Страница 7 из 8
Молитва для истинно молящегося есть судилище, суд и престол Господень, еще прежде будущего суда”. Святый Григорий Синаит, в главе 113-й, говорит: “Молитва в новоначальных есть как огонь веселия, издаваемый сердцем; в совершенных же — как действуемый светь, благоухающий. Или опять: молитва есть проповедание Апостолов, действие веры, или лучше — непосредственная вера, уповаемых извещение, действуемая любовь, Ангельское движение, сила безплотных, дело и веселие их, благовествование Бога, извещение сердца, надежда спасения, знамение освящения, образование святости, познание Божие, явление крещения, очищение купели, Духа Святого обручение, Иисусово радование, веселие души, милость Божия, знамение примирения, Христова печать, луч мысленного солнца, денница сердец, утверждение Христианства, примирения Божия явление, благодать Божия, премудрость Божия, или лучше — начало самопремудрости, явление Божие, дело иноков, жительство безмолвников, причина безмолвия, знамение жительства Ангельскаго”.
Блаженный Макарий Великий говорит: “Глава всякого благого тщания и верх всех исправлений есть то, чтобы претерпевать в молитве, которою мы можем приобрести, чрез испрошение у Бога, и все прочия добродетели. Молитвою достойные приобщаются святости Божией и духовного действия, и соединения ума с Господом неизреченною любовию. Кто всегда понуждает себя претерпевать в молитве; тот духовною любовию возгарается в Божественное усердие и в пламенное желание к Богу, и приемлет, в известной мере, благодать духовного освятительного совершенства (Бесед. 40, гл. 2).
Святый Исихий, пресвитер Иерусалимский, говорит: “Светородным и молниеродным, и светоиспускательным, и огненосным пусть прилично и тезоименно называется хранение ума. Превосходит оно, сказать поистине, все безчисченное множество телесных добродетелей, Итак, эту добродетель должно называть самыми честными наименованиями по причине раждающегося от нея светозарного света.
Возлюбив ее, грешные, непотребные, мерзкие, неразумные, несмысленные и неправедные могут соделаться праведными, благопотребными, чистыми, святыми и разумными о Христе Иисусе. И не только это, но и зреть Божественные таинства, и богословствовать. И, став зрительными, переплывают к этому чистейшему и безконечному Свету, и касаются Его неизреченными прикосновениями, и с Ним живут и пребывают. Так как они вкусили яко благ Господь (Псал. 33: 2)
, то и исполняется явно в таких первоангелах это Божественное Давидское слово: обаче праведнии исповедятся имени Твоему, и вселятся правии с лицем Твоим (Пс. 139: 14). Воистину, одни эти истинно призывают и исповедаются Богу, и с Ним любят беседовать всегда, любя Его” (гл. 171). Святый Симеон, Архиепископ Ќессалонитский, об этой священной молитве говорит: “Эта Божественная молитва, это призывание нашего Спасителя: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, есть и молитва, и моление, и исповедание веры, и подательница Святого Духа, и дарователь Божественных даров, и очищение сердца, и изгнание бесов, и вселение Иисус Христово, и источник духовных мыслей и Божественных помышлений, и избавление от грехов, и врачевание душ и телес, и податель Божественного просвещения, и источник милости Божией, и дарователь смиренным откровений Божественных таин, и самое спасение; потому что есть ношение спасительного имени нашего Бога.
Это-то самое и есть наречение на нас имени Иисуса Христа, Сына Божия” (гл. 296). Точно так и прочие Богоносные отцы, пиша об этой священной молитве, своим, исполненным Божией премудрости, учением, изъявляют о ея действии, о происходящей от нея неизреченной пользе и о преуспеянии чрез нее в Божественных дарованиях Святого Духа. Кто же, видя, что эта священнейшая молитва приводит подвижника к такому небесному сокровищу различных добродетелей, не разжется ревностию Божиею ко всегдашнему деланию молитвы, чтобы ею постоянно содержать в душе и сердце Всесладчайшего Иисуса, поминая в себе непрестанно Его вседражайшее Имя, и этим распаляться к неизреченной Его любви?
Разве только тот, кто, прилежа к житейским помыслам, связался узою телесных попечений, отводящих многих и отстраняющих от царствия Божия, находящегося внутри нас. Тот только разве не возусердствует коснуться мысленного делания мысленной молитвы, кто самым делом и опытом не вкусил душевною гортанию неизреченной Божественной сладости этого полезнейшего делания, и не знает, сколько эта вещь имеет внутри себя сокровенную духовную пользу.
А желающие быть любовию соединенными с сладчайшим Иисусом, оплевав все красоты этого мира, все наслаждения и самый телесный покой, ничего другого не захотят иметь в этой жизни, как только постоянно упражняться в райском делании села молитвы. Глава 6-я. О том, как должно в начале обучаться действованию умом в сердце этой Божественной молитвы. В древния времена это всесвятое делание умной молитвы возсиявало на многих местах, где только имели пребывание святые отцы.
Потому тогда и учителей этому духовному деланию было много. По этой причине и св. отцы наши, пиша о нем, изъявляли только происходящую от него неизреченную духовную пользу, не имея, как я думаю, нужды писать о самом опыте этого делания, приличествующем новоначальным. Если же где несколько и писали об этом, то и это только для знающих опыт этого делания — очень ясно; а для незнающих — вовсе непонятно.
Некоторые же из них, когда увидели, что истинные и непрелестные наставники этого делания начали совсем умаляться, и опасаясь, чтобы не утратилось истинное учение о начале этой мысленной молитвы, написали и самое начало и опыт, как должно обучаться новоначальным, и входить умом в страны сердечные, и там истинно и непрелестно действовать умом молитву.
Этихъ-то отцев самое Божественное учение об этом предмете нужно представить на среду. Святый Симеон Новый Богослов о начале этого делания говорит так: “Истинное и непрелестное внимание и молитва состоит в том, чтобы во время молитвы ум хранил сердце, и пребывал бы постоянно внутри его, и оттуда, то есть, из глубины сердца, возсылал молитвы к Богу.
И когда внутри сердца вкусит, яко благ Господь, и усладится, то не будет уже исходить из места сердечного. И вместе с Апостолом скажет и он: добро есть намь зде быти (Мќ. 17: 4). И осматривая непрестанно сердечные места, он изобретает некоторый способ прогонять все, всеваемые там, вражеские помыслы”. И ниже еще яснее говорит он об этом так: “Едва только ум найдет место сердечное, немедленно видит то, чего никогда не видал: видит он среди сердца воздух, и себя всего светлым и полным разсуждения.
И с тех пор, откуда бы ни показался помысл, прежде, нежели он войдет и изобразится, немедленно прогоняет его и уничтожает призыванием Иисуса Христа. Отселе ум, получив памятозлобие к бесам, двигает против них естественный гнев, гонит и низлагает мысленных супостатов. И прочему научишься с помощию Божиею посредством блюдения ума, держа в сердце Иисуса” (Слово о трех образах молитвы).
Преподобный Никифор Постник, научая еще яснее о вxоде умом в сердце, говорит: “Прежде всего пусть будет жительство твое безмолвно, безпопечительно и со всеми мирно. Потом, войдя в клеть твою, затворись, и сев в какомъ-нубудь углу, сделай, что я тебе скажу: Знаешь, что дыхание, которым дышем, есть этот воздух; выдыхаем же его ничем иным, как только сердцем. Оно-то причина жизни и теплоты тела.
Привлекает же сердце воздух, чтобы посредством дыхания выпустить вон свою теплоту, и доставить себе прохладу. Причина этого действия, или лучше сказать — служитель, есть легкое, которое будучи создано Создателем — редким, как насос какой, удобно вводит и выводит окружающее, то есть, воздух. Таким образом сердце, привлекая посредством воздуха холод, и выпуская теплоту, совершает непрестанно то отправление, ради которого оно устроено к составлению жизни.
Ты же сев, и собрав ум свой, понудь войти в сердце вместе с дыханием. Когда же он войдет туда, то последущее за сим будет уже не невесело и не нерадостно”. И ниже: “Поэтому, брат, приучи ум не скоро выходить оттуда; потому что сначала он очень скучает от внутренняго затвора и тесноты. Когда же приобыкнет, то уже не терпит скитаться вне, потому что царствие небесное находится внутри нас: его-то когда разсматриваем там и взыскуем чистою молитвою, то все внешнее делается мерзким и ненавистным.