыми мы должны будем предстать пред Господом и которые могут разлучить душу от Бога.
“Смерть бо истинна не яже разлучает душу от тела, но яже разлучает душу от Бога [24]. Но и в этом отношении мы веруем, что гласы молебныя, приносимый... в Церкви о усопшем [25] и общая молитва верных [26] облегчит нам это бремя. Мы уповаем, что Господь явит Свою милость тем, которые, хотя и согрешили, но не отступали от Него, которые несумненно во Отца и Сына и Святого Духа Бога... в Троице славимого, веровали и Единицу в Троице и Троицу во единстве ПРАВОСЛАВНО даже до последнего своего издыхания исповедали [27], которые ВО ИСТИННОМ ПРАВОСЛАВИИ почитали Христа Спасителя сугуба естеством плоти и Божества, единого же ипостасию [28], которые веровали в Того, Кто научил нас на жизнь вечную надеятися.
Но для остающихся еще на земле смерть не только близких, но и чужих, всегда скорбь, всегда печаль, — не столько об усопших, сколько о самих себе.
Эта невозможность видимого общения для остающихся в теле болезненна и тяжела. Поэтому плач и скорбь при гробе и вообще при воспоминании об умерших вполне естественны, являются психологической необходимостью, выражением истинной любви к усопшим. Сам Спаситель прослезился при гробе Лазаря законом естества плоти [29], яко человек [30], образ нам предлагая сердечныя любве [31].
И не только мысль о разлуке, об оставлении нас умершими вызывает естественную и законную скорбь и слезы. Есть еще более глубокий повод к скорби и слезам при всяком воспоминании об умерших и о смерти. Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть и вижду во гробех лежащую, по образу Божию созданную нашу красоту безобразну, безславну, не имущую вида [32]. Человек предназначен был не для тления, не для смерти. По образу Божию и по подобию исперва [33], он предназначался быть жителем рая [34], свободным от печали и попечения, причастником божественной жизни, равноангельным на земле [35]. Живоносным дуновением оживленный [36], он был славою бессмертия облечен [37], был бессмертен не только по душе, но и по телу. Если бы было сохранено это божественное достоинство, не было бы того ужасного и горестного разлучения, какое бывает теперь. Но человек преступил закон Божий [38], преслушал божественное повеление [39], пожелал большего, и Богом возжелав быти [40], лишился и того, что имел, лишился образа Божия, стал безобразным и бесславным [41]. Преступник заповеди был изринут из рая [42] и осужден снова в землю возвратитися [43]. Через грех вниде смерть всеродная, снедающая человека [44] с ее ужасными последствиями.