Страница 3 из 126
Съ самаго своего возникновенія, монашество ставило себѣ цѣлью достиженіе безстрастія. Вся аскетическая литература говоритъ о психологическихъ законахъ, по которымъ протекаетъ жизнь души, указываешь пути очигценія отъ страстей, разрабатываетъ методы къ достиженію безстрастія, говоритъ о немъ и связаннымъ съ нимъ безмолвіемъ и Богосозерцаніемъ. Создается цѣлая наука о душѣ, и возникаетъ цѣлое Исихастическое Богословіе. Новоначальный монахъ самостоятельно не въ состояніи разобраться во всемъ этомъ огромномъ матеріалѣ. На пути къ безстрастію долженъ быть руководитель, учитель–старецъ, самъ прошедшій эту школу и достигшій уже безстрастія.
Обратимся теперь къ историческому изслѣдованію происхожденія современнаго духовничества и его связь съ древне–монастырскимъ старчествомъ, которое производить проф. С. И. Смирновъ въ своемъ трудѣ «Древне–Русскій Духовникъ». Этотъ трудъ помогаетъ намъ, съ одной стороны, раскрыть понятіе старчества, а съ другой уяснить современное состояніе духовенства, его происхожденіе, а также взаимоотношеніе и границы этихъ двухъ институтовъ Церкви.
Проф. Смирновъ, въ своей магистерской диссертаціи «Духовный отецъ въ древней Восточной Церкви» указываетъ, что «харизматическія явленія первыхъ вѣковъ христіанства повторились среди древняго монашества, что старцы были носителями этихъ харизмъ — особыхъ даровъ Св. Духа, подаваемымъ человѣку непосредственно отъ Бога по личной заслугѣ». «Духовные писатели устанавливаютъ чрезвычайно высокую точку зрѣнія на монашество. Подвижникъ въ идеалѣ, есть существо богоносное, духоносное, богъ. Какъ таковой онъ получаетъ духовныя дарованія, изліяніями которыхъ отличались первыя времена христіанства. Дары пророчества, изгнаніе бѣсовъ, исцѣленія болѣзней и воскрешенія мертвыхъ не являются исключительными. Они обнаруживаютъ только нормальную степень духовнаго возраста инока». «Тайная исповѣдь и духовническое врачеваніе разсматривались тоже, какъ благодатный даръ, «разсужденія духовомъ» (1 Кор. XII, 10). Онъ не связывался съ іерархической степенью епископа и пресвитера, а былъ пріобретаемъ постриженіемъ въ схиму» Смирновъ.
«Древнее духовничество и его происхожденіе». Бог. Вѣст. 1906, Т. П. стр. 377- . «Право вязать и рѣшить», или «власть ключей» они трактовали, какъ совершенство дарованій (Тамъ же. Въ древности не существовало взгляда на сакраментальную исповѣдь, какъ на единственное и неизбѣжное средство для прощенія грѣховъ, допущенныхъ человѣкомъ послѣ крещенія. Исповѣдь и покаяніе представлялись только однимъ изъ многихъ способовъ очищенія отъ грѣховъ. Св. Іоаннъ Златоусть, напримѣръ, указываетъ пять такихъ споообовъ: 1) Публичная исповѣдь. 2) Путь плача о грѣхахъ. 3) Смиреніе. 4) Милостыня — Царица добродѣтелей. 5) Молитва).
Въ древнихъ монастыряхъ Востока исповѣдь и покаяніе слагаются въ самостоятельную систему, отличную отъ современной ей церковной покаянной дисциплины.
Разсмотримъ, какова эта монастырская практика; «отецъ духовный» — «пневматикосъ патиръ» (Старецъ обычно принималъ исповѣдь инока по всѣмъ грѣхамъ. Этотъ терминъ появляется уже съ IV вѣка и существуете до половины IX вѣка' — обозначаете собою не священника, не исполнителя епископскаго порученія, это «простой монастырскій старецъ обязательный наставникъ инока, самостоятельно поставленный въ монастырѣ и свободно выбранный ученикомъ, большею частію не имѣвшій священнаго сана»… «Онъ бралъ души учениковъ на свою душу, руководилъ ими въ каждомъ шагѣ духовной жизни, а потому, принимая исповѣдь ихъ помысловъ и дѣлъ, поощрялъ и наказывалъ».
Нравственно бытовыя отношенія старца и ученика — духовнаго отца и духовнаго сына — очень скоро и рано выработались внѣшне и внутренне въ прочную и стройную систему, окрѣпли въ монастырски–бытовую форму» (Смирновъ. «Древнее духовничество и его происхожденіе». Бог. Вѣст. 1906, Т.ІІ, стр. 377–378). Древній старецъ, какъ позднѣйшій духовникъ, принималъ исповѣдь и совершалъ покаяніе. Старецъ обычно принималъ исповѣдь инока по всѣмъ грѣхамъ, начиная съ мимолетнаго помысла, слегка возмутившаго монашескую совѣсть, кончая смертнымъ грѣхомъ.
«Старческая исповѣдь и покаяніе замѣняли церковную исповѣдь и покаяніе.».
Распространеніе вліянія старчества въ мірской средѣ начинается очень рано, вѣроятно съ первыхъ же лѣте установившагося монашества. На исповѣдь къ старцамъ ходятъ міряне, минуя своихъ пастырей.
Причиной распространенія монастырской покаянной дисциплины въ Церкви надо признать ея сравнительную легкость, превосходство надъ церковной и большую жизненность «строго–пастырскій характеръ при наличности превосходнаго, популярнаго въ Церкви органа–старчества, такого органа, какого не имѣла оффиціальная церковная исповѣдь».
За иной каноническій грѣхъ, древняя Церковь подвергала виновнаго сначала отлученію, а затЬмъ публичному покаянію. Старецъ же принявшій исповѣдь брата, тотчасъ примирялъ его совѣсть и налагалъ епитимію сравнительно болѣе легкую, чѣмъ церковная, «рѣшилъ и вязалъ».
Со временемъ монастырская исповѣдь по всему Востоку вытѣсняетъ церковную, которую совершала бѣлая іерархія по канонамъ и монастырскіе старцы — «духовные отцы» превращаются въ духовниковъ.
Какимъ же путемъ совершился переходъ старчества въ духовничество, т. е. превращеніе монастырскаго института въ общецерковный и сближеніе старческой исповѣди съ сакраментальной?
Начало этого явленія мы можемъ уловить въ Византійской Церкви только со времени гоненія Льва Армянина — 820 г. — на иконопочитателей, когда монастырскіе старцы были признаны оффиціально константинопольскимъ патріархомъ Никифоромъ Исповѣдникомъ, какъ законные совершители таинства покаянія, наряду съ епископами и пресвитерами. Мѣра вызвана была нуждами времени: православію грозила опасность, и оно опирается на содѣйствіе наиболѣе ревностныхъ защитниковъ иконопочитанія — монаховъ, главнымъ образомъ Студитовъ. Будучи мѣстной, эта мѣра пролагала путь къ вытѣсненію бѣлой іерархіи изъ покаянной практики на всемъ православномъ Востокѣ и на долгое время, что произошло уже послѣ эпохи вселенскихъ соборовъ. Въ теченіе 1012 вѣковъ тайная исповѣдь окончательно завоевываетъ господствующее положеніе, вытЬснивъ исповѣдь публичную и покаяніе по канонамъ.
Итакъ, институтъ «духовнаго отца» сначала является въ формѣ монастырскаго старчества. Терминъ «духовный отецъ» служить долгое время для обозначенія монастырскаго старца. ЗатЬмъ эта церковнобытовая форма цѣликомъ повторилась въ позднѣйшемъ духовничествѣ. Монастырски–бытовая форма превратилась въ форму церковно–бытовую и въ такомъ видѣ просуществовала на Востокѣ почти неизмѣнно цѣлый рядъ столѣтій (Смирновъ. «Древнерусскій духовникъ». Москва, 1913 г).
При возникновеніи христіанства на Руси, духовенство, пришедшее изъ Греціи и изъ Болгаріи, принесло съ собою почти готовую дисциплину покаянія и институтъ духовничества въ тѣхъ бытовыхъ чертахъ своихъ, въ которыхъ они зародились и сложились на Востокѣ въ періодъ вселенскихъ соборовъ.
У насъ дисциплина эта просуществовала почти нетронутой до начала 18–го вѣка, т. к. древнерусская церковная власть, живя традиціей и стариной, проявляла въ этой сферѣ очень мало творчества.
Покаянныя дисциплины греческой и славянскихъ церквей нѣсколько отличались между собой. Повидимому у южныхъ славянъ была допущена одна важная особенность — участіе бѣлаго духовенства въ духовничествѣ, чего не знала Греческая Церковь того времени. Возможно, что не въ одинаковой степени сохранились остатки древне–христіанской публичной дисциплины.
Хотя мы покаянную дисциплину получили изъ Греціи и Болгаріи, однако у насъ въ отличіе отъ нихъ, въ силу огромнаго пространства территоріи, очень скоро пересталъ существовать отдѣльный классъ духовниковъ, и право на совершеніе исповѣди сталъ получать каждый бѣлый священникъ при своемъ постановленіи.
Другой особенностью Русской Церкви явилось то обстоятельство, что духовникъ сталъ, такимъ образомъ, непремѣнно и носителемъ пресвитерскаго сана.
Разсмотримъ теперь какова же была эта дисциплина? По обычаю того времени всякій воленъ былъ выбирать себѣ духовника по своему желанію, но уже разъ выбраннаго не имѣлъ права оставлять.
Отношеніе къ послѣднему характеризуется безусловнымъ, беззавѣтнымъ и безпрекословнымъ повиновеніемъ ему, постоянствомъ и вѣрностью до конца жизни. Духовникъ же со своей стороны принимаетъ всю отвѣтственность за грѣхи своего духовнаго сына и грѣхи его бралъ на свою душу. Приведемъ примѣръ такой передачи грѣховъ: выслушавъ исповѣдь и прочитавъ молитвы надъ преклоненнымъ покаяннымъ сыномъ, духовникъ подымаетъ его съ земли и возлагаетъ правую его руку на свою шею со словами: «На моей выи согрѣшенія твоя, чадо, и да не истяжетъ о сихъ Христосъ Богъ, егда пріидетъ во славѣ Своей на судъ страшный».