Страница 8 из 8
По этим данным можно судить о счастии тех супружеств, в которых жены не стараются блистать ученостию а остаются при своей простоте, отличаясь смирением, кротости и благонравием.
От кедра до иссопа, от Ангела до человека - все идет в непрерывной прогрессии. Счастие и довольство тогда только и возможны, когда каждый член семейства или общества занимает приличное ему место и пользуется соразмерными с его назначением силами. Притом самое высокое образование, если оно не совпадает с христианским деятельным любомудрием, или благоповедением, не имеет никакой цены. Мудр ли и разумен кто из вас, - говорит Священное Писание, - докажи это па самом деле добрым поведением с мудрою кротостью. Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину. Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская, ибо где зависть и сварливость, там неустройство и все худое. Но мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, безпристрастна и нелицемерна (Иак. 3, 13-17). Следственно, если женщина владеет такими качествами, то она проникнута мудростию; она имеет ведение. Се благочестие есть премудрость, а еже удалятися от зла есть ведение (Иов. 28, 28). Таков должен быть взгляд на образование женщин!
Напрасно опасаются за будущую судьбу девицы без обычной в свете научности, с одним религиозным настроением, - будто она или навсегда останется незамужнею, или много потеряет в брачном отношении. От замечательного глаза чистое золото не укроется: как бы оно тускло по виду ни было, и какую бы безыскусственную форму ни имело, его всегда предпочтут светло отшлифованной меди. Если и язычники умели отличать истинные доблести христианских жен и, удивляясь, говорили: "Что за дивные жены у христиан!", то как думать, что благонравной девизе откажут в должном уважении христиане! Да если бы и случилось это, она, умеренная в своих желаниях, не занятая никакими суетными видами любочестия, покорная Промыслу, не уронит себя и будет довольна своим жребием.
Чаще всего случается замечать, что брачные дела идут совершенно вопреки человеческим расчетам? Иная девица с лучшим образованием, со всеми душевными и телесными доблестями, при всех возможных интересах, получает незавидный удел; другая, напротив, ничего не имеет в себе такого, что особенно возвышало бы ее в глазах света, - а ей выпадает жребий самый блистательный! Если же в брачной чете соединяются иногда и равномерные интересы, то с ними почти всегда бывают неразлучны отравляющие семейную жизнь взаимные расчеты "самости". Значит, устроение девиц зависит не от собственного их образования, не от фамильных каких-либо преимуществ, а от предназначения Промысла. Потому-то и следует приготовлять их с детства ко всем положениям жизни, чтобы они умели жить и в скудости, и в изобилии, и в счастии, и в обстоятельствах неблагоприятных. В этом-то и состоит вся важность христианского воспитания!
Можно ли воспитывать девиц по началам иноземным?
Но пристрастившись к обычаям иноземным, и сознавая нравственное превосходство на стороне Запада, мы внесли его начала в наши учебники и забыли, что с подчинением условиям чужого быта нам приходится идти наперекор собственной природе. Ведь у каждого народа свой характер, свой дух, свои взгляды, свои верования, свои законы, свои потребности, своя местность, свои отношения, следовательно, и свой образ воспитания, и своя выправка. Как человек тогда только имеет какое-нибудь значение, когда он в своем роде, в свое время и на своем месте есть то, чем должен быть, так и народ тогда только бывает достоин уважения, когда все силы его развиваются сообразно собственному его характеру, природным его достоинствам, неотъемлемым преимуществам и политическому устройству. "Охраняй собственность твоего народа, - говорит один иностранный писатель, - и довольствуйся лишь облагораживанием того, чем отличаются драгоценные его качества. Уважай древние похвальные обычаи, нравы и праздники твоей страны, твоей общины, ибо в них живет народный дух, они охарактеризовались его природою и увековечены его творениями".
Усвояя особенности чуждые, мы удаляемся от своего назначения и составляем что-то среднее, отзывающееся космополитством. Оттого-то происходит равнодушие и к обязанностям веры, и ко всему отечественному; оттого-то и жизнь не имеет должного строя. Что полезно в одном народе, то, будучи пересажено на другую почву, дает плоды горькие и неудобоваримые. Если бы все народы во всех отношениях пришли в состояние безразличия, то скоро утратили бы народные оттенки и превратились в одну безцветную массу, как речные воды превращаются в соленые и горькие, сливаясь с морскими под один уровень. Рим, пока не утратил своей народности, был славен, могуч, счастлив и страшен для всех, а без нее - и с науками, и с образованностию, и со всемирным преобладанием, перестал быть таким и пал от внутреннего брожения инородных начал, принятых им от чуждых народов.
Если они не знали выгод европейского образования, то были чужды и тех пороков, которые, вследствие сближения нашего с Западом, наводнили русскую землю.
Древние русские обычаи
Самые странные, по-видимому, обычаи у народов имеют свои причины и в существе их скрывается гораздо более благотворности, чем с первого взгляда представляется. Например, нынешнее поколение на затворничество женского пола у наших предков смотрит, как на обычай совершенно азиатский, как на предрассудок самый пагубный. Под влиянием этого предрассудка, с одной стороны, говорят, грубели наши нравы: мужчины, не удерживаемые чувством приличия, так свойственным прекрасному полу, предавались буйному веселью и пьянству. Женщины, в свою очередь, имея самый ограниченный круг понятий, не могли ни пробудить в них чувства изящного, ни дать лучшего направления их вкусу. С другой стороны, немаловажен был вред для семейной жизни и оттого, что жених не прежде мог видеть свою невесту, как под венцом, отчего супружества часто бывали несчастны. Проверим этот взгляд. Держать женщин в отдалении от мужчин действительно обычай азиатский, потому что семейная и общественная жизнь завязывалась именно на востоке. Но считать этот обычай предрассудком или порождением невежества было бы чрезвычайно несправедливо: заметим, что на нем лежит тип библейский. Все народы приняли его вместе с Откровением. А в христианстве он еще более укоренился и служил неизменною нормою воспитания девиц.
Этот древний порядок вещей рушился уже в средние века, и то на Западе, в период всеобщих потрясений и столкновения языческих идей с христианскими; тогда только женщины выступили вперед и явились в обществах. Соображая эти времена и фазы образованности, весьма несправедливо было бы утверждать, что тот обычай вовлек мужчин в грубые пороки и держал в застое умственные силы женщин.
Допустив это, надлежало бы согласиться, что все великие жены библейские, получившие воспитание под его влиянием и благотворившие самым врагам своим, по образу жизни и степени понятий стояли гораздо ниже каких-нибудь героинь средневекового запада, услаждавшихся кровавыми побоищами в цирках, где жизнь людей не имела никакой цены.
Стало быть, исторические указания на какие-нибудь примеры дурного поведения или разгульной жизни частных лиц тогдашнего времени свидетельствуют только о слабости в них христианского чувства, а не о том, что они сделались такими от закрытого воспитания девиц. То правда, что женщины тогда чужды были светских познаний, не были знакомы и с мирскими требованиями, зато, проникнутые чувством благочестия, мирными своими добродетелями они вполне соответствовали своему назначению. Самая особенность их жизни была не без пользы для общества: они внушали мужчинам уважение к своему полу и тем самым облагораживали их. Если нравы мужчин впоследствии в самом деле начали грубеть, если мужчины стали предаваться буйному разгулу и пьянству, то это происходило не от ограниченности понятий в женских головах, а от недостатка благородной деятельности и религиозного чувства в мужских сердцах.
Женщины в лучшие поры Рима и Греции не отличались также ни познанием, ни вкусом; однако ж этим среди греков и римлян не задерживались успехи нравственности и просвещения. У нас прекрасный пол действует в обширном кругу понятий, отличается утонченным вкусом и в обществе занимает первое место, а успешнее ли, сравнительно с прежним поколением, влияет он на нравственность мужчин? - Нет, нынешняя молодежь кипит едва ли не большею отвагою и зазорным удальством, чем прежняя. Да не чаще ли забывается честь и всякое приличие даже в летах средних и престарелых? Самая эта фамильярность, принятая в обращении с прекрасным полом, мало говорит в его пользу: она выражает сочувствие к лицу, но никак не свидетельствует об уважении к нему. Положительно можно сказать, что жизнь предков в этом отношении для потомства будет поучительнее нашей.
Вот и в обычае, что жених не прежде увидит свою невесту, как под венцом, выражается тоже тип патриархальный. Власть родителей в древности, как на Востоке, так и у предков наших, для детей была священна; на их благословение и предусмотрительность они так полагались, что выбор ими невест для себя считали безошибочным. И действительно, брачные союзы были тогда счастливы, потому что скрепляло их благословение родителей. А ныне, несмотря на предварительное согласие жениха и невесты, на выражение взаимной любви их и на соображение всех расчетов, заключаемые браки часто бывают нетверды. Сколько делается разводов по суду, сколько разрывов негласных, сколько с обеих сторон вероломств тайных, сколько в этом отношении сделок торговых! Следственно, и с этой стороны предки наши не заслуживают никакой укоризны. Они вполне понимали всю важность браков и не обращали их в предмет выигрыша, по примеру бездушных ростовщиков. Невеста в своем суженом и жених в своей невесте видели определение Божие. Случались, конечно, и размолвки; но они не имели важных последствий, как ныне; прекращались скоро и вознаграждались с обеих сторон взаимною нежностию, как ссоры детские.
Из этого видно, что прочность брачных союзов зависит не столько от взаимного согласия или предварительных условий жениха и невесты, сколько от доброты характера и чистоты нравов. Где нет ни того, ни другого, там и взаимные обязательства, и самые законы, скрепляющие их, ничего не значат. Отдадим же должную справедливость обычаям предков: ими обуздывалось всякое своеволие, устранялись все поводы и случаи к соблазнам и рассеянности; эти обычаи служили испытанным руководством к правде, благочестию, вере, любви, терпению и кротости; ими поддерживался авторитет родителей; ими охранялось целомудрие супругов, чистота девиц; они были опорою и стражем семейной безопасности. По мере того, как сила их терялась, нравы видимо упадали, страсти кипели: дети начали спорить о правах с родителями, женщины и девицы стали выходить из естественных условий своей жизни, а это вызвало судорожные движения и в обществе.
Заключение
Отцы и матери! Напечатлейте в вашей памяти эту опытную истину, что дочери ваши своим счастием могут быть обязаны не будущим супругам, не состоянию их и богатству, а своим добродетелям и благонравию; что эти добродетели - наилучшее вено, которое они должны некогда принесть женихам своим. Есть возможность им потерять иногда всякое другое счастие, но никогда не потеряют они того, что собрано и хранится в собственных душах их. Положите же для себя правилом - воспитывать их не по духу века сего, а по указанию слова Божия и по примерам благочестивых предков. Храните их со всяким опасением, как драгоценные залоги народного благоденствия. Пускай они растут и красуются под вашим кровом в невинной простоте и на народной почве, питаясь чистыми стихиями жизни благочестивой и коренных русских обычаев, без примеси стихий иноземных. Ограждаемые страхом Божиим, они созреют и принесут плоды, достойные вашего попечения. Основания бо иного воспитанию никтоже может положити паче лежащаго, еже есть Иисус Христос (1 Кор. 3, II).
КОНЕЦ И БОГУ СЛАВА!