О религии

Эта главная истинная причина разделения христиан начала действовать очень рано. Церковь в единстве недолго оставалась. В самой апостольской Церкви уже существовали различные взгляды. Принятие язычников в христианскую Церковь, отношение христианства к иудейству и, особенно, закон обрядовый были в то время предметом суждений и даже споров. Эти предметы были понимаемы различно, так что и апостолы для других казались как бы нерешительными: не в началах, а в приложении сих начал к частным действиям. Например, апостол Петр казался апостолу Павлу зазорным. После времен апостольских это разногласие взглядов обратилось в разногласие мнений. Со II века начали появляться еретики гностики, секты еретиков греческих, и прочие. С XI века произошло явное разделение Церквей, а с XV еще большее их раздробление. Эти дробления следовали ли каким законам или были делом одной случайности? Среди этого разнообразия можно отыскать общие законы, по которым направлялись все сии взгляды на христианскую религию. Разные взгляды на христианство могли направляться и действительно были направляемы с трех следующих точек:

I) со стороны его Божественности - его происхождения и начала; II) со стороны внутреннего и внешнего состояния - отношения религии к Церкви и Церкви к религии; III) со стороны теории христианской или практики, отвлечения или жизни, умозрения или опыта. Со всех сих сторон христианство обозрено; открыты крайности сих взглядов; найдена средина, на которой остановилась наша Российская и вообще Греко-Восточная Церковь.

I) Какие могут быть противоположные крайности первого взгляда? Первая крайность есть крайность неверия. Христианство, говорят, божественно только в легчайшем смысле, то есть оно божественно так, как все хорошее в роде человеческом, но нисколько не чудесное - божественность христианства естественная. Этот взгляд, не отличающий христианства от естественной религии, выразился в новейших неологических французских, немецких и английских актах, у рационалистов, деистов, и других, которые не отвергают Божественности христианской религии, но эта принимаемая ими Божественность есть только тень божественности.

Другая крайность: христианская религия божественна в самом строгом смысле, так что в составе ее нет ничего естественного, и все, что касается до святого кодекса, даже до буквы и формата его, есть божественно. Этот взгляд выразился не в целых христианских обществах, а в умах частных людей. Сюда, если какие, то преимущественно должно отнести наши раскольнические толки, которые удалилсь в противоположную крайность в сравнении с иностранцами, особенно по отношению к боговдохновенности Священного Писания. Эта крайность естькрайность суеверия.

Среднее мнение в сем отношении есть следующее: христианская религия Божественна; она пришла к нам свыше; но в составе ее участвовало много естественного; Промысл, употребив чудеса, не оставил и естественных средств. Это среднее мнение принято всеми главными Церквами и в древности, и ныне.

По отношению к кодексу откровения, то есть касательно числа источников, можно утверждать, что источник христианского откровения есть один, именно Священное Писание, как это делают лютеране и реформаторы; можно также предание и учение Церкви поставлять выше Писания, что принимают католики; можно, наконец, как думают квакеры и инспириты, поставлять выше всего внутреннее озарение. Среднее мнение: все источники, какие есть, должны быть употреблены в дело; главные источники суть предание и Писание; внутреннее озарение не может быть совершенно устранено, но по своей неопределенности, зыбкости и неверности в умах людей теряет ту высоту, какую ему приписывают.

В отношении к способу толкования христианской религии и отношения ее к уму есть также крайности и средина. Первая крайность - неверие: христианская религия, говорят, должна быть толкуема по началам одного разума; все, что превышает понятие ума, должно быть отвергаемо как ложное. Эта крайность выразилась преимущественно в секте социниан, которые утверждают, что разум есть не только толкователь, но и судья Священного Писания, что в нем нет ничего, превышающего законы ума, а есть нечто, кажущееся таковым. В эту же крайность впал и Кант, который рекомендовал ум практический как единственное начало, с которым должно поверять истины религии; всему, утверждал он, что противно сему началу, должно посредством аллегории или других способов давать смысл другой. В этой крайности есть излишнее усвоение прав уму.

Другая крайность, противоположная ей, есть слепая вера в худшем смысле: "Верь всему, что ни говорят тебе, нисколько не испытывая, следовательно, брось все умствования, не смей и думать, так ли что-нибудь в религии или нет". Всякое в сем случае сомнение есть уже грех. Эта крайность выразилась в иностранных религиозных фанатиках; они всегда ставят себя предметом веры, особенно у простого народа.

Среднее мнение: разум не есть верховный судья откровения, ибо в нем есть непостижимые для него таинства, но есть также и сторона естественная, которую разум имеет право понимать и судить; даже в отношении к таинствам он может быть толковником, только должен делать это с осторожностью и благоразумием. Этой средины держались и держатся главные Церкви.

II) Из взгляда на отношение внутренней религии к внешней - религии к Церкви - проистекает множество разногласий. Тут также есть крайние стороны, есть и средина.

Первая крайность: христианская религия может быть обращена вся вовнутрь и состоит в одних мыслях, чувствованиях, без всякой внешности или же церковности. Эта крайность выразилась даже смешным образом в новейших обществах - у квакеров и индепендентов. Они собираются вместе, наставляют друг друга, обедают и ужинают, по подражанию первенствующим христианам, учреждавшим общественныеαγαπη, и тем все оканчивают; у них нет ни подчиненности, ни зависимости, ни других религиозных связей и отношений. Это преобладание внутреннего над внешним неестественно.

Другая крайность, противная первой, есть механизм суеверия. Этой крайности подвержены наши раскольники, которые, вопреки иностранцам, верят, что Иисус Христос и апостолы дали не только религию, но и установили Церковь, между тем как только дан план Церкви, а устроение ее предоставлено временам последующим. Из апостольской Церкви перешли к нам только семь Таинств, а другие обряды учреждены после. На сию слепую веру, которая все в христианстве признает божественным и установленным свыше, нападал святитель Димитрий Ростовский, который в своем "Розыске" так говорит: "Есть в Церкви сторона недвижимая - основное ее учение, и движимая, которая может усовершаться, - церковные обряды".

Среднее мнение: в христианстве должно быть соединено внутреннее с внешним; не только религия от Бога, но и основание Церкви. Этого мнения держатся все главные Церкви; но есть только некоторая разность между протестантами, католиками и нами. Мы говорим, что не только религия от Бога, но и основание Церкви; протестанты не признают нимало Божественного происхождения, а католики далеко простирают Божественность Церкви. Мы с католиками приписываем все Таинства установлению Божественному; протестанты принимают только два Таинства. Мы начало иерархии признаем Божественным, у протестантов вовсе нет иерархии.

Теперь, коснувшись внешности церковной по частям, найдем еще более источников разногласия христианских Церквей. Главное в Церкви есть иерархия. Две ее стороны - отношение к народу и отношение к светской власти. Мы утверждаем, что церковная власть от Бога по своему происхождению; это мнение среднее. Оно имеет свои крайности: первая крайность -неверие, преданные коей признают власть церковную Божественной в легком смысле, поколику, то есть, все хорошее божественно. Это есть общий взгляд сект свободных. Вторая крайность - вся власть церковная до малейших подробностей от Бога. Такой взгляд у католиков, по мнению коих весь организм церковный: папа, помощники его, даже низшие церковные степени (чтецы, иподиаконы) - от Бога, и потому власть их божественна. Среднее мнение: в иерархии некоторые степени, как то: епископы и пресвитеры, учреждены Богом, а прочие - самой Церковью. Это мнение господствует в нашей Церкви.