О смерти младенцев

Это поясняется следующим примером. Предположим, что два человека болеют одной и той же болезнью глаз. Один из них начинает лечение и терпит все, что предписывает медицина, несмотря на то, что это больно и неприятно. А другой не только не принимает никакого совета врача, но и невоздержанно живет во вред самому себе. В результате первый человек закономерным образом будет наслаждаться зрением света с помощью своих глаз, в то время как второй столь же закономерным образом будет этого света лишен.

Но если для человека, который в зависимости от своего образа жизни либо исцеляет умное око своей души, либо по-прежнему недугует им, причастность или непричастность к Богу является закономерным развитием и итогом всей его жизни, то с младенцем бывает иначе. Поскольку младенец изначала не получил болезни и не нуждается в лечении и очищении, значит, он живет согласно естеству, и ему, как неопытному во зле, никакая болезнь души не препятствует вкусить приобщения к Свету.

Это учение святителя Григория Нисского дает нам возможность подчеркнуть, что душа человека в своем рождении не является нечистой, напротив, она чиста. Человек, приходя через рождение в бытие, пребывает в просвещении ума. Поэтому мы видим, что и младенцы могут иметь умную молитву, конечно, в соответствии с образами и представлениями своего возраста. Мы часто замечали, что есть младенцы, которые молятся, и молятся даже во сне. Один афонский монах говорил, что когда маленькие дети обращают свое внимание куда-то в сторону и смеются без причины, то это значит, что они видят своего Ангела-Хранителя. То, что случается в жизни святых, для которых всегда естественно сожительствовать с ангелами, бывает и с маленькими детьми.

Православное богословие не учит тому, что человек якобы наследует вину первородного греха, о чем говорит богословие западное. Мы верим, что в своем рождении человек обладает умом чистым, пребывающим в просвещении, и такое состояние согласно с естеством. Наследство первородного греха, как мы уже говорили в предыдущей главе (см. Смерть и первородный грех. - А.Л.), заключается в том, что тело наследует тленность и смертность, и это, по прошествии времени, по мере взросления ребенка, способствует развитию страстей, которые помрачают умную часть души. Действительно, только страсти, разрастающиеся на почве тленности и смертности тела, а также окружающий мрак могут помрачить у детей их изначально чистую умную часть души.

Конечно, в таком случае возникает проблема: что же происходит в святом Крещении? То есть если младенцы обладают чистым и пребывающим в просвещении умом, если в них совершается умная молитва, то зачем же мы их тогда крестим?

Ответ, как видно из всего святоотеческого Предания, заключается в следующем: в святом Крещении мы не освобождаемся от вины первородного греха (ведь дело совсем не в этом), но прививаемся к Телу Христа, к Церкви, и тем самым получаем возможность победить смерть. Так мы переживаем и крещение младенцев. Мы крестим их, чтобы они стали членами Церкви, членами Тела Христова, преодолели смерть и победили "кожаные ризы" тления и мертвенности. Мы крестим их, чтобы по мере взросления, когда ум их будет помрачаться страстями и окружающим мраком, они имели возможность преодолеть страсти, снова соделать чистой умную часть души и победить во Христе смерть.

Таково действие Крещения в младенцах. Во взрослых же, крестящихся после подготовки, оно очищает от страстей сердце, а в Миропомазании им даруется просвещение ума. Вместе с тем при посредстве святого Крещения они причисляются к Церкви и приобретают тем самым возможность, в единении со Христом, через причащение Его Пречистых Тайн, победить смерть и достичь обожения. Главнейшей целью крещения и младенцев, и взрослых является именно состояние обожения, которое достигается лишь во Христе и в Его Церкви.

Поскольку вопрос о чистоте младенческих душ весьма важен, то да будет мне позволено привести слова самого святителя Григория Нисского: "Младенец же, неискушенный злом и не имеющий какого-либо недуга душевных очей, который бы препятствовал приобщению к Свету, живет по естеству. У него нет нужды в очищении для приобретения здравия, поскольку в начале он не принял болезни в душе". Итак, ум младенца чист, не имеет болезни, отличается здоровьем и пребывает в своем естественном состоянии. Поэтому у младенца нет никаких препятствий для приобщения к божественному Свету.

Для объяснения того, что происходит в будущей жизни, ожидаемой нами, святитель Григорий Нисский всегда приводит примеры из жизни настоящей. Так, например, он усматривает следующую аналогию между образом настоящей жизни и образом жизни будущей. Как младенцы по началу сосут грудь и питаются молоком, а впоследствии питаются иной пищей, потому что одна пища приходит на смену другой в свое время, так бывает и с душой. Душа приобщается духовных благ в соответствии с определенным порядком и последовательностью. Об этом говорит апостол Павел. Сначала он питал коринфян молоком (1Кор.3:2), и лишь потом тем из них, которые достигали меры умного возраста, давал твердую пищу.

Одно из различий между младенцем и взрослым человеком состоит в том, что доставляет им удовольствие. Взрослый получает удовлетворение от собственных успехов, от общественного признания, от даров, от воздаваемых ему почестей, от семейной жизни, от развлечений, зрелищ, охоты и тому подобного. А младенец довольствуется молоком, объятиями няни и тихим покачиванием, приносящим сладкий сон.

Нечто подобное происходит и в отношении духовных благ при духовном взрослении. Взрастившие свои души добродетелями будут вкушать божественную сладость в соответствии с наклонностями, приобретенными ими в этой жизни. А душа, которая хотя и не вкусила добродетели, но при этом не заболела и злом, также способна приобщаться этого блага в той мере, в какой она может вместить его, будучи укрепляема созерцанием Сущего.

Так, несмотря на то, что младенцы неопытны в отвержении зла, они, будучи укрепляемы созерцанием Бога и поддерживаемы Его благодатью, приобщатся божественного ведения и божественного Света. И они преуспеют в совершеннейшем ведении, естественно, при помощи созерцания Бога. Таким образом, Бог явится всем, "подавая Себя в такой мере, в какой вмещает приемлющий".

То есть мысль святого Григория заключается в том, что душа стремится к благу, к причастию божественного Света по самой своей природе. Человек принимает божественную благодать и божественное богатство в меру своей восприимчивости. И эта восприимчивость не зависит напрямую от телесного возраста человека или от обилия или недостатка добрых дел, совершенных им. Именно в такой перспективе нужно рассматривать будущее состояние человека, а не исходить из сравнения добродетельной жизни зрелого человека с жизнью младенца или человека незрелого. Делающий такое сравнение сам "незрел есть", потому что этим он показывает, что не располагает богословскими доводами.

Четвертое.

Почему же Бог попускает младенцу умереть в этом возрасте? Проведя предварительный анализ и показав, что годы, проведенные нами на земле, не играют большой роли для приобщения божественного Света, святой Григорий в развитии темы останавливается на вопросе, почему Бог попускает столь скорый исход из этой жизни.

Отвечая на этот вопрос, он сначала замечает, что вину за то, что женщины убивают детей, родившихся у них от незаконного зачатия, нельзя приписывать Богу. На случаи же, когда младенцы, несмотря на заботу и молитвы родителей, уходят из мира по причине какой-либо болезни, мы должны смотреть только через призму Божия Промысла. Ведь совершеннейшее промышление заключается не просто в том, что исцеляются уже приключившиеся страсти, но в том, что человек ограждается от вкушения тех страстей, которые могли бы быть у него в будущем. Знающему будущее, каков и есть Бог, естественно воспрепятствовать повзрослеть тому младенцу, который впоследствии утвердился бы во зле. То есть в подобных случаях Бог не позволяет младенцу жить именно по той причине, что видит его злое будущее. И делая это из человеколюбия, Он не лишает его, конечно же, ничего из будущих благ, на что мы и обратили внимание прежде.