Оганезова М.А.

Для любого христианина, будь он православным, католиком или протестантом, вопрос верности Евангелию очень важен. Следование подлинному учению Христа для нас, живущих спустя двадцать одно столетие после событий жизни и смерти Спасителя и не имеющих возможности слышать Его слова лично, может определяться, прежде всего, содержанием Священного Писания12. Но здесь мы сталкиваемся с чрезвычайно важной темой – темой интерпретации библейских текстов. В баптистской литературе мы не находим однозначного подхода к этому вопросу. С одной стороны, утверждается, например, следующее: «Протестанты, особенно баптисты, неизменно подчеркивают, что Библия является единственным и вполне достаточным (выделено нами. – М.О.) источником для обоснования веры, учения и практической религиозной жизни»13, «Писание содержит в себе все слова Божьи, которые Он желал сказать Своему народу на каждом этапе истории спасения, и сегодня оно содержит в себе все, что нам необходимо знать для нашего спасения, для совершенной веры в Бога и для совершенного послушания Ему»14. Однако признания самих баптистов свидетельствуют о том, что вопрос верности Слову Божиему оборачивается, в конечном счете, верностью тому или иному пониманию его текста.

Смысл Библии не столь очевиден, как хотелось бы представить порой некоторым христианам, и каждый читающий Священное Писание сталкивается с проблемой необходимости его толкования: «как могу разуметь, если кто не наставит меня?» (Деян.8:31). В книге «Современное толкование баптистского вероисповедания 1689 года» читаем: «Библия не одинаково ясна для всех»15. На наш взгляд, сегодня, когда протестантское христианство размыто в потоке доктринальной относительности, все более актуальными становятся слова ап. Павла: «Все ли истолкователи?» (1Кор. 12:30). Осознание опасности вытеснения вероучительного опыта Церкви личным, приводит, наконец, к таким признаниям, как: «Мы должны отвергать современный индивидуализм. Нам нужны те, кто может объяснить Писание (выделено нами. – М.О.). Мы должны быть готовы учиться, со смирением относиться к нашим наставникам в вере, принимать их наставления и исследовать Писание»16. «Писание не является достаточным или ясным для того, кто не имеет Духа Святого. Вероисповедание говорит: «Тем не менее мы признаем, что внутреннее просвещение Духом Божиим необходимо для спасительного понимания тех вещей, которые изложены в Слове…» (1:6; сравните с 1Кор. 2:14)»17, «классическим утверждением о достаточности Писания мы находим во Втором послании к Тимофею (3:15-17). Данное место является определяющим в понимании качеств Писания.

…Надо признать, что Павел ставит основной акцент на том, что Писание достаточно для Божия человека. Как будет доказано позже при обсуждении ясности Писания, таким человеком является не любой христианин (выделено нами. – М.О.), а тот, кому поручено возвещать Слово Божие»18.

На естественным образом возникающий у читателя вопрос, кого же считать наставниками в вере в сегодняшней ситуации, когда произвол интерпретаций достигает апогея, хотелось бы ответить словами человека, имя которого небезызвестно в протестантском мире: «…при различных толкованиях Писания, которые находятся у нас, не остается другого средства поддержать единство веры, как принять решения Соборов и прибегнуть под защиту церковной власти»19. Этого человека звали Мартин Лютер.

Глава II Священное Предание

Стойте и держите предания

2Фес.2:15.

В книге Павла Рогозина читаем: «в пятом веке церковь, находившаяся уже в состоянии духовного отступничества, нашла, что Священное Писание не вполне отвечает требованиям …духовной жизни ее членов и поэтому нуждается в каких-либо особых дополнениях, вследствие чего и вошли в употребление предания. Предания эти были якобы «плодами духовного опыта» и говорили о разных поучительных случаях, примерах самоотвержения и любви, правилах и поучениях святых людей, живших в первые века христианства. Все это «духовное наследство» хотя и не было записано, но тем не менее сохранялось в церкви столетиями в устной передаче» 20. Прежде всего заметим, что предания не могли войти в употребление в V в. хотя бы потому, что само понятие «предание» встречается уже в новозаветном тексте и буквально означает - «преемственная передача» (гр. paradosis)21. В книгах Нового Завета мы находим целый ряд отрывков, указывающих на важность Предания в жизни Церкви. Если процитировать до конца новозаветную фразу, выбранную нами в качестве эпиграфа, то мы увидим, что в понятие «предание» сами апостолы включали не только письменные послания, но и свои устные наставления: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим (выделено нами. – М.О.)» (2Фес. 2:15).

О преемственной форме передачи истины говорит Христос: «ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня» (Ин. 17:8). Не написав Лично ни одной книги, Господь отправляет Своих учеников, прежде всего, на устную проповедь: « Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Мф. 28:19, 20). Апостолы, в свою очередь, посылали на устную проповедь своих учеников: «…и что слышал от меня при многих свидетелях, то передай (выделено нами. – М.О.) верным людям, которые были бы способны и других научить» (2Тим. 2:2). Более того, не все слова и дела Христа были записаны в Евангелиях, например, в книге Деяний апостольских мы встречаем фразу Христа, которая не была записана евангелистами: «Он Сам сказал: «блаженнее давать, нежели принимать» (Деян. 20:35). Равно и Ветхий Завет не говорит нам ни о споре Архистратига Михаила о теле Моисея, ни о пророчестве Еноха, о которых упоминает Новый Завет: Иуд. 9, Иуд. 14. Евангелие от Луки представляет собой не что иное, как зафиксированное предание, о чем предуведомляет читателей сам ап. Лука: «Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам (выделено нами.

– М.О.) то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен» (Лк. 1:1-4). Что же касается Ветхого Завета, то, согласно классической документарной теории, книги Пятикнижия, духовная традиция которых восходит к Моисею, представляют собой компиляцию из четырех документов, возникших в разное время и в разной среде, причем в основу их написания легли, в первую очередь, устные предания22.

Приступая к более подробному рассмотрению тему Священного Предания, прежде всего, сразу оговоримся: Православная Церковь не противопоставляет Священное Писание Священному Преданию. Для Церкви Священное Писание представляет собой часть, точнее сказать – качественно отличную форму церковной жизни23: «…Предание объемлет собою всю жизнь Церкви настолько, что и самое Священное Писание является лишь одною из форм его»24. Содержание Св. Предания не может противоречить и не противоречит Св. Писанию в силу единства их Источника. Основу православной верности Преданию составляет божественное обетование Спасителя: « Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину» (Ин. 16:13). Истина раз и навсегда открыта нам Христом: «…Я … сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин.15:15), - во Христе мы имеем полноту Божественного Откровения, по крайней мере, ту, которую способны вместить. Вместе с тем, Церковь – это живой организм, так как до скончания века в ней пребывает Святой Дух: «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек» (Ин.14:16). Поэтому для Восточной Церкви Предание – «…это не только знание, не столько информация, сколько живой опыт богопознания, опыт объемного видения богооткровенной истины, без которого подлинное знание оказывается невозможным»25.

Согласно учению Церкви, Христос и его апостолы преподали все, что необходимо для спасения, но полное, правильное понимание Церковью преподанного обусловлено руководительством Св. Духа, наставляющего Церковь на всякую истину. Содержание православной веры не сокращалось и не изменялось с течением времени, однако, в зависимости от исторических условий, Церковь в разные времена Своего существования выражает Свою веру в различных терминах, используя различные формулировки, что вызвано необходимостью оградить вероучение от возникающих время от времени лжеучений. Догмат при этом – не новое откровение, это лишь свидетельство непреходящей истины, явленной в Откровении. Богословская мысль Церкви лишь уточняет выражение Истины в словесных формулировках. Таким образом, если о том или ином предмете вероучения Церковь в определенную эпоху не высказывается, то не потому, что Она не знала этого учения и не исповедовала его, а потому, что, ввиду отсутствия недоумений и разногласий, говорить о нем не было необходимости. Например, ключевой термин, позволивший сформулировать веру Церкви в то, что Бог един по существу и троичен в Лицах – термин «единосущие» – был принят Церковью только в IV в., хотя Церковь и ранее не сомневалась в этом. Однако тот факт, что это понятие было выработано в рамках Св. Предания и вошло в жизнь Церкви лишь в IVв. не мешает его использовать и протестантам 26.