Страница 41 из 86
К сожалению, в церковной среде эта статья известна в основном благодаря недобросовестной критике ее в статье протоиерея Сергия Антиминсова (К вопросу о "христианской мифологии" // Москва. - М., 1993, №10). Если Аверинцев с самого начала подчеркивает, что он противопоставляет христианскую доктрину и миф, который складывается в народном творчестве вокруг церковного учения, то его критик в порыве любообличительной страсти не замечает этого фундаментального противопоставления аверинцевской статьи: "Название статьи говорит уже о многом, "Христианская мифология" - как мог писатель-христианин поставить эти два слова рядом? Неужели для него христианство - это миф?" (с. 189). В итоге оказывается, что для протоиерея Сергия Антиминсова нормой православности предстает вера в существование кентавров (с. 190): усомниться в существовании сих персонажей - раз уж они присутствуют на страницах некоторых вариантов "Жития" прп. Павла Фивейского - значит прослыть модернистом и еретиком ^ Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. - Париж, 1983, cc. 3-4 ^ "Через год он снова приехал в Минводы с тещей, помазал маслом из лампады больные глаза тещи и засыпал их землей с могилки старца, свято веруя, что это принесет ей исцеление" (Ильинская А. Тайна старца Феодосия. Сказание о житии и чудесах "иерусалимского батюшки" - преподобного Феодосия Кавказского. - М., 1997, с.
167) ^ Этот рассказ Достоевского восходит к "Житию св. Петра, бывшего мытарем" (память 22 сентября). Петр в своем допокаянном житии однажды с озлоблением метнул хлеб в нищего... Впрочем, эпизод с вытягиванием из огненного озера в церковном "Житии" отсутствует ^ В декабре 1997 г. в московском храме Св. Троицы что на Воробьевых горах у свечного ящика произошла весьма показательная беседа. Зашедшая старушка спросила хозяйку свечного ящика, как надо отмечать сороковой день. В ответ же услышала: "Надо поставить хлеб и воду. Душа прилетит, захочет напиться - вот надо, чтобы для нее все было готово". Когда бабушка, благоговейно выслушавшая весь этот рассказик, идущий от анимистических верований неолита, ушла, приходская богословица громко вздохнула: "Ну ничего-то не знает народ. Всему-то их учить надо!" Вообще-то еще в Ветхом Завете об этом сказано: "Сласти, поднесенные к сомкнутым устам, то же, что снеди, поставленные на могиле. Какая польза идолу от жертвы? Он ни есть, ни обонять не может" (Сир. 30,18-19). И блж. Августином подтверждено: "Если же, когда мы умрем, наши родные приносят что-либо на гробы наши, то себе, живущим, приносят они, а не нам, мертвым. Это даже Писание осмеивает, когда говорит о снедях, поставленных на могиле.
Ясно, что мертвые не нуждаются в том, и что это есть обычай языческий, и ведет он свое начало не от отцов наших, патриархов, у которых мы не находим указаний на приношения умершим" (Августин. Беседа 361. О воскресении мертвых первая, 6) ^ Димитрий, митр. Ростовский и Ярославский. О кресте. - М„ 1855, с. 26 ^ Выражение, как, впрочем, почти все в жизни Церкви, не новое. Но вот ранее оно было, скорее, литературным приемом, как, например, у В. О. Ключевского, писавшего об одном своем критике: "Ему подобает быть за порогом Православия, в притворе кающихся и оглашенных, в интересе духовной гигиены православного общества, освободиться от той болезни ума, которую один русский писатель XVIII века, говоря о расколе, назвал бабской богословией" (Ключевский В. О. Аллилуйя и о. Пафнутий // Отзывы и ответы. Третий сборник статей. - М., 1914, с. 214) ^ Варзанова Т. Во что верят прихожане? Религиозное сознание современных верующих // Русская Мысль. - Париж, 4.9.1997 ^
Часть 2
Без настойчивой, постоянной негативной, отрицающей проповеди люди, с готовностью принимающие Евангелие и православное богослужение, слишком часто даже не замечают, - с чем же именно Евангелие несовместимо. Обычная языческая всеядность рождает в них самоочевидное для них допущение, гласящее, что участие в церковных Таинствах нисколько не противоречит тому, чтобы после литургии "на всякий случай" пойти еще и к ворожее. Житейский опыт говорит, что при важном деле лучше заручиться поддержкой всех возможных авторитетов, задействовать все "рычаги влияния". И если этим житейским "очевидностям" не противодействовать специально и осознанно - сия "мудрость" вполне естественно перекочует и в область религиозного поведения человека. Весть о том, что принятие Христа содержит в себе не только позитивное приятие, но и некий существенный заряд негативизма, то есть отречения от языческих привычек, для людей оказывается неожиданной новостью.Поэтому церковная проповедь должна не только пробуждать религиозный энтузиазм, но и нередко - сдерживать его, осаживать [1].И здесь приходится сказать: на сегодня мы с этой задачей не справились.
Самым опасным и распространенным типом псевдоправославного оккультизма стала массовая современная апокрифическая литература, содержащая были и небылицы о современных старцах, старицах, блаженных, откровениях и пророчествах.Сколько хлопот доставляла древней Церкви псевдопророческая литература, приписывавшая уважаемым именам идеи или слишком человеческие, или слишком языческие, или даже просто бредовые. Сколько нужно было сил, трезвости, настойчивости, чтобы отстоять собственно апостольскую традицию и отсеять лжеименные, псевдонимные сказания. Приносил некий собиратель апостольских слов в общину "Евангелие от Петра". И говорил: "Ну что вы читаете только Евангелие от Марка?! Марк записывал со слов Петра, а здесь слово самого первоверховного апостола!" И кем же в его глазах становился тот, кто смел критически отзываться о принесенной рукописи? Еретиком, рационалистом, безбожником, противником Божия Промысла и личным недругом апостола Петра... Можно было найти тысячу вполне благочестивых поводов для того, чтобы принять апокриф. И нужно было изрядное упрямство и готовность идти против модного оккультногностического благочестия, чтобы отстоять собственно апостольское учение от очень похожих на него подделок.По верному наблюдению Фаррара, "полный простор господствует в гностицизме, в нем нет никакой мучительной заботливости о том, чтобы отрешиться от язычества" [2].
Вот и сегодня во многих модных текстах заметно отсутствие трезвости, равно как и отсутствие воли проверять свои верования мерилом евангельским и святоотеческим. Как и в первые века христианства неудержимо множится круг апокрифов. Приписываются они, правда, уже не апостолам, а святым и подвижникам благочестия более близких к нам времен. Но в отличие от времени святителя Иринея Лионского как-то не заметно церковной решимости сопротивляться им [3]. Не секты, а вполне православные издательства выпускают и православные храмы продают книжки и газеты, содержащие в себе чудовищные вымыслы, прямой магизм и просто непристойные нападки на саму же Церковь.Вот, например, "научно-богословское" обоснование всякой магии - и белой, и черной, предлагаемое газетой "Жизнь Вечная" в статье "Под проклятием" [4]. В ней нарисована такая страшилка: "Ученые создали аппарат, который переводит человеческие слова в электромагнитные колебания, способные влиять на молекулы наследственности - ДНК. И оказалось, что некоторые слова вызывают мутагенный эффект чудовищной силы. Корежатся и рвутся хромосомы, меняются местами гены. По оценкам специалистов, эти странные слова вызывали мутагенный эффект, подобный тому, что дает радиоактивное облучение мощностью 30 тысяч рентген! Страшно даже подумать, что стало бы с человеком после такой словесной обработки, если 50 рентген считается для него смертельной дозой.
Аппарат работал от двух батареек "Орион", которыми обычно заряжают карманный фонарик... Наследственные программы повреждались, когда исследователи говорили нечто ужасное, - например, злословили растению, из которого получили препарат ДНК. В принципе ученые не открыли ничего нового. Ведь их аппарат воспроизводит и усиливает способность людей воздействовать словами на программы наследственности. Эта способность человека известна с древних времен. По молитвам многих святых исцелялись безнадежно больные... И хотя по сравнению с апостолами колдуны обладают комариной силой, ее иногда бывает достаточно, чтобы одним словом телемортировать, то есть убить на расстоянии. Исследователи научились накачивать ДНК энергией света и звука. Эти чудеса человек вызывает просто словами. ДНК воспринимает человеческую речь. Молитва пробуждает резервные возможности генетического аппарата, а проклятие разрушает даже волновые программы, которые обеспечивают нормальную работу организма".Не стоит обманываться - перед нами не защита Православия, но откровенная апология оккультизма, обоснование человекобожия и самоисцеления. Чудесам Бог не нужен. Всё производит сам человек с помощью "полей", "волн" и батареек "Орион".