Страница 9 из 12
С именем светлейшего князя Таврического связаны почти все духовные подвиги, возникшие в XVIII веке. Он привнес на Русь творения начальника старчества Паисия Величковского, он издал "Добротолюбие", помогая преосвященному Гавриилу в переводе его на славянский язык, он покровительствовал юродивым. Он особенно любил странников и паломников, во множестве живших во флигелях его дворцов. Говорят, что все неудачи, все горести его бурной жизни были предсказаны ему странниками, этими вестниками грозных судеб Божиих.
У пылающего камина работы Фрагонара в Амурной круглой гостиной на персидском ковре из Бахчисарайского дворца сидел великолепный князь Тавриды. Бриллианты на перстнях, на камзоле князя бриллианты, топазы, сапфиры, агаты; на потолке и стенах гостиной Амур с Дианой, изображенный Буше, царствует в тишине, прерываемой тонкой музыкой из круглой шкатулки да криками попугая.
Быть может, некогда, видя эти переливчатые бриллианты, поэт воскликнул о Таврическом князе: "Алмазна сыплется гора с высот четыремя скалами". Но вот сквозь малиновые занавеси, обрывая золотые кисти, в комнату входит босой, волосатый старик. Его зоркие глаза насмешливо глядят на князя, и, еле шевеля устами, он говорит слова непонятные и жуткие. "Кровь, смерть, дорога близки к тебе, покайся, вспомни клятву". Князь Таврический, забывая о красавице, о тысячеогненном каскаде камней, земно кланяется страшному человеку и долго лежит у его ног под звуки менуэта Моцарта и крики зеленого попугая.
Так передает графиня Браницкая о предсказании смерти князю Таврическому знаменитым странником и юродивым Филиппушкой.
Была буря, разорвавшая облака. Дороги не было, сугробы доходили до окон, замел буран, запорошил нижние стекла стеклянной двери. По ночам на балконе ютились полевые звери, иногда утром различали следы лисиц, а на заре замечали куропаток. Жили тихо, вдали от жизни, отделенные пургою полей. Только когда пела в вечерние часы метель в печах, вдруг внезапно доносились свистки паровозов и вспоминался суетливый город в тревоге войны, ужасы крови. 25 февраля 1917 года с утра глянуло солнце. Я вышел на крыльцо, пытаясь пробиться в занесенный двор, и, пораженный, остановился. Кругом, на перилах крыльца, среди двора, на ветвях елок и берез, блестели кровавые светло-оранжевые пятна. У въездных ворот были словно лужи крови, концы крыл птиц были рыжеватого цвета. Ветер выл в обнаженных деревах сада, кричали грачи.
Меня окликнули из глубины двора. Я пробрался туда и увидел безбородого старого человека в форменной фуражке, в полукафтане из коричневого сукна. Это был странник Димитрий Ерофеевич Скобенцов. Его я давно знал, давно следил за его странствием по святым местам России. Он бросил свою семью, отдав все хозяйство старшему сыну, и ушел на странствие, взяв с собою палку да икону Богородицы, благословение старца киевского Алексия. "Что, на снежок любуетесь, - улыбнулся странник, - любуйтесь, любуйтесь, скоро, очень скоро придет кровь, какой еще не было. Будет горе, брат убьет брата, крови-то, крови, не хватит ее". Он с какой-то грустной покорностью глядел на кровавые пятна, а мне казалось, что где-то далеко-далеко вставала темная серая туча. Это туча расползалась по небу, и слышались в ней стоны, да вопли, да тоска бесповоротного гнева Божия. Предсказывая неминуемые беды, странники вносили в свой подвиг и черты радости и света в восприятии мира. Они видели черты вечности мира, те его стороны, которые будут гореть вечно в обновленной вторым пришествием вселенной. Эти черты сияют в молитве, в освящении вселенной святыми словами имени Божия.
ПОДВИГ РАЗРЫВА С ПРОШЛЫМ
Изучая взаимоотношение подвига страннического и других соприкасающихся с ним подвигов, я столкнулся с видом русского подвижничества, проявленного в начале прошлого столетия. Это подвиг полного разрыва с прошлым, подвиг "скидывания" имени. С именем связана сущность человека, имя налагает на него целый путь жизни, имя воспринимает на себя все достижения и ошибки носящего его. Подвиг скидывания имени заключается в полном, до конца, разрыве с прошлым, в добровольном погребении этого прошлого. Отчасти этот подвиг выявлен в монашестве, где зачеркивается прошлое вместе с именем монаха и дается другой путь к Богу. Но монашество рассматривается Церковью не как разрыв с прошлым, а как некое более высокое посвящение человека, как введение его в другие, высшие достоинства. В подвиге же, о котором я говорю, центральное место занимает искупление прошлого, желание создать новое бытие и разрушить былые достижения греховной жизни.
Наиболее ярким представителем этого подвига является знаменитый старец Федор Кузьмич, живший в середине XIX века. Известна легенда о старце Федоре Кузьмиче. Она занимала многих почти с момента смерти императора Александра I, 19 ноября 1825 года, по наши дни. Народ, облекший императора в одежду странника, заставил его идти по этапу в Сибирь, голодать в тюрьмах, а потом исцелять больных и проповедовать смирение и добрые дела. В тобольских лесах народных легенд о царе-страннике, ради подвига покаяния ушедшего с престола в дебри Сибири, очень много. Эти легенды, противоречивые в деталях, в главном одинаковы. Они говорят, что император Александр I, мучимый совестью со дня убийства своего отца, к которому он был причастен, с согласия супруги своей императрицы Елизаветы Алексеевны ушел в странствие, причем уговорил окружающих распространить слух о своей смерти и вместо себя похоронить солдата, очень с ним схожего. Далее легенда говорит о том, что как-то, уже во время его подвига среди сибирских лесов, император был узнан двумя сосланными дворцовыми лакеями, но велел им молчать о себе.
Историческая канва, по которой были вышиты сказания, весьма способствует вере в их подлинность. И рядом с народными легендами о царе-страннике возник ряд монографий, пытавшихся разгадать личность Федора Кузьмича. Все историки эпохи императора Александра I писали о легенде, касались личности сибирского старца. Шильдер, князь Барятинский, Ключевский склонны были видеть в Федоре Кузьмиче императора Александра I. Кизеветтер, Платонов и большинство историков - учеников Ключевского отвергают легенду о таинственном старце. Эти догадки обычно сводятся к тому, что Федор Кузьмич был сыном императора Павла от его связи с Софьей Степановной Чарторыжской, рожденной Ушаковой, получившим фамилию Великого. По официальным данным, Великий умер на корабле "Вангард" на Антильских островах в 1794 году. Но эти данные противоречат воспоминаниям современников, которые говорят, что он утонул в Кронштадте. Неясность кончины Великого создала гипотезу о том, что он и сибирский старец - одно лицо.
Я не буду останавливаться на ряде предположений историков и мемуаристов, пытавшихся открыть таинственного старца. Укажу только на свидетельства, исходящие из семьи Толстых, переданные мне графом Николаем Алексеевичем Толстым, униатским архиепископом, видным сторонником соединения церквей. Дед Николая Алексеевича, граф Николай Петрович Толстой - один из любимых флигель-адъютантов государя Александра I, на смертном одре передал своей семье следующее. Когда был обнаружен Шервудом заговор декабристов и император Александр I не принял соответствующих мер к пресечению заговора, в Зимнем дворце был создан семейный совет, на котором кроме особ императорского дома присутствовал Милорадович и граф Толстой. На этом семейном совете было предложено императору уступить свой престол Николаю Павловичу, а самому скрыться куда-нибудь в России. Причем было указано императору, что он должен поклясться, что не уедет куда-либо за границу, где, как известно, он был чрезвычайно популярен, а также не обнаружит своего имени никому до своей кончины.
Не знаю, существует ли печатно подобная версия легенды о Федоре Кузьмиче. Любопытно, что она объясняет расшифрованную И.С. Петровой записку Федора Кузьмича, приведенную великим князем Николаем Михайловичем в его книге о сибирском старце. Эта записка гласит: "Се Его Императорское Величество Николай Павлович, без совести сославший Александра, отчего аз нынче так страдаю, брату вероломному вопию - да воссияет моя держава!". Уверенность в том, что Федор Кузьмич и император Александр I одно лицо, поддерживается верой в это ряда лиц императорской фамилии. Так, император Александр III говорил Ключевскому, что он знает, что Александр I ушел в Сибирь и подвизался в Тобольске.