Страница 21 из 37
Книги Нового Завета
§43. "Когда данный евреям закон соделался повсюду известен, распространяясь, как некое благовоние, между всеми народами, когда из него и многие другие народы, чрез своих законодателей и философов, научились более кроткому образу мыслей, тогда не только иудеям, но и прочим людям и всем народам, живущим во вселенной, как бы уже приготовленным к принятию познания об Отце, явился Учитель добродетелей, Исполнитель благой воли Отца во всем., Божественное и небесное Слово Бога…, явился в то самое время, когда исполнилось о Нем пророчество Моисея и, с воцарением иноплеменника Ирода, оскудел князь от Иуды" (Евсевий. Церк. истор. Кн.1. Гл.2 и Гл.6). "Ты спросишь о причине, почему Спаситель человеческого рода явился так нескоро? Человеческая природа имеет свои возрасты: сначала младенчество, потом мужество и старость. С Иудеями, в начале, нужно было поступать как с детьми. Давать евангельские заповеди раньше, чем они были даны, значило бы бесплодно расточать уроки любомудрия пред неразумными детьми. Давать евангельские заповеди раньше, чем они были даны, значило бы бесплодно расточать уроки любомудрия пред неразумными детьми… Да и не нам знать время, а Тому, Кто сотворил время и веки" (И.Златоуст. На Посл. к Кол. Бес.4, §3,4).
"Соответственно мужескому возрасту человеческого рода Новый Завет, имея одно общее основание с Ветхим, отличается высшей степенью ведения и деятельности, представляя исполнение ветхозаветных пророчеств, явление прообразований, искупление человека уже совершившееся". "Независтно и щедро Новый Завет дарует людям чрез усыновление знать Бога Отца и любит Его всем сердцем, воздерживаясь не только от худых дел, но и от пожеланий к ним". "Но сим страх Божий в человеке не только не отменен, но и умножен, ибо сыну надлежит больше бояться отца, чем рабу господина. Христианин должен иметь свободу не для прикрытия зла (1Пет.2:16), но как засвидетельствование веры" (Ириней. Против ересей. Кн.4. Гл.17, §5).
Учение Нового Завета, подобно учению Ветхого Завета, для непрерывного и единообразного сохранения заключено в священные книги числом 27, написанные разными лицами, но в своей совокупности образующие одно целое. Новозаветные священные книги, как и книги Ветхого Завета, разделяются на 1) исторические, к которым принадлежат четыре Евангелия и книга Деяний апостольских, 2) учительные, к которым принадлежат все послания апостолов и 3) пророческую книгу, каковая в Новом Завете есть Апокалипсис (Простр. Катихизис).
§44. "Об устроении нашего спасения мы узнали от тех, чрез которых дошло к нам Евангелие. Сначала они благовествовали Евангелие устно, потом же, по воле Божией, предали его нам в Писаниях как будущее основание и столп нашей веры. После того, как Господь наш воскрес из мертвых и они облечены были свыше силою нисходящего Св. Духа, исполнились всеми дарами Его и получили совершенное знание, они вышли в концы земли, благовествуя о благах, дарованным нам от Бога и возвещая небесный мир людям, которые, и все вместе и каждый порознь, имеют от них Евангелие Божие. Так, Матфей издал для евреев, на их собственном языке, писание Евангелия, в то время как Петр и Павел в Риме благовествовали и основали Церковь. По кончине этих Апостолов, Марк, ученик и истолкователь Петра, предал нам письменно то, что проповедано Петром, а Лука, сопутник Павла, изложил в книге проповеданное Павлом Евангелие. Наконец Иоанн, ученик Господа, возлежавший на персях Его, издал также Евангелие, когда жил в Ефесе Азийском" (Ириней. Против ересей. Кн.3. Гл.1. Евсевий. Церк. истор. Кн.5. Гл.8). "Из предания я узнал, говорит Ориген, о четырех Евангелиях, которые одни только бесспорно принимаются всей поднебесной Церковью Божьею. Мне известно, что первое Евангелие написано Матфеем, который некогда был мытарь, а потом Апостол Иисуса Христа, и что он написал его на еврейском языке для христиан, уверовавших из иудеев.
Второе Евангелие - Марка, который написал его по сказаниям Петра, почему и Петр в соборном послании называет Марка своим сыном (1Пет.5:13). Третье затем Евангелие Луки, одобренное Павлом и написанное для уверовавших из язычников. Последнее же, четвертое, Евангелие - от Иоанна" (Евсевий. Церк. истор. Кн.6. Гл.25).
"Невозможно, чтобы Евангелий было больше или меньше четырех, как говорили некоторые еретики. Так как четыре страны света, в котором мы живем и так как Церковь рассеяна по всей земле и свое утверждение имеет в Евангелии, то надлежит ей иметь четыре столпа, отовсюду веющих нетлением и оживляющих человеческий род… Всеустрояющее Слово, восседающее на херувимах, открывшееся человекам, дало нам Евангелие в четырех видах, но проникнутое одним духом. Ибо и Давид, моля о явлении Его, говорит: Ты, седяй на херувимах, явися (Пс.79:2). Но херувимы (в видении пророка Иезекииля и Апокалипсиса) имеют четыре лица, и их лики суть образы деятельности Сына Божия. Перво животно, говорится, подобно льву (Апок.4:7), и характеризует Его действенность, господство и царскую власть; второе животно подобно тельцу и означает его священнодейственное и священническое достоинство; третье животно, имущее лице яко человек, ясно изображает явление Слова во плоти, и четверто животно подобно орлу летящу, и указывает на дар Духа, носящегося над Церковью. Таким образом Евангелия согласны с сим символическим изображением престола Христа Иисуса. Ибо одно из них излагает Его первоначальное, действенное и славное рождение от Отца: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Евангелие Луки, нося на себе священнический характер, начинается повествованием о священнике Захарии, приносящем жертву Богу.
Ибо уже готов был телец упитанный, которому предстояло быть закланным ради обретения блудного сына. Матфей же возвещает Его человеческое рождение, говоря: книга родства Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамля. Это Евангелие изображает Его человечество, оттого по всему Евангелию сему Он представляется смиренно чувствующим и кротким человеком. А Марк начинает с пророческого Духа, свыше приходящего к людям, говоря: зачало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия, якоже есть писано во пророцех, и указывает на крылатый образ Евангелия, поэтому он сделал сжатый и краткий рассказ, ибо таков обычай пророческий. Итак, таков вид символических существ у престола Христа Иисуса, таков и характер Евангелий. Четверовидны сии животные, четверовидно и Евангелие" (Ириней. Против ересей. Кн.3. Гл.11, §8). "Евангелие, еже от Иоанна, имат лице львово; еже от Матфея Евангелие человекообразно; от Марка Евангелие орлу подобится; тельцу же подобно Евангелие еже от Луки" (Феофилакт. На Евангелие Марка. Предисловие).
"Но ужели один Евангелист не мог написать всего, что нужно? Конечно мог; но когда писали четверо, писали не в одно и то же время, не в одном и том же месте, не сносясь и не сговариваясь между собою, и, при все при том, написали так, что все как будто обними устами произнесено, то это служит сильнейшим доказательством истины. Ты скажешь: "Случилось, однако же, противное, ибо четыре Евангелия обличаются нередко в разногласии". Сие же самое и есть верный признак истины. Ибо если бы Евангелия во всем в точности были согласны между собою, даже касательно самых слов, то никто из врагов не поверил бы, что писались Евангелия не по обыкновенному взаимному соглашению. Теперь же находящееся между ними небольшое разногласие освобождает их от всякого подозрения. Ибо то, в чем они неодинаково говорят касательно времени или места, нисколько не вредит истине их повествования... В главном же, составляющем основание нашей жизни и сущность проповеди, ни один из них нигде и ни в чем не разногласит с другим, - в том, что Бог соделался человеком, творил чудеса, был распят, воскрес, вознесся на небо, что Он дал спасительные заповеди, ввел закон (не противный, однако, ветхому), что Он есть Сын единородный, истинный, единосущный Отцу и так далее. Во всем этом мы находим между евангелистами величайшее согласие.
Если же касательно чудес они не все все сказали, но иной то, а другой другое, то сие не должно смущать тебя. Если бы один сказал все, то причине писатели были бы излишни. А если бы каждый из них написал различное и новое, тогда нельзя было бы усмотреть согласия между ними. Хотя они много говорили общего, но каждый из них выбирал для себя и особенное, дабы, с одной стороны, не нашлось чего-либо лишнего и брошенного без цели, а с другой, дабы очевидны были точные доказательства истины повествования" (И.Златоуст. На Мф. Беседа 1, §2). "Но четыре Евангелия суть одно Евангелие, ибо не по числу пишущих познается одно или не одно Евангелие... С другой стороны, кто прибавит к четырем Евангелиям и малое что-либо (как делали еретики), тот все испортит. Как в царских монетах кто испортит печать монеты, сим сделает негодною всю монету, так и тот, кто малейший догмат правой веры превратит, тот и все уже подвергнет тому же извращению. Поэтому ино благословение представляют маркиониты они принимают не всех четырех Евангелистов, а только одного, и притом многое отсекши и все перемешав в нем по произволу" (И.Златоуст. На Посл. к Гал. Гл.1, ст.7).