Страница 12 из 12
У Симонова монастыря был маленький домик, он стоял почти у самой Москвы-реки. Не знаю, смели ли его наши дни, но не так давно к нему стекались многие искатели жизненного пути, много странников, юродивых, темных сектантов и интеллигентов, взыскующих Вышнего Града. Этот дом принадлежал Ивану Васильевичу Кирсанову, одному из странноприимцев московских. Он открыл в домике ночную чайную, поддерживал хорошие отношения с полицией и благодаря ее разрешению стал собирать к себе ночью бесприютных странных людей. Как-то, 1 июня 1915 года, я решился пойти в кирсановскую чайную. Стояла светлая ночь, было два часа. Тускло светилась стена монастыря, на темной как ртуть реке качались какие-то лодки. У берега светил фонарь, а из маленького домика несся нестройный гул. Я вошел в домик, несмотря на то что дымная комната была переполнена. Громкие голоса спорщиков при входе моем мгновенно утихли. Какой-то крупный человек с черными глазами и рыжей бородой подозрительно глянул на меня, встал и вышел.
Сквозь дымку глянуло на меня еще несколько острых глаз. Подошел хозяин с улыбкой ласковой и спросил, что мне надо. Я назвал себя. Хозяин улыбнулся успокоенно и, обращаясь к собранным, сказал: "Это свой". И снова начался громкий гул голосов, снова послышались певучие повести о странствиях и стихи из Псалтири и Евангелия. В углу под каким-то не то зеркалом, не то портретом, ударяя по столу и вскакивая, спорили два начетчика. Один крепкий, высокий, другой маленький, седенький, в длинном пальто зеленовато-лилового цвета. О чем они кричали, трудно было понять. Слышались голоса. "Саваоф, пятиглавый столп... Провались ты со своим Николой Марьинским... Сие Федор Трифонов говорил...". Из этих отрывков можно только было определить, что спорщики из староверов-поморцев и что, видимо, их занимают отвлеченные истины веры.
Рядом со мною дремал какой-то безусый оплывший старик Он вздрагивал при криках поморцев, открывал глаза и крестил рот.
- Чего это вы шумите, братия мои? - раздался тонкий голос из угла чайной.
При звуке его все утихли. Голос был настойчивый и властный. Я глянул в угол комнаты и увидел худого рыжего мужичка с белесым глазом, с патлами бесцветных волос, с редкой бородой. Он глядел на поморцев и теребил в руках какой-то платок. Мой сосед проснулся и вытянул шею. Шум утих.
- Да, братия мои, разные мы, а ведь в чем истина, не наем. В тишине она. Свете тихий, выйди теперь туда, - он показал на окно, - выйди, увидишь тихую воду. Тихо на свете, а ты шумишь, что в нем, в шуме-то? Вот я всю мою жизнь прошлую окаянную кричал, спорил, что-то говорил, а как меня поставили на путь, так и узнал Бога. В тихости Он.
- Это вы, вероятно, странничек будете? - спросил мой сосед.
- Да, странствуем, а чем был-то, последним сварливцем. Семью измучил, а Бог привел - возлюбил дорогу, возлюбил пути - и к Богу пришел, и тишину понял.
Раздался благовест, закрестились, встали молча, кланяясь друг другу, вышли в утренний холод. Тишина рассвета была пронизана лучами зари. Молчала Москва, таинственно вставая среди лиловых далей, и только мерно и ярко, как голос тишины, звонил Симонов монастырь к ранней обедне.
- Как это вы странничать стали? - спрашиваю странника. С ним идем к большому монастырскому собору. Он удивленно глянул на меня заспанным глазом и потом с улыбкой сказал:
- Дорога меня приучила. В извозе часто бывать пришлось, ну и привык, а потом и стал: не можно уже было без дорог-то.
В храме он затерялся, я его больше не видел.
Знают странники молитву природы, знают, что трава и звезды хвалят Бога в непрестанной молитве. Сказания их передают встречу Бога с тварью. "Шел Господь с учениками своими, и радовался Он землею и небом, и от взора Его святого лучи исходили и небесные звезды загорались, а травы зеленые и вся тварь земная, и птицы, и звери, к стопам Его приходили. И встретил Господь человека и взглянул на него, но отворотился человек от Господа и не заметил Его и прошел мимо. И сказал Господь ученикам своим "Воистину горе людям. Смотрите, земля в цветах сельных радуется Мне. Смотрите, небо звездами славу Мне восславляет. Только человек не узнал Бога своего, и посему отниму от него радость и передам птицам небесным, зверям лесным да цветам полевым..."
В наши дни подвиг странничества приобретает особую окраску. Странники касаются откровений последних мгновений мира. Знаменитый странник Филиппушка видел, идя ночью по лесной тропе, огненный столп, который шел перед ним, освещая ему дорогу. Странник ужаснулся этого видения, и когда столп исчез, долго молился, прося у Господа, чтобы открыл Он ему тайну сию. На молитве Филиппушка услышал голос: "Старче, столп этот - образ последних дней мира. Тогда все сделаются странниками и будут ходить по дебрям и дорогам, не зная, где главу приклонить. И как некогда Израилю, дан верным тогда будет столп огненный, указующий им путь". И понял тогда странник Филиппушка тайну странническую, что подвиг этот - подвиг последний. В наши дни странники начинают эти скитания последних христиан, открывая тайны гонения грядущего и образ последних людей мира. Со времен разрушения святынь и потаенных вертепов и дебрей они являются хранителями святыни. Выносят ее на дороги, храня от враждебных взоров. Тайный, видимый только для верующих, крестный ход движется сейчас по городам, селам, лесам и полям нашей родины.
Молчали куранты Спасской башни, у бескрестных могил бились красные знамена, как далекий сон, колебался сквозь изморось Василий Блаженный. Ветер гулял на темном просторе площади, свистел и ярился в улицах и проездах...
Ночью сами собой звонят колокола в Кремле. Говорят, что в тихие ночи кто-то стонет в подземельях. Говорят, огни голубые сияли у Лобного места.
У Святых ворот я сижу со странником Иваном Родионовым. Москва умерла, Кремль заперт, молчат часовни, у Иверской какая-то пошлая подпись и тяжелый железный засов. Странник говорит мне о подвиге последнем, о том, что было откровение ему в молитве, что тогда придет Господь на землю, когда каждая пядь ее освятится бескровной жертвой. "Вот теперь начинается освящение. Знаете, сколько святынь разыскивают, чтобы их отдать по музеям, ну а мы их тоже каждый день в другое место уносим. А потом уже два есть среди странников священника, и антиминсы и сосуды имеют и служат по дорогам. Их ждет мученичество, они это знают. Вот вчера здесь, на Красной площади, в четыре часа заупокойную служили. А сколько знамений, и как это не все еще видят".
Не дано знать времен и сроков, мы напрасно стремимся разгадать таинственную судьбу будущего. Желая скинуть суету земную, мы иногда впадаем в пошлость вычисления годов страшного пришествия Христова. Того пришествия, которое, как тать, в конце должно явиться внезапно. Но пока дана яркая пламенность его ожидания, и эту пламенность несут странники, как ни один из подвижников нашей родины. Их подвиг томительно тоскует в цепях земли и серого уюта, и слышится, когда глядишь на них, голос пророка Исаии: "Кричат мне с Сеира: сторож! сколько ночи? сторож! сколько ночи? Сторож отвечает: приближается утро, но еще ночь" (Ис.21:11-12).
Примечания:
1. Бегуны, или странники - секта раскольников беспоповского толка, возникшая в последней четверти XVIII века Согласно их учению, единственный путь спасения состоит в том, чтобы "таитися и бегати", порвав все связи с обществом Вступавших в секту вновь крестили.
2. Откровенные рассказы странника духовному своему отцу, написанные слышавшим. Казань, 1881 (1-е изд)
3. Преподобный Иоанн Молчальник, память 3 декабря.
4. В полных православных святцах нет такого святого. Возможно, имеется в виду рассказ какого-то древнего патерика.
5. "От послушания рождается смирение... от смирения же рассуждение... от рассуждения - рассмотрение, а от сего - прозрение" (Леств.4,105).